Сдавшийся Бог

      В жизни молодого демиурга все было зыбко и относительно. У него была работа — маленький мирок, которым он управлял. Ему он был поручен главой департамента, сразу после стажировки, несколько тысяч лет назад. Ах, это был замечательный мир — он старался, и тот процветал. Даже больше! Там был один из крупных городов его народа — таких же демиургов, как и он сам, и это было прекрасно! Потому что подобные миры были куда более популярны и чаще посещались демиургами, а если мир популярен, то он процветает!       У него была налаженная, стабильная жизнь: хороший дом, зарплата — он ни в чём не нуждался и гордился тем, что всегда всего добивался, будь то скидка в лавке или же новое свойство для мира в отделе разработок. Всё ладилось и всё шло в руки. Но более всего молодой демиург гордился тем, что у него был любимый. Самый дорогой и славный во всех мирах. Он смог добиться его внимания и расположения, несмотря на то, что тот был гораздо старше его самого, уже устоявшимся и имевшим в собственной картотеке не одну сотню миров.       От этого он был постоянно занят, но находил время для своего милого и юного любовника. Молодой демиург радовался тому, что у него было, не требуя больше, чем было необходимо. Но с каждым десятилетием его возлюбленный охладевал к нему, или же ему просто казалось. Старший демиург стал реже заглядывать к нему, всё чаще пропадая на работе, хотя в это же время несколько миров, что числились за ним, были переведены в иные департаменты по тем или иным причинам — тот, наоборот, должен был бы чаще быть свободным.       Молодой демиург долго мирился с этим; десятилетия сменялись веками, а вслед за ними тысячелетиями… Возлюбленный его всё реже и реже приходил на встречи, ещё реже говорил о своих чувствах. Он мирился долго, очень долго, даже успел стать старше и получить в нагрузку ещё несколько миров — правда, от них он довольно быстро избавился из-за того, что там все было просто чудесно, и их передавали более молодому поколению, так сказать, для тренировки, ведь в них, по сути не было никого мыслящего и, если мир разрушится, это не привело бы к краху или катастрофе.       Но сейчас не совсем о том. Молодой демиург очень любил своего любовника, всячески ему потакал, выполнял его просьбы, старался быть лучшим и достойным его. Но тот по-прежнему продолжал охладевать. И вот однажды двери его кабинета в отделе «древнейших миров» просто не открылись. Молодой демиург потерял доступ к выходу. Он долго искал встречи с возлюбленным, но тот его, казалось, избегал. Время текло своим чередом, не останавливаясь ни на мгновение, а старший демиург всё так же был далек.       Молодой же демиург страдал, долго и основательно, а вместе с ним страдал и мир. Вскоре, когда он случайно услышал разговор в одном из отделов, он понял, почему его возлюбленный больше не приходит: у него появился другой, более молодой и интересный, чем прошлый, любовник. Молодой демиург захворал. А вместе с ним заболел и мир, которым он множество тысячелетий управлял, бережно охраняя его и присматривая. Но спусковым крючком стало то, что он перестал отвечать на молитвы живущих в том мире созданий, а магия стала угасать…

***

      Юная Северина сегодня провела очередную ночь у кровати своей сестрицы. Бедняжке Галатее стало совсем плохо, и даже храм, включая саму Северину — светлую жрицу почтенного Баввура — ничем не мог помочь девочке. Целебные молитвы, которые обычно избавляли души, верные свету, к коим смело можно было отнести и Галатею, могли исцелить любую хворь, но около сотни лет назад молитвы стали действовать слабее, а вскоре слова молодых жрецов совсем потеряли силу.       Ходили слухи, что паладин храма тоже почти обессилел, хотя он молился в своей собственной келье — его редко кто видел. И Северине предстояло сегодня повидаться с ним. Буквально с утра, когда жрица задремала около больной сестры, служка передал девушке записку от паладина со срочной просьбой явиться. Галатея безумно волновалась за сестру — Северине казалось, что ей даже стало хуже — но стоило немедленно отправляться в чертоги паладина, что жрица и поспешила сделать.       — Проходи, дитя моё, — проговорил немного дрожащим и старческим голосом паладин — пресвятой Орхеен — стоило ему заслышать стук в дверь за алтарной частью храма. Он был уже стар, очень и очень стар, видел многое и многое знал. И то, что стряслось теперь, видимо, было апогеем всего, что было прежде. Сила молитв не просто угасла — она исчезла, демиург более не слышал их слов, обращённых к нему.       