Лунный охотник.

      Уже после заката они собрались идти домой, хоть Нуара и упрашивала остаться еще. Маленькая непоседа утверждала, что в самую глухую полночь здесь должны светиться некие загадочные грибы, о которых ей рассказывал Кристоф. Волк рассмеялся и подтвердил, что такое, и правда, бывает, но уже ближе к концу лета. Вздохнув, девочка согласилась идти спать. Сумерки быстро заливали собой лес, слегка мерцая в каплях росы и мягких лапах тумана. Шли молча, потому что каждый из них чувствовал тихую усталость, которая возникает внутри после какого-то значительного события. Нуара забралась на плечи к отцу и поминутно зевала, уткнувшись подбородком в его макушку.        Уже подходя к дому, Штефан внезапно остановился, прислушиваясь к чему-то. Хэлен тронула его за рукав: — Что случилось? — тревога овладела всеми в несколько мгновений. Острое гнетущее ощущение опасности ворвалось в их маленький мир, только что наполнившийся неким подобием покоя. — Чувствуешь? Дымом пахнет. И еще я слышу, как хрустит черепица. Все одновременно вскинули лица к кромке деревьев, окружающих дом. Зарево поднималось розовыми сполохами, подкрашивая небо в жуткий кровавый цвет. — Это в городе. Ты слышишь? — Штефан взглянул на жену потемневшими глазами, — вслушайся внимательно, — и прикрыл Нуаре уши своими ладонями.       Сперва Хэлен не слышала ничего, кроме громкого треска черепицы и дерева, разрываемых огнем, но слуха коснулись и другие звуки — истошные крики людей. И это были не призывы о помощи, это были вопли умирающих, уже потерявших надежду. — Что происходит? — она почувствовала, как по рукам и спине побежали колючие мурашки ужаса. — В городе не просто пожар. Там бойня. — Ма-ам, давайте пойдем в дом, — жалобно пискнула Нуара, пытаясь снять со своей головы тяжелые ладони отца. — Да, милая, пойдем.       Они, не сговариваясь между собой, двинулись на кухню. Двери и стены дома заглушили ужасающие звуки, что рвались со стороны небольшого городка, но Хэлен не могла найти себе места, металась беспокойно из угла в угол. — Как ты думаешь, что происходит? — она подошла к Штефану, который напряженно всматривался в багровую тьму за окном. — Скорей всего, какая-то Тварь пришла к людям и устроила себе пир. В этот момент дверь черного хода открылась и в кухню протиснулся Кристоф. Лицо его было бледным. — Здравствуйте, дети. У вас все нормально? — он беспокойно осмотрел всех присутствующих и сел рядом с Нуарой, которая лихорадочно вцепилась в своего Зайца. — Кристоф…- Хэлен не решилась спросить напрямую о том, что думает старик, но вопрос читался в глазах, и тот просто покачал головой, давая понять, что это не для детских ушей. — Штеф… Штеф, мы должны помочь! Если там кто-то из подлунного мира, людям не справиться! Они же просто не умеют! — волнение не давало ей четко сформулировать свою мысль. — Люди отлично умеют справляться с такими, как мы! — бросил в ответ Волк, — У них есть Белый Бог и его верные слуги. Забыла? Он подошел к ней совсем близко, заглянул в глаза. И Хэлен увидела, что он не чувствует сострадания к тем, кто вопил от ужаса там, в пылающем городе. — Ты же слышишь, что у них не получается защитить хотя бы самих себя! — Слышу! Но не понимаю, почему я должен им помогать! Люди распяли меня на стене! Люди охотились на меня всю мою жизнь… — А у них не было повода для этого? — хлестнула вопросом Хэлен. Волк сощурился, всматриваясь в посуровевшее лицо юной женщины, которая не умела, не знала, что это такое — намеренная, беспричинная жестокость. И Хэлен так же смотрела на него в упор, не скрывая вызова, брошенного ею. Внутри Волка боролись два желания — защитить её от всего, от крови, дыма, убийства и грязи, но еще больше ему хотелось дать ей волю, чтобы она узнала себя другую, сильную, стремительную, опасную. Он молчал лишь мгновение, затем улыбнулся: — Если моя девочка хочет поохотиться этой ночью, не вижу причины ей препятствовать, — и низкий, скрипучий смех