Лунный охотник.

      Они долго шли в темноте. Буйно цветущие деревья укрывали их в своем белоснежно-горьком дыму. Сад все не кончался. Наконец, набравшись смелости, Хэлен тронула Дэро за рукав куртки: — Постой. А ты не думаешь, что этот сад бесконечен? Что, если Змей зачаровал его для того, чтобы никто не ушел просто так, без его ведома? — В таком случае, никто без его ведома и не вошел бы. А в Замок не приперся только очень ленивый, — напряженно ответил он. — Может, разбудим Нуару? Она здесь как дома, расскажет, как быстрей выйти. — Не нужно. Хэлен, это для тебя весь подлунный мир совершенно незнаком, но и малый Волчонок знает, что если кто-то хочет попасть из дОльнего мира в мир людей, нужно просто идти вперед и желать уйти. Так что не беспокойся, — он приостановился на минуту, перехватил спящую Нуару поудобней. — Давай я понесу сумку. Ты же на одной руке… — Боги! Женщина, да уймись ты наконец! Неужели ты думаешь, что я не могу унести ребенка и сумку с тряпками?! Иди и смотри под ноги, — шипел Дэро сквозь зубы, явно начиная не на шутку злиться.       Хэлен лишь взглянула ему в спину и пошла следом, не заговаривая больше. Да и что тут было говорить? Она опять все испортила. Наконец они вышли к кромке сада и Дэро слегка встряхнул Нуару. — Сверчок, проснись… Девочка тут же открыла глаза, будто и не спала вовсе. — Что, пап? — Мне очень нужно, чтобы ты отправила всех своих рогатых и ушастых друзей к прадедушке, и велела им не возвращаться, пока ты сама их не позовешь. Ты сможешь это сделать? — он говорил очень спокойно, словно просил принести газету, или прочитать пару страниц скучной книжки. — Могу, конечно. А зачем? — Мы будем играть в прятки. А твои многочисленные друзья — плохая маскировка для нас. — Пап, не надо со мной говорить как с младенцем. Какие еще прятки? ..- она состроила злобную рожицу отцу. — Так ты сделаешь это? — Я уже это сделала. — Я знал, что ты не подведешь, — он поставил дочь на землю и взял сумку поудобней. Вторая рука его все еще не слушалась, но уже не так болела и была в простой повязке через плечо.       С тяжелым сердцем он шел, узнавая вкус этого воздуха, который так старательно забывал очень много лет. Под ботинками начал хрустеть подтаявший на солнце и схватившийся за ночь снег. А здесь только начало весны, и уж конечно, никаких цветущих яблонь. Впрочем, никогда их тут и не было. Тополя и липы еще не проснулись, не набрали сладкой весенней воды в ветви, чтобы вскоре лопнули яростно-пахнущие смолой почки. — Пап, а куда мы идем? — подала голос Нуара и сунула доверчивую ладошку в руку отца. — Домой, — через силу ответил Дэро. — В какой именно? — заинтересованно уточнила девочка. Она была бы не против вернуться в тот замечательный дом в лесу, окруженный многочисленными тропинками и старыми деревьями. — Мы возвращаемся ко мне домой. Я здесь родился и вырос.       Хэлен слушала голос мужа и холодела. Что-то жуткое сквозило в сдержанном ответе Дэро. — Но я думала, что мы выйдем к дому Графа…- подала голос и она. — Из дольнего мира можно выйти куда нужно. Главное, знать место, которое тебе требуется. Это как телепорт…или что-то вроде. Твари третьей ступени низших не очень в этом разбираются, поскольку нечасто пользуются, — ядовито процедил Волк сквозь зубы. — Ясно, — горько обронила Хэлен, едва сдерживая слезы.       Одеты они были довольно легкомысленно и вскоре замерзли. Пришлось сделать остановку, чтобы закутать Нуару в единственную куртку, которая попала в сумку во время поспешных и суматошных сборов. Обледеневшая дорога шла среди давно нечищеных зарослей и покосившейся, дырявой изгороди. Нуара с подозрением смотрела по сторонам и изредка косилась на отца. — Пап, а ты давно тут не живешь? — Достаточно давно, — сухо ответил тот.       