Стоило девушке быстро проникнуть в святая святых храма, как старик паладин сразу же перешёл к делу.       — У меня нет хороших новостей для тебя. Боюсь, у меня совсем плохие вести. Наш демиург покинул нас и более не слышит слов и молитв наших. Не внемлет он более просьбам и мольбам. Он глух и слеп для нас. Если мы ничего не предпримем, наш мир может погибнуть. Прошу, дитя моё, развей мои печали и тоску. Навести магический орден. Узнай, слышит ли их призыв наш повелитель, или же и они не способны достучаться до его глухого слуха, — тяжело вздохнув, паладин продолжил: — Я не могу более никому доверить эту страшную тайну, она должна остаться пока что лишь между нами. Выдвигайся как можно скорее — время не ждёт, промедление опасно.       — Мой повелитель? — немного испуганно вздохнула девушка. Все знали, что, чтобы проникнуть к магам, нужно было их приглашение, иначе незваному гостю было суждено погибнуть в непроходимых лесах Айдена. Прежде жрецы давали знать о себе благодаря своему талисману — золотому медальону, посылая главе ордена призыв через выгравированный на нём силуэт демиурга. — Но как я смогу добраться до дома магов? Мой медальон, — рука Северины непроизвольно легла на привычно висящий на шее золотой медальон, — не отвечает мне.       — Я уже послал гонца и птицу с просьбой о встрече. К счастью, несколько знакомых магов помогли нам. Тебя будут ждать через несколько дней в условленном месте, дитя. Иди и ничего не бойся, я позаботился о том, чтобы всё прошло хорошо, — старик устало сел на табурет, что стоял рядом с ним. Он тяжело дышал и кряхтел — было видно, что вместе с его повелителем от него ушли и остатки жизни. — Северина, я стар и долго не смогу прожить. Прошу тебя, выполни, возможно, мою последнюю просьбу.       — Я всё сделаю, ваша светлость. Вы можете на меня положиться, — серьёзно кивнув, уверила его жрица, после чего взглянула на главу их ордена с сочувствием.       Она с раннего детства уважала и боготворила этого человека — он столько всего сделал для неё и её семьи, что она просто не могла не выполнить его желания. Что ж, раз ей, простой молоденькой жрице, доверили это ответственное задание, она его выполнит — пусть даже ей придётся столкнуться с самыми страшными кошмарами Айдена, даже если маги не захотят пускать её на порог — она выполнит последнее желание своего светлейшего господина во что бы то ни стало. Именно с такими мыслями Северина покидала чертог.

***

      В главном зале магического ордена сегодня царила необычная оживлённость. Повсюду было слышно шуршание пестревших белым, серым и чёрным мантий, тихие переговоры, поднялась залежавшаяся пыль. Такого в ордене не было уже давно. Вернее, полный орден созывался в последний раз ещё после окончания войны, когда маги всем орденом приняли декларацию о своей нейтральности и установили границы своих земель, чтобы никто — ни рыцари, ни жрецы, ни какие-либо другие расы — не смели больше вмешивать орден в свои делишки.       А было это два тысячелетия назад. И после этого главный зал ордена фактически пустовал. Несомненно, маги — старые, повидавшие жизнь, и молодые, только или недавно зачисленные в орден — были до глубины души удивлены. Все шептались и предполагали, что же могло случиться, что достопочтенный Ретер — глава их ордена — отправил магическую весточку абсолютно всем. Впрочем, причина выяснилась, стоило самому главе появиться в зале, как только все расселись и заняли свои места.       Магистр пришёл не один, рядом с ним была молоденькая девица. Она была облачена в ярко-красные шёлковые одежды, на руках наблюдались полоски золотых браслетов и на груди виднелся медальон с изображением Баввура — демиурга этого мира. Жрица, как поняли маги. Снова послышался тихий, но ощутимый шёпот в зале. Кажется, жрица от этого заволновалась и о чём-то переговорила с магистром. Тот лишь отрицательно покачал головой, поудобнее перехватил свой магический посох и прошёл до своего места, что располагалось посреди других главных магистров ордена.       Ретер попросил тишины, после чего разъяснил проблему, с которой к ним обратилась жрица от имени храма. Маги попытались объяснить девушке, что не Баввур их покровитель, что их орден появился задолго до того, как демиург встал во главе этого мира, с их магическими источниками всё в порядке, но по общему соглашению, которое приняли маги и подписали своей кровью — паладин Баввура, магистр ордена рыцарей, король гномов, правитель эльфов и многие другие представители рас и народностей. Маги оставались нейтральной стороной и не решали подобных важных дел, лишь занимаясь своими исследованиями.       