прокатился по уютной кухоньке, заполняя ее ужасом, что источает любой Волк, предвкушающий охоту. Хэлен улыбнулась в ответ. Человек никогда не позволил бы ей этого. Но Волк пойдет за ней, пойдет рядом с ней черной страшной тенью и убьет любого, кто протянет неосторожную руку. Или что там у подлунных тварей принято протягивать. Штефан обернулся к Кристофу одним плавным движением плеч, тело его уже вспоминало что такое Охота. — Кристоф, останься с Нуарой. А мы с Хэлен прогуляемся. Старик был поражен. Он быстро и часто закивал лысой головой, пытаясь уразуметь, когда же так переменился его племянник. Ведь тот Волк, которого он знал долгие годы, присоединился бы к пиршеству смерти, но точно не на стороне людей. Что же сделала с ним эта девочка, воспитанная людьми, изуродованная людьми, но так и не разучившаяся их любить? — Не беспокойтесь. Здесь мы в безопасности. Я присмотрю за малышкой. — Па-ап, — умоляюще воскликнула девочка, — Не ходите туда! Не надо… Волк тут же подошел к ребенку, присел рядом: — Послушай, Нуара. Так нужно поступить. Твоя мама не простит себе, если мы останемся здесь. А ты ничего не бойся. Мы с Хэлен можем кого угодно раскатать в тонкий и невкусный блин. Уж поверь мне…А теперь будь паинькой и иди спать. Кристоф почитает тебе что-нибудь. Или, если не хочешь спать, собери микроволновку из старого граммофона. Девочка вымученно улыбнулась. — Не получится. Я пыталась… — Он же, вроде, целый стоит…- притворно нахмурился Волк. — Я обратно собрала, раз микроволновка все равно не получилась. Пап, а если вы снова попадете к тем людям, которые тебя чуть не убили? — Этого не случится. Не бойся за нас. Мы теперь предупреждены. Да и людям сейчас не до нас, — он стремительно поднялся на ноги, — Идем, Хэлен. На улице запах гари стал намного сильней. Ветра не было, и некому было относить его прочь. Черные клубы дыма застилали полнеба, скрывая луну и звезды, от чего чернота ночи становилась особенно непроглядной. — Далеко нам идти? — Хэлен била нервная дрожь. — Ты собралась идти? Мы побежим. И чем быстрее, тем лучше. Азарт уже разгонял кровь в жилах Волка, принуждал его двигаться быстрей, стремиться на встречу схватке. И какая разница, с кем? — Просто старайся не упускать меня из вида, поняла Хэлен? — Да. Волк последний раз посмотрел на нее — ни тени сомнения на лице, одно лишь нетерпение. — Держись рядом. И замелькали черные громады сосен в багровом сумраке леса. Рев огня приближался так быстро, что Хэлен казалось, город находится у них чуть ли не на заднем дворе. Вот уже и переливается алым и оранжевым стена пламени, мечутся в беспорядке тени и не разобрать — люди ли это бегут, или те, кто вышел на Охоту этой ночью. Скромные дома окраины были объяты огнем почти полностью, а вот к центру пожар еще не подобрался. Асфальт под ногами стал мягким и липким от жара. Хэлен, сколько ни всматривалась, не увидела ни одного стража правопорядка. Люди неслись кто пешком, кто на машинах прочь, обезумев от ужаса. Посреди площади колыхалась темная масса из лиц, рук, ружей, криков и страха. Выстрелов слышно не было. Штефан придержал девушку за руку: — Смотри… Среди них есть лишний, — и указал взглядом в самую гущу людей. Хэлен присмотрелась. Там, разевая широко рот, выкрикивая бессмысленные слова, сидело нечто с множеством рук и плело, плело липкую сеть. Люди не замечали, что встают все ближе, что уже спутаны их руки и ноги, что скоро, очень скоро, тварь бросит свои вязкие пряди, что идут из низа её живота, и приступит к трапезе. Вот уже и слюна бежит изо рта жидким и зеленым киселем. — Это что еще такое?! — скривилась девушка. — Веретенница, — почти не задумываясь ответил мужчина. — ЭТО женщина? — А тебе это мешает? — осклабился Волк. — Пффф, — фыркнула Хэлен и двинулась к толпе. Волк за ней идти даже не подумал. Ему не хотелось пачкаться в соках, исторгаемых паучихой. Он с наслаждением следил за движениями своей женщины. Мягкая ее походка танцовщицы вобрала в себя опасную грацию хищницы. Волк улыбался, он предвкушал. Вот она подошла совсем близко, остановилась, брезгливо тронула кончиком тонкого пальца липкую прядь паутины, томно поглядывая на многорукую тварь. Та, как будто почувствовав это легкое прикосновение, дернулась, расширив фасеточные глаза.  — Госпожа! Госпожа, я счастлива видеть Вас здесь. Прошу Вас, примите в дар эти жизни! — слова плохо получались у нее — во рту был не язык, а жало, которое громко постукивало о тонкие иглы зубов. — Я не желаю смерти этим людям. А если ты не желаешь смерти себе, убирайся в ту дыру, где сидела прежде, и оставь их в покое, — негромко и мелодично почти проворковала девушка. У Волка от этого голоса на загривке дыбом встала шерсть. Ему тут же захотелось перекинуться в Зверя, схватить ее и утащить в лес, на широкие листья бархатных папоротников…       Приказ в голосе Хэлен был столь явным, что паучиха сперва даже дернулась, чтобы оборвать паутину, но тут же остановилась. — Но Юная Госпожа сейчас одна. Нет больше того, кто был ее покровителем… Так, может быть, стоит убить и её? …У Госпожи такая тонкая кожа, такая сладкая кровь…И ее смерти обрадуются многие могущественные Господа, — шипела веретенница, все сильней гнусавя и захлебываясь слюной. Люди, на мгновение пришедшие в себя, стали ошалело озираться, пытаться вырваться из сети. Видно, паучиха вовлекла их в некое подобие транса, но сейчас внимание ее отвлеклось на неожиданную гостью, подошедшую к пиршественному столу твари, и сила внушения заметно ослабела. Те, кто посильней, стали вырываться из липких силков, но ничего у них не получалось — только сильней запутывались.       Хэлен пожала плечами и поднырнула под первую маслянистую перепонку паутины. Она уже чувствовала, как наливаются руки горячей, непримиримой сталью, а в голове начинает звучать музыка, пульсировать в венах. Люди толпились вокруг твари довольно тесно и Хэлен почти сразу поняла, что придется либо идти по головам, либо начать с самой паутины, прежде самой паучихи. Над самой ее головой просвистела петля, разбрасывая капли отвратительно пахнущей слизи. Девушка без труда увернулась. — Тебе уже должно быть страшно…- почти пропела она и ударила острыми пальцами по первой подвернувшейся мембране. Ощущение было мерзким. Словно влезла рукой в огромного слизняка. Веретенница дернулась, зашипела, но продолжила вытаскивать из себя длинный лоскут паутины, мелко перебирая пальцами, скручивая его в что-то похожее на веревку. — А если тянуть ее достаточно долго, можно и кишки из тебя вытащить? — Хэлен рванула новую нить. Люди бились в сети уже не на шутку, не зная, кого пугаться больше — жуткую тварь, что спеленала их по рукам и ногам, или девушку с серебряным пламенем вместо глаз. Эти беспорядочные рывки безумной толпы здорово мешали Хэлен и она пару раз отмахнулась от особо буйных. Те легли на мостовую успокоившись и без сознания. Наблюдающий за происходящим Штефан подошел-таки поближе — ему стало плохо видно. Хэлен не отличалась высоким ростом и почти скрылась среди людской толчеи. Внимательный взгляд его не упускал ничего: ни легких движений рук Хэлен, которая словно бы и не касалась паутины, ни осторожных ударов наносимых людям, мешающим ей продвигаться вперед. Разумеется, она не причинила вреда ни одному из обезумевших от страха людей, но распластывала липкие пряди паутины так ловко, будто всю жизнь только этим и занималась. С каждым новым ее движением она становилась все ближе к веретеннице, и та уже чувствовала, что оплошала, не скрывшись сразу, как ей это предложили. — Госпожа…Не спешите с расправой! Я ошиблась… Госпожа! Простите, но я была так голодна. Госпожа… Все решили, что больше нечего бояться и прятаться, что теперь-то уж можно брать столько крови, сколько захочешь! — паучиха мелко тряслась от страха — всего пара метров отделала ее от надвигающейся угрозы. — Ты знала, кому грозишь…- прошелестела в ответ Хэлен и молниеносно обернулась к Штефану. Он стоял на краю границы паутины, глаза его почернели и поглощали слепящий свет пламени, что подбиралось все ближе к центру. — Делай, что дОлжно! — рык рвался из волчьего горла.       