Наконец за крутым поворотом показалась черная громада двухэтажного особняка. Ни одно окно не горело светом — ставни и двери были заколочены. — Пошли к черному входу.       Весь двор зарос высокими сорняками, через которые Волк проламывался с хрустом и треском. Снега тут было поменьше — высоченные деревья, окружавшие дом, не подпускали к нему зимние ветра. На ступеньке у двери стояли три бутылки из-под молока, четвертая валялась рядом разбитая. Здоровой рукой Дэро оторвал приколоченные крест накрест доски. Дверь, однако, не открылась. Он еще пару раз дернул ручку и, потеряв терпение, просто навалился плечом.       Внутри было настолько темно, что Хэлен сперва не могла понять, в какую комнату они угодили. Дэро долго громыхал какими-то ящиками в поисках спичек или зажигалки. — Ага! Нашел! — и комната озарилась маленьким огоньком.       Оказалось, что это была кухня. Старомодная медная посуда, пузатая дровяная плита, довольно грубая массивная мебель — все было покрыто толстым слоем пыли и холода. Мужчина тут же склонился к дверце плиты. — Побудьте тут, я сейчас принесу дров, — и исчез за покосившейся дверью. — Как ты думаешь, мам, мы тут надолго? — Нуара испуганно прижалась к ноге матери. — Не знаю, милая, — Хэлен и хотела бы как-то приободрить дочь, но сама была растеряна. — Не надо было прогонять духов. Они бы здесь живо порядок навели, — шмыгнула носом девочка. — Порядок мы и сами навести можем, не правда ли? — присела на корточки девушка и прижала к себе дочь. — Наверно…- неуверенно протянула девочка.       Из черноты продрогшей ночи ввалился Дэро с полной охапкой дров. — Посторонись, мелюзга! Сейчас будет светло и тепло! Носы не вешать, — громко скомандовал он и свалил дрова на пол рядом с плитой, — Готов поспорить, что у Змея нет дровяной плиты! — У него вообще нет никакой плиты, — уверенно кивнула девочка. — А на чем же там готовят? — притворно удивился Дэро, аккуратно складывая дрова в печку. — Пап, ну там же духи… Да и Змей ничего не ест. Только пьет, — Нуара явно заинтересовалась процессом и встала у отца за плечом, выглядывая любопытными глазами. — Хочешь сама поджечь? — он хитро улыбнулся. — Хочу, конечно! — Нуара ловко чиркнула спичкой и подставила слабый огонек к тонкой ветке, которую Дэро оставил под поленьями, чтобы лучше разгорелось, - Ой, как здорово! А мне Тир никогда не позволял с огнем играть… Он огня боится. — Вот это уже интересно, — Дэро удивленно обернулся к Хэлен, одними глазами спрашивая, так ли это. Хэлен недоуменно пожала плечами. Круг огня расширился, пробегая медными бликами по висящим сковородкам, фарфору в старомодной горке, дверцах шкафчиков. — А спать мы тут же будем? — задала резонный вопрос Нуара. — Нет. Спать ты будешь в чулане, — злорадно улыбаясь, прошептал Дэро, —, а в чулане у меня живет…- он на секунду задумался, придумывая монстра пострашней, — огромный паук! — и молниеносным движением схватил дочь за ногу, та восторженно взвизгнула. — Здорово! — Так, семья, пошли осматривать владения, — мужчина покопался в шкафу и вытащил оттуда подсвечник.       