Казалось, жрица была в отчаянии. Она буквально молила магистров ей помочь, уже ни на что и не надеясь. В повисшей в главном зале совета тишине подал голос лишь один магистр. То был ещё совсем молодой, но, если верить слухам, очень талантливый маг, получивший место в ложе за свои достижения в некоторых сферах. Маг девушке, в принципе, сказал ни на что не надеяться, но обещал поискать для неё несколько книг у себя дома и предложил жрице отправиться к нему. Девушке оставалось лишь согласиться. На том собрание и закончилось. Казалось, маги совсем никак не отреагировали на весть о пропаже демиурга, но всё же орден, если верить слухам, уже пережил нескольких демиургов, и этот раз был далеко не первым. А зал, в котором проходило собрание, был древнее родного храма Северины на несколько тысячелетий.       После этого решения Ретер объявил, что заседание ордена окончено и можно расходиться. Молодой маг (Северина не дала бы представителю чёрной ложи ордена не более половины тысячелетия) заявил, что ей придётся отправиться с ним, к нему домой. Северине сразу не понравилась идея идти с магом к нему в дом, а стоило сработать телепорту, как жрица ойкнула и поступила так, как и полагается истинной девушке — грохнулась в обморок, прямо на листья в глубине какого-то леса, в метре от дорожки, что вела к старинному, не очень большому, особняку. Маг, удивлённо оглянувшись, тяжело вздохнул, после чего крикнул во всю силу своих лёгких.       — Сирион! Немедленно сюда! Ох, уж эти слабые девчонки. Сирионис, ты ещё долго заставишь меня ждать?!       Из ближайших кустов выскочил всклокоченный парнишка в рваной и мятой одежде. Тут и там на его коже и ткани его штанов и рубахи были видны грязь и травяной сок. На его голове была нахлобучена соломенная шляпа, державшаяся на перевязке из ленточек под подбородком, из-под которой торчали клоками спешно убранные под неё волосы, а в одном из многочисленных карманах висящих на нём мешком брюк была видна тяпка. На шее и запястьях болталось по паре мощных защитных амулетов и оберегов, а сам парнишка разве что чуть ли не искрил от того, сколько разнообразных защитных чар висело на нём. Немного неуверенно он подошёл к магу и, вытянувшись, пытаясь придать себе лживой храбрости, произнёс:       — Я здесь, мастер. Что прикажете, мастер?       — Возьми её и перенеси в дом, — повелел мастер, пренебрежительно кивнув на валявшуюся у его ног жрицу. Парнишка уже было убежал исполнять приказ, как маг его остановил. — Стой, — приказал маг, от чего у парня сердце заколотилось сильнее, тот осторожно обернулся. — На что ты похож? Мы, по-моему, уже разговаривали об этом. Ты — ученик одного из магистров ложи, принятый официально в орден, а выглядишь как бедный, деревенский и туповатый мальчишка! Немедленно приведи себя в порядок! — рявкнул на ученика колдун. — Но сначала — девушка.       Парень растерялся и дёрнулся было в одну сторону, чтобы переодеться в мантию, но, услышав окрик мастера, метнулся обратно к девушке. Брать на руки жрицу, учитывая свой внешний и довольно чумазый вид, он не решился, поэтому произнёс заклинание левитации и сделал характерный взмах рукой. Девушка медленно поднялась в воздух и зависла параллельно земле, где-то в метре от неё. Убедившись, что заклинание сработало, как надо, парень поспешил следом за мастером в дом.       — Чем ты там занимался, что весь вымазался в грязи? — подозрительно спросил учитель. — Опять, небось, со своими улитками возился? Да куда ж ты её кладешь? — возмутился колдун, увидев, что ученик укладывает девушку на его любимый диван.       — А куда, мастер? — спросил парень, хлопая глазками. Кроме этого дивана девушку больше-то и некуда было класть, разве что на пол. Ну, или в спальню. Хотя, был ещё разделочный стол в лаборатории, но это было явно не то, что нужно.       — А… вот, — мастер оглядел помещение, взгляд его упал на дверь напротив, которая как раз вела в лабораторию и, в отсутствии там кого-либо, была всегда открыта. — Вон туда и клади, — пожал плечами маг, указывая на стол.       — Да, мастер, — послушно кивнул парень и махнул рукой в строну открытого прохода, но немного не рассчитал, и девушка поплыла по воздуху быстрее, чем планировалось, стукнувшись головой об косяк. Парень, невольно сжавшись, бросил взгляд на занятого мага и вздохнул немного ободрено, после чего уложил девушку на камень разделочного стола, предварительно отодвинув на нём доску с препарированной лягушкой.       — А теперь, быстро пошёл и переоделся! И, — маг угрожающе прищурил глаза, — если попробуешь ещё раз появиться в таком виде…       Парень резко побледнел, и буквально через секунду о его присутствии в комнате напоминал лишь листок бумаги, что, равномерно покачиваясь, полетел на пол, осторожно соскользнув со стола от резкого порыва сквозняка, поднятого перепуганным настроением мастера учеником.       Маг устало вздохнул, кинул взгляд на всё ещё находящуюся без сознания жрицу, которая, казалось, пока даже и не собиралась приходить в себя, и поспешил удалиться в свою комнату. Жаль, что он не успел приказать ученику приготовить ему ванну. Маг зашёл в спальню, прислонил свой длинный деревянный посох к стене, устало стал стягивать дорожную мантию и сапоги.       Пожалуй, следует читателей познакомить с нашим магом. Звали его Хаенор, он в свои триста шестьдесят пять лет был почётным членом ложи чёрных магов и магистром всего ордена в целом. Жил он в старом доме, который остался магу ещё от его собственного наставника, который помер около сотни лет назад. Хаенор даже не успел перебрать его книги и записи. А совсем недавно, всего лишь несколько лет назад, к нему приставили юного мага-недоучку в ученики, то ли от того, что его больше никто не хотел брать, то ли он больше ни к кому не хотел, а ходить без учеников магистрам ордена было не солидно. Но факт оставался фактом, и теперь чёрный маг ходил с учеником.       Через половину меры* в себя пришла жрица. Хаенора рядом не оказалось, да и не спешил он, а вот молодая девушка была несколько в шоке от обстановки, в которой очнулась, и долгое время голосила во всё своё горло.       — Замолчи! — крикнул влетевший в лабораторию ученик мага, на ходу застёгивая мантию и поправляя её, отдергивая на плечах и стряхивая несуществующие пылинки. — Ты не у себя дома, поэтому не ори, — с нежностью и почти что благоговейным трепетом парень перенёс разложенную на разделочной доске лягушку на другой стол, что стоял рядом, возле стены. Проверив, живо ли ещё земноводное после эксперимента, он неторопливо занёс все новые результаты в таблицу и прикрепил листочек с данными на небольшую пробковую доску, что висела в углу лаборатории. — Раз пришла в себя, тогда слезай со стола, ты — не кусок мяса, чтобы на нём лежать и ждать, пока тебя разделают и зажарят.       — Ч-что это за место? — резво спрыгнув со стола, стала спрашивать девушка. — Как я тут оказалась? Что вы хотите со мной сделать? Так и знала, что у магов что-то нечисто! Да если об этом узнает паладин…       — Он уже ничего не узнает, — проговорил парень, фыркнув на слова девушки.- Ты находишь в доме магистра Хаенора, мастер сам тебя привёл не так давно. Что с тобой хочет сделать мастер, я не знаю. Может, пустит на очередной эксперимент, или вернёт туда, откуда взял — больно уж ты крикливая, — парень поморщился.       После этого он вышел из лаборатории в гостиную, а далее — на кухню. Мастер наверняка пришёл голодный — всё же в совет вызвали довольно неожиданно, и маг остался без обеда, а когда чародей был голоден, он был страшен.       — Хам и грубиян, — фыркнула жрица, следуя хвостиком за ним, так как не знала, куда деваться, а находиться в лаборатории, насквозь пропахшей горелым, серой и гнилью, желания не было.       Через некоторое время спустился и мастер Хаенор.       — Сирион, быстро подготовь мне ванну и налей чаю. Чтобы всё было готово, когда я поднимусь, — бросил чародей, после чего удалился в подвал, где бывший хозяин этого дома устроил нечто вроде архива, библиотеки и кабинета. Что там нужно было молодому мастеру — не знала, наверное, даже покровительница магии и магов Рунари.       Стоило мастеру исчезнуть с кухни, как молодой ученик свободнее вздохнул и расслабился, радуясь, что тот не задержался здесь. Оставив приготовление ужина на более позднее время, он поторопился выполнить поручение наставника. Поставив на небольшую чугунную плиту на печке чайник с водой, он пошёл в соседнюю комнату, где располагалась котельная — топить очаг и греть воду; заодно и проверил, хороший ли напор воды в насосах. Всё же иногда заклинания этого типа начинали выдавать странные вещи. На гостью наставника он не обращал никакого внимания.       — Эй, эльф? — позвала жрица его через некоторое время. — Что, даже чаем не угостишь? Не понимаю, как вообще эльф… ты, кажется, из светлых, — оценивающе оглядела она ученика мага целиком, — оказался среди магов.       — Тебя это не касается, — ответил парень.       