И мгновения слились в одно, замерли послушно у ног. Два взмаха тонкой ладони, и вот уже рассыпались люди, выпутываясь из тисков. Никто не стоит между палачом и жертвой. Она помнила, как убила Брая, помнила, как убила ведьму и ищеек в подземелье, но сейчас не хотелось марать руки, и оплавленные сталью пальцы обвились вокруг головы веретенницы, которая всеми своими шестью конечностями вцепилась в Серебряную Госпожу. Когти ее не причинили вреда, лишь жалобно скрипнули о сталь. Хэлен сжала пальцами виски паучихи, лицом приблизившись к уродливому лицу, с искаженными, нечеловеческими чертами. Одно резкое движение и громкий хруст позвоночника слился со звуками пожара. Грудой падали паучиха рухнула на асфальт, разметав все свои суставчатые руки. Брезгливо переступив через тело, Хэлен подошла к Волку. Ее слегка потряхивало, то ли от омерзения, то ли от того, что она впервые приняла посмертные дар отобранной жизни. Кажется сила вливалась в нее через кожу, вместе с дыханием и жаром огня. Волк осторожно опустил ладони на ее плечи: — Так и должно быть, Хэлен. Так и должно быть, — голос его мягко струился, заглушая рев пожара, звуки далеких выстрелов, укрощая серебряный дикий огонь в глазах девушки. — Мне страшно, Штеф…- наконец, она немного пришла в себя, прижалась лбом к его плечу. — Я знаю. Я тебя остановлю, если ты… — Если я совсем слечу с катушек..? — усмехнулась Хэлен и подняла на него глаза. — Да. На первых порах бывает сложно остановиться. Кровь, сила, смерть — тот еще наркотик. — Спасибо…Мне кажется, нам надо идти к церкви, — она не сомневалась в своем предчувствии, что-то влекло ее, тянуло туда, где над землей распростерся скромный, почти незаметный крест.       Штефан ничего не ответил, лишь улыбнулся спокойно и уверенно. Людей по дороге им попалось не много. Те кто был жив, бежали ничего не видя и не понимая. Безумие и страх охватили город. До церкви оказалось рукой подать. Невысокая, старинная, она приютилась рядом со зданием универсального магазина и небольшим фонтаном. Двери были распахнуты, и на гладкие ступени хлестал пенный алый поток. — Это что, кровь? — оторопела Хэлен. — Это вино…- Штефан тоже был озадачен. Покачиваясь и икая, на паперти показался долговязый и очень худой мужчина в рясе. Белый воротничок перекосился и повис дряблым несвежим лоскутом. — Дети мои, наступил конец света, но я ничем не могу вам помочь! Бегите отсюда… Бегите хоть куда-нибудь, ибо Бог больше не защищает нас. Бога больше нет. Или никогда и не было… — обронил святой отец, взмахнув в воздухе чашей для причастия. Из чаши выплеснулось вино. Он смотрел на Хэлен и Штефана, остановившихся у церковного всхода, и плакал. — Святой отец, что произошло? — негромко спросила Хэлен. — Все в пустую…Какой смысл служить тому, кто бросает своих детей прямо в жадную пасть? — он опустился на ступени, вино обтекало его с обоих сторон, впитывалось в рясу, — В доме божьем теперь убивают… — Кто там сейчас? и почему вас не тронули? — сурово и быстро спросил Волк. — Я не знаю, кто это. С виду похожи на людей, а на деле…, а меня им не надо. Я для них непривлекателен, — совсем обессилел священник и выронил чашу из рук. С громким жалобным звоном она покатилась по ступеням на камни мостовой. — Ты со мной? — Хэлен не сомневалась в своем Волке и спросила просто для того, чтобы заглушить этот невыносимый дребезжащий звук. — Конечно. Но я пойду первым на этот раз, — вся фигура Волка насторожилась и подобралась. Он знал, что паучиха не была серьезным противником для Хэлен, но сейчас угроза была неизвестной. — Как скажешь.       