Свечи трещали и не хотели разгораться, дымили и плевались. Из кухни они вышли в небольшую столовую с круглым тяжелым столом, покрытым серой от пыли простынёй, везде висели тенёта, гобелены на стенах кое-где отошли и топорщились. Дэро даже не остановился и повел всех дальше. Гостиную они почти не рассмотрели — света было слишком мало. Они огибали какую-то зачехленную мебель. Звуки шагов плутали и глохли в темных комнатах. Дэро уверенно вел свое семейство по лестнице наверх. Широкие перила матово поблескивали, манили прикоснуться рукой, почувствовать гладь полированного тысячами прикосновений дерева. Нуара не удержалась и провела ладонью блестящую дорожку, чихнула и вытерла руку о вельветовые брючки, оставив на них серый бархатный след. Ступени громко приветствовали людей скрипучими, пронзительными голосами. — Думаю, сегодня заночуем в одной комнате, а завтра разберемся подробней. Ладно? — Дэро толкнул одну из дверей и они оказались в довольно просторной спальне. Окна были занавешены тяжелыми портьерами, цвета которых было не разобрать от пыли и времени, выевшего яркие краски с материи. Кровать была одна, но просторная, прикрытая почему-то не чехлом, а скатертью. Мужчина легко ее откинул, обнажив белоснежное нутро постели. — Ну, все. Сейчас комнату обогреем и всем спать! Завтра дел невпроворот, — довольно бодро скомандовал он, поставил подсвечник на тумбочку у кровати и направился вниз, за дровами — в спальне был небольшой камин.       Нуара опасливо села на краешек кровати. — Мам, а тут спать-то можно? Здесь же лет сто никто не жил… Смотри сколько пыли. — Выбора пока нет, Сверчок.       Камин сперва нещадно дымил. Нетопленый долгие годы, он отказывался пропускать дым наружу. Дэро долго гремел кочергой, ругался сквозь зубы и наконец-таки добился того, чтобы дым шел не в комнату. Огонь уютно затрещал, топя промерзлую стынь нежилого дома. Нуара немного посидела на полу рядом с очагом, ковыряясь тонкой палочкой в ярко пылающих головнях, но вскоре угрелась и забралась на кровать. — Мам, обнимешь меня? — сонно протянула она руку к Хэлен.       Девушка обнимала дочь и краем глаза смотрела в сторону мужа. Волк неподвижно сидел у огня, голова его была низко опущена. Кажется, даже спина его выражала крайнюю степень неприятия и раздражения. Хэлен хотелось подойти, обнять, положить голову на плечо, может, сказать что-нибудь глупое, и он бы очнулся, улыбнулся снисходительно и благодарно одновременно, исчезла бы эта нависшая над ним тоска.       Дэро вздрогнул, словно почувствовал внимательный взгляд, обернулся, пытаясь рассмотреть, спит ли Хэлен. Перед глазами плавали огненные круги. Он бесшумно подошел к кровати, склонился над спящими — дыхание обоих было ровное, но он слышал тревожное сердцебиение жены. Не спит, лишь притворяется. Зачем бы? Осторожно он лег рядом. Хэлен не шелохнулась, но Волк чувствовал, что сердце её припустило еще быстрей. Стряхнув с руки ненужную уже повязку, осторожно положил ладонь на хрупкое плечо, слегка сжал, но Хэлен все молчала и не поворачивалась к нему. Чего боится? Аккуратно убрал серебро волос с шеи, прижался губами. — Хэл, я же знаю, что ты не спишь…-это был даже не шепот, просто обозначенные губами слова, сбежавшие по коже, запутавшиеся в волосах.       Хэлен зажмурилась еще крепче, не отвечая ни на слова, ни на прикосновение. Слишком часто в последнее время он отвергал любые ее попытки сблизиться. Мужчина осторожно потянул ее руку из-под головы дочери. Девочка хихикнула чему-то своему во сне и перевернулась на другой бок.       Что же ты творишь, Хэлен? Пытаешься наказать? Все его терпение испарилось, оставляя лишь неутоленный голод. Дэро взвился с кровати и грубо подхватил на руки покорную и отстраненную девушку. Хэлен даже не посмотрела на него, пока он спускался по лестнице в абсолютно черную пропасть гостиной. Первым им попался стол, запеленутый тканью. Дэро просто усадил ее сверху, не сбросил чехла, силой раздвинул сведенные судорожно колени, прижался. Оба они были одеты, но даже сквозь плотную джинсовую ткань Хэлен чувствовала прикосновение горячей, возбужденной плоти. Железные пальцы прижимали ее все сильней. — Раздевайся, — бросил холодно Дэро и отстранился.       