Дрова быстро разгорелись под действием его чар, и, спустя чуть больше меры, всё будет готово. Чайник на печи уже закипел, и сигнальные заклинания дали о себе знать. Взмахом руки поднимая чайник в воздух и подзывая его к себе, парень другой рукой достал сахарницу, молочник, чашку и блюдце из небольшого навесного шкафчика. Чашка быстро наполнилась кипятком из чайника, и после будущий маг добавил какой-то сбор из небольшого пакетика, вынутого из ящика кухонной тумбы. Расставив всё на подносе, Сирион наложил чары сохранения на приготовленный чай и поплёлся наполнять ванную.       — Что ж ты такое творишь? — услышал парень тихий, но угрожающий голос наставника за спиной. — Это же надо, так грубо обращаться с жрицей святого Баввура! У них там беда, к твоему сведению, поганец! Быстро марш на кухню и накрыл на стол! Я, как из ванной выйду, буду проверять те заклинания, которые давал тебе учить. А теперь пшёл вон отсюда!       Парень быстро выскочил из ванной комнаты и спустился на нижний этаж, про себя обижено бурча на то, что мастер, видите ли, притащил пигалицу с улицы, а он должен без объяснений знать, кто она такая и откуда? Но с наставником, увы, спорить он ещё мал, поэтому не оставалось ничего лучше, как приготовить его любимый ужин в надежде задобрить. На шею был повязан фартук, рукава мантии закатаны, а на волосы повязана косынка. После началось творение настоящего волшебства, правда, без магии, не считая того, что чай для гостьи таки был налит и подан как положено — с молоком, сахаром и даже с какими-то сладостями. И всё это с помощью заклинаний, не отрываясь от приготовления основного блюда.       Через некоторое время из ванны выполз Хаенор — весь раскрасневшийся, с повязанным на голове полотенцем, но, казалось, в более-менее нормальном настроении. Маг придирчиво осмотрел крутящегося у стола ученика, удовлетворительно кивнул и даже похлопал по плечу со словами:       — Правильно делаешь — трудись. Труд не только человека облагораживает, но и эльфа — уж это точно, — после этого маг устроился на своём излюбленном месте за столом, оглядываясь вокруг себя. — Где мой чай?       Поднос с вышеназванным тут же материализовался перед ним, а чары сохранения, что сферой высились над подносом, лопнули с тихим бульком, как мыльный пузырь.       — Ужин будет готов через половину меры, — проговорил Сирион, торопливо продолжая скакать от плиты к столу и обратно.       — Чем ты занимался в моё отсутствие? — задал привычный вопрос Хаенор необычно-доброжелательным тоном, улыбнувшись так, что обнажил оба своих клыка. Эльф невольно задался вопросом, не водилось ли упырей в роду его мастера?       — Как всегда, мастер — готовился к вашему уроку. Учил новые заклинания из базовых, вплетал в них элементы. Выходит сносно, но магия земли по-прежнему даётся проще. Магия жизни не идёт никак, а вот энергией хаоса получается управлять стандартное время, — отрапортировал Сирион, быстро снимая с плиты готовый ужин и начиная сервировать стол.       — А как же телепортация объекта? Или ты забыл? Я тебе говорил в конце урока потренироваться на канарейке, которую я оставил у крыльца в клетке. Я надеюсь, что ты выполнил задание? А то твой прошлый опыт был… не очень удачным, — спросил чуть возмущённый учитель, пристально взглянув на эльфа, отчего тот едва не уронил фарфоровую тарелку.       — Неживые объекты переносятся на любые расстояния. А вот живые… — парень скривился, но, опомнившись, продолжил сервировать стол всё также быстро и проворно. — Они на пути расщепляются, и в пункте назначения получается кучка из мышц, костей и внутренностей. Мне кажется, я что-то в формуле путаю, но что именно, пока не понял.       — И как только тебя в орден взяли? — с огромным скепсисом спросил Хаенор. — Ты одно несчастное заклинание пытаешь уже полтора месяца! А телепорт, к твоему сведению, тебе постоянно нужен будет. А как ты собираешься переноситься сам, если не можешь перенести даже моль, я не говорю уже о больших зверях?! Значит так, завтра весь день будешь зубрить заклинание и его формулу, и я тебе не дам другие заклинания, пока не вызубришь его. И с чем, говоришь, у тебя проблемы? С магией жизни, значит, после будем тренироваться. Что у тебя там не получается?       — Не оживает, но и не умирает, — пожал плечами парень. — Скорее всего, вектор не мой. Держать на грани могу, а вот оживить не выходит. Лягушка в лаборатории третью неделю между жизнью и смертью, — ответил Сирион. Парень закончил с сервировкой стола и, взяв в руки блюдо с готовым ужином, подошёл к наставнику, чтобы тот выбрал, что будет.       — Я же тебе давал формулу, там всё предельно просто — по крайней мере, работает она в течение первого часа после смерти, обращаешься к резервам души, аккуратно их вскрываешь, соединяешь центральную нить ауры со своей и тихонько вливаешь жизнь из неиспользованных остатков. Что у тебя там может не получиться? Я даже, по-моему, объяснял на практике. Девочка моя, что с тобой? — немного удивлённо перевёл Хаенор взгляд на позеленевшую девушку, которая на предложенную еду даже смотреть отказалась. — Что поделать, значит, на один рот меньше будет, — флегматично пожал плечами маг на отрицательное мотание головой в знак отказа от еды Северины.       Сирион наложил себе свой ужин, подал девушке ещё чай с булочками, сам же, сняв с шеи фартук и приведя мантию в божеский вид, сел ужинать. Кушать хотелось очень сильно.       — И всё равно не выходит. Я делал так, как вы сказали, мастер. И всё равно. Оно не оживает, но и умирает странно как-то, — пожал плечами парень, начиная методично уничтожать то, что было у него в тарелке.       — Значит, ты что-то делаешь не так. Ты вообще понял, как надо искать резервы души? Мы с тобой это проходили не так давно — теорию ты, помнится, освоил. Впрочем, сегодня ты мне нужен для другого. Поможешь мне пересмотреть архивы, госпожа Северина просила найти ей сведения о зарождении веры Баввура, — сказал Хаенор, следуя примеру ученика, быстренько наложил себе еды и принялся за неё.       — Дальние полки с правой стороны, — призадумавшись, выдал ученик мага. — Там есть довольно интересный томик о создании этого мира и его переходе от одного демиурга другому, написан на древнеэльфийском. Так ещё и писавший его, видимо, вёл этот том, как дневник, поэтому почерк там отвратительный. Как бы прискорбно это ни было. Перевести его я не смогу, а чары на него не действуют — только вы сами, мастер, прочтёте, — сказал Сирион, подтягивая к себе бутылку с десертным вином, предлагая жестом попробовать его и мастеру.       — Какие же неучи нынче пошли. Надо будет заняться с тобой древнеэльфийским, а то стыдно родные языки не знать, — укорил эльфёнка чародей. — Я его читал и даже, кажется, сам тебе его дал. Там должно быть что-то ещё. У старика всё-таки богатые архивы.       — Я разобрать не могу не язык, а написание. Тот, кто писал, явно был лекарем, — проговорил оскорблённый в лучших чувствах Сирион.       — Старику его отдал, кажется, эльфийский жрец. И не спрашивай, как — сам не знаю, — то ли не заметив, то ли намеренно не обратив внимание на обиженную эльфийскую моську, сказал Хаенор, доедая ужин. — Вымой посуду и приготовь тряпку для пыли, а я схожу в свой кабинет за ключами от запрещённой секции.       — А, может, не надо? — с надеждой спросил эльф. — В запрещённую секцию? — он понимал, что это бесполезно, и если упертый, как баран, маг что-то решил, то с этим уже ничего не сделаешь. Но надежда — та ещё тварь, живучая — похуже таракана, она никогда не умирает.       — Надо, мой мальчик, надо, — задумчиво протянул колдун, после чего встал, направился в сторону своей комнаты, по пути прихлопнув чересчур обнаглевшего таракана, что, воспользовавшись тем, что хозяева дома на него не смотрят, пробирался к крошкам на столе, на котором Сирион резал хлеб. — Сколько я тебе уже говорил — приготовить для них отраву? Даже рецепт же написал! — стал ругать ученика Хаенор.       — Не берёт — уже дважды готовил, — отозвался парень. — Это бесполезно, — поднявшись, он начал убирать со стола, быстро и аккуратно уничтожая крошки и остатки несколькими взмахами рук, а посуду отправил в строну притаившегося в углу таза с мыльной водой.       — Неслыханно! — возмущался чародей, сбегав, куда хотел, за ключами, причём ключи были такими старыми и древними, что, покрывшись ржавчиной, успели после ещё и почернеть. — Я — великий маг, почётный член ложи и магистр ордена, не могу избавиться от тараканов. Ты закончил? Пошли, — махнул он рукой в сторону двери от подвала. — А вы, госпожа, прошу, останьтесь здесь. Вы можете принять ванну — горячая вода, кажется, ещё осталась, — многозначительно окинув жрицу взглядом, в чьих светлых волосах красовалась грязь и листья после недавнего обморока посреди леса, сообщил маг.       Сирион послушно поплёлся следом за наставником. Он бы многое отдал, чтобы быть подальше от того злачного места в самой глубине библиотеки мастера. Эта часть помещения была огорожена кованной решеткой, от которой фонило магией на несколько метров, при том, что сверху накинут непроницаемый купол, который поглощал эманации, дабы не портить драгоценные книги, гримуары и фолианты с рукописями в основной части библиотеки. Это говорило о многом, об очень и очень многом.       