Сильный запах алкоголя почти заглушал металлический запах крови. Волк не таился, не крался — шел спокойно. Обогнув расколотую бочку из-под вина, он открыл внутреннюю дверь в церковь. Внутри оказалось пятеро мужчин, которые вольготно расположились вокруг алтаря. — А это еще кто? — выкрикнул слегка хмельной голос. — У нас гости!!! Все пятеро были словно бы немного не в себе, двигались быстро, но резко, смеялись истерично и слишком громко. Хэлен осторожно двигалась следом за Штефаном, огибая разбросанные по полу скамьи.       Из-за алтаря вышел шестой — невысокого роста, странно и не по размеру одетый, в огромной шляпе. Каждый его шаг словно бы бросал сутулое тело к земле — он сильно хромал на обе ноги. — Да к нам пожаловал Волк! Вот уж кого нам не хватало…- голос коротышки был неприятно звонким, наигранно веселым, — Вот уж кто понимает в женской красоте! Присоединяйся к нашей веселой компании, Варг! Штефан остановился, не дойдя до алтаря несколько шагов. Совсем рядом, у первой скамьи, вповалку лежало несколько молодых девушек и девочек лет шести. Волк только взглянул на них — было ясно, что все мертвы. — Немного же вы можете предложить мне, — усмехнулся он и развернулся вполоборота, пропуская Хэлен вперед. — Это только начало! — осклабился один из мужчин, заметив за спиной Волка девушку, — мы решили, что будем всякий раз пробовать новых девок. — А этих зачем убили? — прохладно спросил Волк. — А ты своих зачем убиваешь? — ядовито осведомился коротышка, вперившись взглядом в Хэлен. — От разочарования…- совершенно спокойно ответил Штефан, — Хэлен, ты в порядке? — он приопустил голову и заглянул в лицо своей женщины, которая безотрывно смотрела на распростертое на полу тело девочки в разорванной пижаме. Вся она была в крови, одна рука заломлена под неправильным углом. — Я? — и тихий голос коснулся купола церкви, — Разумеется. Не мог бы ты оставить нас одних, Штефан? Я хочу лично поговорить с этими господами… — Ого!, а дамочка-то с претензиями! — загоготали обезумевшие мужчины. — Уверена? — Да. И не забудь закрыть за собой дверь, — Хэлен одним плавным движением скользнула к своему мужу, прижалась всем телом, словно обещая ему нечто, прося разрешения. — Развлекайся…- пророкотал он в ответ, подавив желание. Ему не хотелось уходить, хотелось видеть, как безумие и жажда крови овладеет этой маленькой женщиной целиком, как забудет она о самоконтроле и правилах человеческой морали. Но если она так просит, разве можно отказать? Он аккуратно затворил за собой дверь и опустил массивный засов на свое место. Никто не выйдет оттуда, пока Хэлен не закончит с насильниками. К насильникам у нее свои счета. Вино уже стекло по каменным ступеням, оставив после себя лишь едва уловимый запах винограда. Святой отец все еще сидел на паперти, понуро уронив голову на руки. Ничего не говоря, Волк опустился рядом с ним. — А где ваша спутница? — язык плохо его слушался и священник старательно выговаривал каждое слово. — Убивает ваших соплеменников. И еще одного беса, — Штефан стряхнул с джинсов пыль. — Вы серьезно сейчас? — не поверил тот. — Вполне. — И она сможет? Вы не беспокоитесь за нее? А что если с ней сделают то же, что и с остальными? — в бесцветных глазах священника не было ни интереса, ни ужаса. — Не сделают. Она дочь двух Богов и ей сейчас не то что пятерых, пяти тысяч будет мало, чтобы погасить бешенство и отвращение к вам. — Дочь Богов..- эхом отозвался мужчина, — Нет никаких богов. Все это бред. — То, что твой Бог не спешит к вам на помощь, не означает, что все таковы.       