Хэлен не шелохнулась. — Нуара услышит… — Не услышит, — он сдернул тонкую пластинку синтезатора с ее горла и накрыл рот ладонью, — Раздевайся, — прошипел уже на самое ухо.       Хэлен лишь отрицательно мотала головой. Все в ней противилось, кричало: «Ты столько раз отталкивал меня, а теперь я должна по первому твоему слову делать все, что ты захочешь?! Не будет этого!» — Так ты не хочешь? ..- рассмеялся он злорадно, хоть и знал, что она вполне искренна с ним сейчас, но остановиться не мог, не хотел и не собирался. Девушка кивнула. Говорить ей все еще не позволяли. — Лжешь… Ты помнишь, что бывает, когда ты пытаешься меня обмануть? — одно движение и она уже стоит на коленях на полу перед ним, — Хотя, разве это наказание? В темноте горели желтые огни глаз, голос становился похожим на рык, угрожающий и низкий. — Я вознагражу тебя…- невнятно звякнула пряжка ремня, торопливо чиркнула молния брюк, — Открой рот, моя прелесть. Хэлен отвернулась, плотно сжав губы. Грубая рука тут же больно ухватила за волосы на затылке, развернула в нужную сторону, вторая силой разжала стиснутые челюсти. Он уже прикасался собой к губам осторожно, медля, растягивая удовольствие. — Ты всегда была непослушной…- и надавил, проскальзывая по языку внутрь, упираясь в небо. Хэлен дернулась, пытаясь отстраниться, но руки крепко удерживали ее, — Прикоснись ко мне языком, Хэл. Она не послушалась. Волк удовлетворенно рассмеялся и сильней сжал пальцы, на которые намотал пряди ее волос, причиняя боль. — Лучше бы ты сразу делала то, что я приказываю.       Острый напряженный язык медленно, словно через силу, начал свое движение. — Хорошо…- и он стал двигаться навстречу, пока очень медленно и неглубоко, надавливая на затылок девушки, придавая движениям нужный ритм, — Видят боги, язык тебе дан не для разговоров…       Хэлен не сдержалась и ударила ладонями по его бедрам, отталкивая, выворачиваясь из рук, в слепом безумном приступе ярости. Волк, ошарашенный таким жестоким отпором разжал на секунду пальцы. Девушка тут же отпрянула, взвилась на ноги, побежала, натыкаясь в темноте на какую-то мебель. Дэро смотрел ей вслед пару мгновений, довольный предвкушающий смех рвался изнутри. — Гордячка…- рыкнул негромко и бесшумно бросился следом. Ему не нужен был свет, чтобы безошибочно огибать стулья и столы — память вела услужливо, подсказывая ему.       Куда она бежала — не ведала сама. В конце концов, нога зацепилась за ковер и Хэлен упала, ударившись головой о подвернувшийся острый угол. Боль брызнула, оглушая. Девушка попыталась подняться, но тут же почувствовала пальцы на своем плече. — Мы не закончили, Волчонок… Волк чувствовал резкий запах крови, запах ее ненависти, ее страха. И это заставляло забыть обо всем остальном. Безжалостно и быстро, он придавил ее к полу, рука тяжело легла на горло — не вырвешься, не сбежишь. Хрупкой девочке не сладить с Волком, который хочет свою добычу. — Мы закончим, как начали, пожалуй. Ты же не против? — Дэро уже встал над ней на колени, нависнув над лицом, прижав ее плечи в полу.       Хэлен вилась ужом, пытаясь вырваться, но руки разбивались о каменную спину. — Никуда ты не денешься, Красная Шапочка…- прохрипел невнятно мужчина, силой раскрывая ей рот.       