Хаенор, стоило им пройти настолько глубоко, что стало совсем темно, щёлкнул пальцами, после чего в подвальном помещении мгновенно загорелись факелы. Теперь ветхие стеллажи с древними рукописями были видны во всей красе, впервые открывая молодому эльфу всё своё великолепие полностью, а вдалеке поблескивали створки чугунных ворот с огромным замком на них. Мастер быстрым шагом прошёлся вдоль библиотеки, своей длинной мантией поднимая пыль и распугивая местную живность в виде мышей и пауков, подошёл к воротам и отворил их тем самым заржавевшим ключом, висящим на огромном кольце.       Всё это время маг нашёптывал какие-то неизвестные ученику заклинания, поэтому защитная магия, что на них лежала, лишь плавно спала, напоследок пронёсшись по помещению лёгким ветерком. Вместе с этим ветром из запретной секции вылетела вся пыль, заставив эльфа прикрыть рот, нос и глаза, и всё равно отчаянно расчихаться, и семейка летучих мышей, неизвестно откуда там взявшихся, вылетела им навстречу. Хаенор предусмотрительно закрыл лицо глубоким капюшоном своей мантии.       — Где там твоя тряпка? — спросил маг, как только маленькая буря улеглась. — Я надеюсь, ты про неё не позабыл?       Парень безропотно протянул магу плотную тряпку — как раз для пыли — с крупным волокном. Но, по скромному мнению самого ученика, одной тряпкой здесь дело не обойдется. — Наставник, а может, имеет смысл убраться здесь? В остальной части библиотеки? Вполне возможно, что здесь где-то и есть тараканье гнездо, потому что лишь здесь я их не травил, по вашему же указанию, — проговорил Сирион, пытаясь разглядеть в темноте хоть что-то. Всё же факелы давали слишком мало света.       — Вот этим и займёшься в ближайшее время, — согласно кивнул словам ученика чародей. Хаенор, по-видимому, разделял мысли эльфа о том, что было слишком уж темно, поэтому прошептал короткое заклинание, от чего на конце его посоха, который он взял с собой, загорелся перламутровый свет, мгновенно оттенив все факелы. Маг удивлённо посмотрел на тянущего ему тряпку ученика. — А что ты мне её протягиваешь? Сам будешь вытирать. Пока что только корешки протри — чтоб названия было видно; потом искать будем.       — Кто бы сомневался, сам фиг ли станет руки марать, — обижено ворча про себя на противного наставника, для которого он скорее был не учеником, а банальной прислугой, парень стал протирать корешки фолиантов.       Постепенно толстый налёт пыли сменялся потрёпанными обложками и переплетами, полку за полкой Сирион оттирал толстый слой пыли. Но после, разозлившись, потому что это выходило очень медленно и не так уж хорошо, как хотелось бы, он вышел в библиотеку и наложил чистящие чары на тряпку. Как раз те, с которыми возможные волшебные и магические талмуды не стали бы конфликтовать. С тех пор дело пошло веселее, и через пятнадцать минут первый стеллаж был оттёрт и сиял разнообразными корешками книг. Попутно парень подмечал интересные труды и те книги, которые могли бы пригодиться ему в обучении, случайно натыкаясь и на те, которые могли бы рассказать то, что было необходимо наставнику.       Маг, удовлетворённо кивнув, стал просматривать названия и корешки, вытащил пару древних фолиантов, просматривая. Времени прошло довольно много — ученик уже давно закончил поручение, а маг устроился прямо на полу, разложив на полу книги, которые посчитал нужными, левитировал новые и так же с помощью левитации ставил их обратно, подключив к поиску и эльфа.       Ученик просматривал же книги, ориентируясь по авторам и названиям. Пока протирал, он успел выбрать, по его мнению, наиболее перспективную полочку и стал целенаправленно копаться на ней. Доставая очередной толстый фолиант, он чуть не выронил его, потому что тот оказался гораздо тяжелее, чем выглядел, но стоило его открыть, как эльф невольно присвистнул. Оказалось, что это была не книга, а карта, начерченная на тонкой нежной коже и сложенная так, чтобы вмещаться в обложку. Подойдя к столу, который располагался в отдалении от полок, и осветив себе несколькими зажжёнными лампами поверхность, скинув на другие полки лежащие до этого на поверхности стола свитки, Сирион развернул свою находку, внимательно вчитываясь в древнюю вязь письмен явно доисторической эпохи.       — Мастер, — позвал парень своего наставника. — Вы должны это увидеть.       Пока мужчина досматривал выбранную им до этого книгу, видимо, найдя там что-то интересное, эльф успел просмотреть небольшие заметки, что располагались на так называемых «полях» карт. Там убористым почерком описывалось создание мира и то, как его заселяли демиурги, то, как они развивались, и повествование шло о древнем поселении в одном из заброшенных городов демиургов.       — Что там у тебя? — немного раздражённо спросил Хаенор. Отрываясь от работы, чародей подошёл к ученику, поглядел на его находку и сам присвистнул. Мужчина поднёс к карте всё ещё горящий посох, чтоб получше разглядеть рунную вязь, прошёлся по ней глазами. — Иди, мальчик, иди наверх, скажи госпоже… что мы ничего не нашли из того, что ей может быть интересным, и отправь её домой с помощью телепортного шарика. Кажется, у нас осталась пара штук в лаборатории. А потом мигом возвращайся сюда! — скомандовал маг, сам же придвинул к столу стульчик и принялся внимательнее изучать карту. — И, да, — остановил он эльфа, когда тот уже собрался выходить, — прихвати мою лупу.       — Мастер, может, лучше карту наверх поднять, когда девушка уйдёт? — предложил ученик. — В лаборатории больше удобств для изучения, вдруг карта с сюрпризом, и на просвет ещё чего интересного выйдет? Она плотнее, чем должна быть, будто там два слоя, — предложил эльфеныш, вопросительно смотря на наставника. Его и самого заинтриговала и карта, и поведение его мастера. Того мало чем можно удивить, так ещё и девушку велел выпроводить, а значит — дела совсем необычны.       — Ты сначала девушку выпроводи, а потом вынесем, — раздраженно бросил маг, гневно посмотрев на ученика, злясь на его непредусмотрительность и глупый вопрос.       Быстро исчезнув из поля зрения мастера, чтобы не гневить его ещё сильнее, парень спешно поднялся на первый этаж. Девушка нашлась на кухне, попивающая чай. Поклонившись ей, эльф произнёс:       — Нам очень жаль, госпожа, но, увы, мы ничем не можем помочь вам. Все книги, что могли бы рассказать нужное, увы, молчат. Мне жаль, мы бессильны. Мастер велел отправить вас домой. Прошу за мной, — проговорил Сирион и, не дожидаясь ответа, поспешил в лабораторию за шариком телепорта.       После того, как эльф объявил, что госпожи в доме уже не наблюдается, маг бережно перенёс карту на письменный стол в лаборатории, предварительно заставив ученика расчистить его от лишнего, и они вдвоём долго изучали содержимое карты, переводили и предполагали. После целой ночи работы, маг объявил:       — Мне надо слетать и переговорить с главой ложи чёрных магов. А тебе — приготовить мне сумку в дорогу и собрать всё необходимое. Ты остаёшься присматривать за домом и зубрить заклинания, — твёрдо заявил маг зевающему ученику.       — Хорошо, мастер, — кивнул сонный парень. — Сумка будет готова через меру.        После этого мальчик с разрешения мага удалился к нему в комнату собирать все необходимое: походную одежду, полезные в пути артефакты, аптечку, и прочее. Собрать провизию было быстрым делом. А уж тем более — мешочек с монетами достать и положить в багаж много времени не требуется.       Сам маг не стал терять времени, прочитал заклинание телепорта и перенёсся к месту, где обитал глава ложи. Старый, горбатый, худой и до ужаса вредный маг, очень напоминавший стервятника, сейчас как раз гонял своих троих учеников, которые в эту самую минуту демонстрировали ему вызубренные заклинания на излюбленной поляне, получали посохом, увешанным разными амулетами различного происхождения, назначения которых знал, наверное, только сам старик, по голове. Беседа выдалась весьма плодотворной, а уж как были рады ученики мага, что Хаенор отвлёк их учителя от занятий.       Старик весьма заинтересовался находкой мага и с готовностью заверил магической печатью документ, согласно которому чёрный маг может отправиться на поиски того самого города с карты с чисто научным интересом, чтоб орден смог в дальнейшем изучить его. Кроме того, внизу документа особыми чернилами, сделанными из крови сирены, стояла небольшая печать, в которой говорилось о неразглашении тайны существования карты в общем и города в целом. Таким образом, чародей довольно-таки быстро вернулся домой — буквально через пару часов.       В коридоре у двери его уже ждало две сумки — одна с вещами, другая с едой — а на кресле прикорнул Сирион. Эльф настолько вымотался за вчерашний день и за эту ночь, что сил его хватило лишь на то, чтобы доползти до кресла, где он благополучно и вырубился, стоило присесть.       Маг тяжело вздохнул, потрепал эльфа по вновь лохматой шевелюре и заботливо левитировал ученика в его спальню, укрыл одеялом, положил на прикроватный столик парочку увесистых фолиантов, написав записку с указаниями, что надо делать: какие параграфы заучить, какие сварить зелья, и всё остальное — после чего прикрыл дверь. Маг быстренько настрочил письмо и отправил голубку в деревню — именно там обитал его старый знакомый, нелегально работающий наёмником. Всё-таки, хоть Хаенор и был великим магом, одному ему в этом сложном путешествии не справиться.