Из-за двери послышался глухой удар. Кто-то в отчаянии бил в нее, пытаясь вырваться. — Откройте, откройте! — вопили оттуда в истерике, захлебываясь. Штефан даже головы не повернул на звук. — Это она их так? — выкатил глаза священник. — Да…- улыбался Волк. Он слышал не только удары в дверь. Он слышал как становится там, в церкви, все меньше жизней, он слышал, как льется кровь на пол, как быстро стучит сердце Хэлен, как она произносит сквозь зубы ласковые, пропитанные ядом слова, внушая жертвам еще больший ужас. Настоящая дочь своего отца, который словами убивал, не используя ни ножа, ни другого оружия. Ласковая его девочка забыла сейчас, что такое милосердие. Она с удовольствием и не спеша настигала людей одного за другим, заглядывала в глаза, чтобы насладиться моментом, проникала в человеческие тела своими стальными пальцами, разрывая их на части. — Почему вы не с ней сейчас? — икнул растерянно позабытый своим Богом священник. — Не ваше дело, святой отец, — грубо бросил ему Волк. Пьяная болтовня святоши мешала ему слушать, представлять себе, что делает она сейчас и чувствует. — Город словно в пекло провалился…- продолжал разговаривать сам с собой священник, — Может, вот он — конец света? Только где же ангелы Господни? — он начал истерично смеяться. Штефан хотел его ударить посильней, чтоб уж не поднялся со ступеней паперти, но в это время в дверь аккуратно постучали. Он даже не сомневался, что это была Хэлен — отворил дверь и отступил, выпуская ее наружу. сказать, что она была в крови — это ничего не сказать. Алая пелена покрывала руки по плечи, липла пропитанной одеждой, капала на холодную ладонь ступеней. Только волосы все так же мерцали нетронутой чистотой, да лицо застыло в брезгливой гримасе. — Это…кто? — вскочил со ступеней священник, почти упав. — Это - бес, вероятно. Вам лучше знать, святой отец, — язвительно выдавила Хэлен сквозь зубы. Она вытащила из церкви коротышку за кривой и короткий рог, который одиноко торчал из шишковатой головы. Второй был обломлен и поблескивал свежим сколом, — Он утверждает, что вы тоже поучаствовали в оргии, святой отец. Мне стало интересно, правда ли это? В тихом голосе звенела такая неприкрытая угроза, что священник попятился. — Да что вы такое говорите? Нет конечно! Это все ложь! — челюсть у него отвисла от страха и болталась, как вывихнутая, делая слова невнятными. — Правда это! Правда! — взвизгнул бес, суча по камням копытами, — Он убивать отказался, а вот снасильничать двух сам успел!!! Он маленьких любит…- выкрикнул и разразился визгливым смехом рогатый. — Он лжет! Разве можно верить черту во плоти? Хэлен задумчиво смотрела на священника, который пятился от нее все сильней. Одним движением она оторвала бесу голову. Черным хлынуло на серый камень. Копыта громко и мелко застучали в последних судорогах. — Не торопитесь уходить, святой отец. Штефан почти не заметил, как она в несколько шагов оказалась рядом с перепуганным святошей. Серебряные ее глаза впились в бесцветные от испуга глаза мужчины. — Нет…не насиловал. Вижу, что не насиловал, — прошептала она. Священник громко выдохнул от облегчения и тут же сипло крякнул, согнувшись всей своей худощавой фигурой. Рука молодой женщины вонзилась под дугу ребер, войдя в тело почти по локоть. — Не насиловал, но смотрел и даже не попытался остановить. Святой ОТЕЦ, — последние слова она произнесла с таким отвращением, что даже Волка передернуло. — Хэлен…- окликнул Штефан. Он понимал, что ей пора остановиться, иначе она пойдет убивать людей уже без разбора и безумие захлестнет ее с головой, — ты слышишь еще кого-нибудь в городе? Хэлен брезгливо отошла от трупа священника, замерла на мгновение. — Нет. Остались только люди. — Значит, нам пора уходить, — он мягко коснулся ее затылка широкой ладонью. — Я не могу такая прийти домой. Что подумает Нуара? — в голосе девушки все еще позвякивали осколки стали, но глаза успокоились, потух злой холодный огонь. — По дороге решим проблему. Идем, — он осторожно сжал влажную и липкую от крови ладонь Хэлен своей сухой и горячей. Хэлен послушно следовала за ним кривыми улочками, огибая пылающие дома, мечущихся меж ними людей. Один раз их чуть не сбила машина, Волк злобно пнул по бамперу, оставив там внушительную вмятину. Казалось, что бегство это будет бесконечным, что не кончатся эти петли и тупики, и будут они вечно блуждать среди дыма, визга сигнализаций, криков людей и звона стекла. Наконец лес принял их в свою прохладу. Хэлен быстро и глубоко дышала, пытаясь выгнать из себя прочь запах гари и крови.       