Волк внутри ликовал. Сегодня получилась настоящая охота с настоящей, непокоренной добычей, которая сопротивляется не для вида, не для смеха, не ради игры. Громкий стон отразился от стен, повторился в холодных комнатах. — Сейчас дотрагивайся только языком, дитя…- голос изменял ему, проваливаясь в утробное алчное рычание, — если укусишь, я придумаю для тебя наказание посерьезней.       Горячий, напряженный язык потек вниз, до основания, и обратно вверх по вздрагивающей, налитой желанием плоти. — Быстрей…- приказал отрывисто, сжав коленями ее плечи, — сейчас вздохни поглубже, Волчонок, — и ринулся внутрь, сминая противящийся язык, вжимаясь сколько хватило сил. Хэлен забилась под ним, задыхаясь. Мужчина громко вскрикнул и замер. Всего несколько мгновений отделяло его от цели, но так хотелось продлить удовольствие, что он с сожалением двинулся обратно. Со всхлипом Хэлен втянула воздух. — Не стоит бояться, дитя. Я не хочу тебя убивать. Дыши глубже, — и снова рывок внутрь. Все быстрей движения, уже без замирания, без передышки.       Он вбивал себя в непослушный и невинный рот, пока хватало сил сдерживаться, но желание взяло своё, ринулось изнутри, судорогой сведя спину и бедра, заставив чуть ли не закричать от наслаждения, которое хлынуло, ударив горячим, стекая на язык. Хэлен уже не сопротивлялась, не пыталась вырваться или хотя бы отстраниться немного. Он не сразу нашел силы привстать, выскальзывая наружу. Руки не слушались, мелко подрагивая, сердце билось как сумасшедшее.       Облегченно выдохнув, Дэро тяжело лег рядом. — Ты жива, Хэл? — спросил надтреснуто. Хэлен не отвечала. Он перекатился на бок, чувствуя подбородком ее дыхание. Рука в темноте безошибочно коснулась слегка мерцающего серебром лица. Под пальцами было влажно и липко. Он тут же потянулся языком. Едва тронул скулу. Кровь уже начала подсыхать. Он не сдержался и вжался ртом в щеку, собирая соленую влагу. Девушка не сопротивлялась, но и не сделала ни движения навстречу. Волк чувствовал в крови горечь, осадок черного пепла на языке. — Я не стану просить прощения, Волчонок. Я взял лишь то, что принадлежит мне, — захватил ртом ее губы, надавил языком, проникая внутрь, все еще чувствуя острый привкус на ее языке. Хэлен не отвечала. Он рывком сел на полу, подхватил ее и усадил к себе на колени, вжался лицом в гладь шеи. Непослушные пальцы неловко снимали одежду, которая все время мешает. От обнаженной девушки в стылый воздух шло мягкое неуловимое тепло. Волк прижимал ее к себе, укрывая от холода, лаская осторожно грудь, не позволяя себе снова превращаться в Зверя. — Хэлен…- позвал, холодея внутри, — вернись. * Ты закончил, — прозвенел безмолвно голос, от которого он уже отвык. — Нет… * А мне кажется, что закончил, — и она одним движением встала, стряхивая с себя руки, которые не посмели удержать сейчас.       Почти на ощупь Хэлен пришла на кухню. В старинной печи все еще догорали полусырые дрова, отбрасывая неверный красноватый свет. Ее била крупная дрожь, заледеневшие пальцы никак не могли справиться с пуговицами кофточки. Бешеная злость улеглась в ней, оставив незаметный саднящий осадок. Ей всегда нравилась эта его необузданность, алчная жестокость в постели, которая, впрочем, никогда не переходила границ, за которыми наслаждение не могло заласкать причиненную боль. А голос внутри спорил сам с собой, напоминая о том, что если бы ей так было неприятно, то отпор она смогла бы дать... Но не всплыли серебряные сверкающие нити на руках, не превратили их в оружие... Так почему оттолкнула его потом, когда он хотел уже нежностью своей горькой взять, соблазнить, увести в горячую их близость? Сама не знала. Так, может быть, просто хотела, чтобы он почувствовал себя виноватым за то, что взял ее без согласия? Но в чем может быть виноват Волк, который хочет свою женщину? Который не привык к отказу? Который, просто не может принять отказ? Инстинкты у него другие. А ты...