Быстро и уверенно Штефан шел среди деревьев, не выпуская тонкой руки. Он чувствовал, что Хэлен сейчас опустошена, подавлена, что ей нужно время, а еще лучше — несколько часов сна. — Куда мы идем? — равнодушно спросила девушка. — К реке. — Мыться будем, чтобы кровью не пахнуть? — В том числе…       Излучина небольшой реки выглянула из-за липовой рощи синими бликами на воде. — Раздевайся, — Волк уже сбрасывал с себя одежду на короткую траву, успевшую прорасти сквозь весеннюю, напоенную водой землю. — Она же ледяная…- Хэлен с сомнением посмотрела на мужа. — И хорошо, что так. Раздевайся, Хэлен. Одежда противно липла, присыхая кровавой коркой. — Идем, — в темноте блеснула спокойная и уверенная улыбка. От воды стал подниматься густой пар. — Это ты сделал? — ахнула восхищенно Хэлен. Волк молчал. И не разобрать было в темноте, улыбается ли он, или хмурится. Осторожные ладони набирали теплую, почти обжигающую воду, выливали на окровавленные плечи, смывая тяжесть своими прикосновениями. — Почему ты выпроводила меня из церкви? — прошептал он, склонившись к Хэлен. Вода мягко толкала их течением войти еще глубже, с головой погрузиться в безмятежное тепло, но пока люди стояли примерно по пояс и не обращали внимания на радушные приглашения реки. — Я не хотела, чтоб ты видел меня такой… — Какой? — Волк обнял, мягко прижав к себе. — Убийцей. — Ты что же, думаешь, что будешь противна мне, если я увижу тебя в чужой крови? — Да, — она не смела лукавить сейчас, не получалось. — Это ты зря…       Он видел сейчас не усталую и испуганную девушку. Перед его глазами все еще была своенравная и властная женщина, которая не нуждалась в помощи и поддержке. Волк хотел бы вернуть ее сейчас хотя бы на пару мгновений. Ведь было же в церкви это мимолетное и горячее прикосновение. Было. Но вернется ли она сейчас? — До сих пор чувствую этот запах на себе — паленой плоти, крови, спермы. Люди отлично умеют убивать, но совершенно не умеют защищаться, — горечь и усталость подрагивали в слабом голосе. — Ты устала? — он спрашивал, а сам понимал, что ему уже не важен ответ. — Да… Она вжалась в татуированное плечо, крепко зажмурилась, но перед глазами все еще плясали багровые отсветы огня. — Почему ты забрала жизни только у нелюдей? — Не знаю. — Пусть…теперь это неважно. Я поделюсь с тобой. Просто не противься мне…- он не ждал ответа, просто руки его перестали смывать кровь с обнаженного тела и вспомнили то, чему она учила его накануне. Оказалось, это совсем непросто, взять да и унять в себе алчную жажду, подчинить себе, переплавить в прикосновения совершенно другого характера. Такие, которые не отбирают ответную ласку, такие, которые зовут войти в черный омут добровольно. Вода плеснула мягко, когда Волк выходил на берег, подхватив Хэлен на руки. От них сразу же пошел пар, но никто не заметил прохлады ночи. Широкие веера папоротников приняли на себя два тела, тьма накрыла своим одеялом, спасая от холода. — Ты так быстро научился…- вздохнула Хэлен с сожалением. — Не всему…- Волк осторожно прижал ее к земле собой, целуя куда придется, спускаясь все ниже. — Чего же ты еще не умеешь? — Сейчас узнаешь, — он почти прошептал последние слова, но они прокатились по лесу тихим, наполненным вожделением, рыком. И она узнала…Это было между ними несколько раз, но сейчас приобрело какой-то новый, невыносимо-нежный отзвук в прикосновениях. Такой, что Хэлен едва могла принять медлительные, безжалостно-ласковые движения языка. Человек всегда был несдержанным, и вся его ласка таила в себе немалую долю насилия. Но сейчас, когда Волк придерживал ее запястья одной рукой, а второй слегка давил на живот, чтобы Хэлен сохраняла неподвижность, сейчас у нее не было сил и желания вовлекать его в водоворот удовольствия, чтобы разделить его на двоих. Сейчас хотелось только, чтобы он не останавливался, а продолжал эти мягкие и ритмичные движения, которые гнали горячую волну все выше, заставляли бесстыдно выгибаться навстречу. — Отпусти руку, Штеф…- вскрикнула она. — Зачем? — пророкотало снизу.       