Решила наказать за длинные дни притворства в замке, и еще более длинные ночи, когда он ложился в общей кровати спиной к тебе, закрывал глаза и не спал? Решила наказать за проснувшуюся внезапно бесплотную ревность к Охотнице? Вот и наказала, только кого? Ведь не поздно еще вернуться, кинуться в опасные и тяжелые в своей необузданной силе руки, повиниться, раскаяться. Поймет ли только? Простит ли? — Хэл?       Девушка вздрогнула и обернулась. В алом отблеске пламени волчьи глаза казались оранжевыми, а не темно-карими, как обычно. В нем, действительно, не было ни тени сожаления. * Прости меня, — выдавила она, понимая, что вот-вот расплачется. Волк в пару шагов оказался рядом, вжал в себя. — За что? * За все это…- подступающие слезы мешали говорить, сбивали дыхание, путали слова, — Ты бы жил счастливо и дальше, если бы я не была такой вот непутевой. Нашел бы нормальную Волчицу. Граф и Герда были бы живы… — Да кто сказал тебе, что я был счастлив? — Дэро слегка встряхнул ее и отстранил от себя, приподнимая заплаканное лицо за подбородок. Глаза его уже утратили волчий яростный цвет, стали мягко-карего оттенка, спокойными и усталыми, — Я жил так как жил… Другого ничего у меня никогда не было. Понимаешь? Разве ты хотела бы вернуться в то время, когда все было, как ты выражаешься, хорошо? Хэлен отрицательно мотнула головой. — Вот видишь, ребенок. Ты еще слишком молода, чтобы знать, что такое пустота внутри… Замерзла? * Да… А водопровод тут есть? — она утерла лицо рукавом и попыталась улыбнуться. Волк все не отпускал ее взгляда, Волк искал обиду, искал горечь, ненависть… И не находил. Насколько же нужно быть с тобой жестоким, чтоб ты поняла, кто рядом с тобой?       Дэро тряхнул головой, отгоняя прочь дурные мысли. — Он есть, но не думаю, что работает…Завтра посмотрю, что к чему. Ты голодна? Хэлен прижалась к нему сильней, утыкаясь холодным носом в грудь. * Очень хочется чаю. — Ты неисправима, Хэлли. Что бы ни случилось — чай спасет от всего! Садись, сейчас что-нибудь придумаем, — и он полез по шкафчикам, разыскивая чайник и чашки. Вскоре раздался победный возглас и Дэро поставил перед Хэлен медную турку с костяной ручкой. * Это же для кофе… — фыркнула девушка. — Ну, знаешь ли… Кипяти в чем есть! — он улыбнулся и пошел на улицу с подхваченной подмышку банкой из-под крюшона.       Хэлен покачала головой. И зачем они будут кипятить воду, если заварки, все равно, нет..? Ночь уже отступала, заглядывая в неплотно прикрытую дверь серыми утренними сумерками. Боги, какая же она была длинная, эта ночь. В кухню ввалился Дэро гордо неся в руке банку с добытой где-то водой. - Та-дам! Кипяти, Волчонок. * Чая же нет...- она улыбнулась вполне искренне сейчас. - Хм. Может, и есть, но ему уже лет сорок, наверно. * А можно я тебя спрошу кое-о-чем?- Хэлен соскользнула со стула и подошла ближе, неуверенно дотронулась до его рукава. - Можно. * Почему ты... Ты не хотел меня в замке, а теперь...- она запиналась, пытаясь подобрать слова поприличней. - Потому что теперь ты снова только моя, - Волк склонился и жадно поцеловал, возбужденный ее смущением. - Опять целуются, - укоризненно прозвучало от двери. Нуара сонно терла глаза и хмурилась в сторону родителей, но хитрые глаза ликовали.       Хэлен и Дэро красноречиво переглянулись. Новый день нес новые заботы и можно было отодвинуть на время мысли о неизбежном.