Ей не хотелось объяснять и она вывернула запястье сама, да Волк и не препятствовал, он-то отлично знал, что она хочет сделать. Тонкие пальцы запутались в жестких волосах на его затылке, не позволяя уже отстраниться, приказывая продолжать, вымаливая продолжения. Хэлен неосознанно, бездумно причиняла ему боль, и это только сильней подстегивало мужчину. Сегодня один раз она уже позабыла о контроле, так, может, получится и во второй?, но уже без крови, без чужих жизней…Волк это понимал, но и ему становилось всё сложней сдерживать себя, не поддаваться власти ее голоса, ее вкуса, ее движений. Ему приходилось уже силой удерживать Хэлен, чтобы ее инстинктивные движения навстречу не мешали ему, чтобы ненароком не причинить боль. — Штеф, хватит уже…Помоги мне! — взмолилась наконец Хэлен, догадавшись, что он специально придерживает ее на самом краю, не позволяя сорваться.       Он проворчал что-то невнятно и продолжил свою жестокую игру, нисколько не изменив напор и скорость движений языка. Это доставляло ему не меньшее удовольствие, как если бы это она ласкала его…Слышать беснующееся сердцебиение, быстрое ее дыхание, стоны, что становились все громче… И не позволять ей прекратить все это. — Пожалуйста! -Хэлен сжала его бедрами, выгнувшись на земле. Волк злорадно рассмеялся и запустил во влажную глубину пальцы. Хрупкое, беспомощное только перед ним тело девушки сразу же содрогнулось. Хэлен закричала надломлено и разрыдалась.       Волк знал, что сейчас в ней сгорело что-то страшное, налипшее на ее бессмертную душу в городе, полном огня и смерти. Слезы благодарности и облегчения стекали по бледному лицу, переливаясь в лунном свете. — Спасибо, — еле выговорила Хэлен. Штефан ничего не ответил, только прижал ее сильней, набросил сверху свою рубашку. — Так никогда еще не было… — она всхлипывала все еще, но в голосе не было ни усталости, ни холодной горечи. — Разве Человек никогда так не делал? — заинтересованно спросил он. — Не так… И ни разу до конца. — Мне за него стыдно, — усмехнулся Волк. — Как ты это делаешь? — девушка потерлась носом о его плечо. — Просто нельзя спешить.. — Да я не об этом! — фыркнула Хэлен, слегка смутившись, — я о воде…и о том, что в твоем лесу уже почти лето. И еще миллион разных вещей. — Честно — сам не знаю. Но это наша земля, и она послушна нам. Или что-то вроде этого…- ему сложно было сформулировать свои мысли. Он и сам еще не совсем отошел от того, что только что произошло. — Слушай…Когда вернемся, ты не мог бы мне вынести какую-нибудь одежду из дома, чтобы Нуара не видела меня нагишом. Иначе нам придется до утра отвечать на ее вопросы. А я бы не хотела. — Просто возьми мою футболку и…я не знаю, нормально ли предложить тебе мое белье? — как ни странно, но Волк почувствовал, что краснеет. — Хах! Штеф…Ты думаешь, что после того, что было, я побрезгую твоими боксерами? — девушка приподнялась на локте и лукаво заглянула Волку в глаза. — Да кто ж тебя знает? …- он тоже улыбался и сам не знал, почему. — Ты смутился! Штефан! Я не верю своим глазам! — восторг и безудержная радость наполнили ее, — Идем скорей домой. Иначе наше чадо не то что микроволновку соберет…Она комбайн для уборки злаковых может смастерить. У Кристофа же сердечный приступ случится… — Тебе показалось. Волки вообще не умеют смущаться! — он вскочил с земли и бросил в Хэлен свою футболку и боксеры, — Одевайся, женщина и не говори глупостей! Хэлен, быстро и не стесняясь, натянула черную мягкую ткань и хотела уже было нырнуть в футболку, как ее остановил Волк: — Ты знаешь, тебе очень идет… Конечно, для тебя это скорей шорты, чем нижнее белье. Но смотрится очень соблазнительно, — и он ловко шлепнул девушку пониже поясницы. — И вот тут как-то пустовато…- рассмеялась она, указывая на двойной шов пониже широкой резинки. — Да и слава богам! — громогласно рассмеялся Волк.