Сдавшийся Бог

      Граница леса слишком уж резко переходила в деревню, которая буквально впритык стояла к нему. Деревня та была крупная по меркам этой страны — ведь именно здесь останавливались чаще всего путники, что въезжали и выезжали из страны. Деревня также была своеобразным культурным центром этих мест — все знали, что в близлежащем лесу издревле завелась могущественная магическая сила, и многие юные чародеи, в большинстве своём даже не посвящённые в орден, приходили сюда, гуляли по лесу, впрочем, не отходя далеко от деревни, воображая себе, что чувствуют его мощь, а торговцы-шарлатаны вовсю продавали свои якобы сильные и зачарованные колдунами амулеты. Здесь находилось множество трактиров и постоялых дворов, а посреди деревушки раскинулся огромный рынок.       Именно на рынок Хаенор заглянул первым делом — ему нужно было прикупить несколько травок, да и ещё кое-чего, чего не было в доме и что пригодится в дороге, да и то, что наверняка забыл положить Сирион.       Травница — старая, низенькая женщина, страшная — как на первый взгляд, так и на второй — нашлась довольно-таки быстро; всё-таки колдун был у неё частым гостем, да и торговала она всегда в одном и том же месте и в одно и то же время. Её небольшой ларёк находился прямо напротив забегаловки, где готовили просто потрясающую птицу, нередко пользуясь в качестве приправ именно её травами. Женщина и маг встретились дружественными объятиями и стали обмениваться последними новостями.

***

      Жить в мире магии, где правит сила и власть, деньги и богатство, а также чистая кровь и красота, невозможно, если, конечно, ты не обладаешь всеми вышеназванными элементами удачной и счастливой жизни. Если же ты не имеешь чего-то одного, то это не страшно и вполне поправимо, а даже если и нет, то сей недостаток может перекрыть нечто иное. Но, если же ты не обладаешь богатством, чистокровностью и властью, что ж… Добро пожаловать в мир тьмы и порока. Если ты вышел рожей, то можешь стать проституткой, при хорошем исходе попасть в эскорт, а если и этого нет, то бульварной девкой.       Если от родителей тебе достался ум, что же, ты — везунчик, если в дуэте к нему тебе перепала предпринимательская жилка, ты, возможно, и вырвешься из клоаки общества и станешь обычным самаритянином. Но вот если тебе досталась ловкость, ум и зоркий глаз — добро пожаловать на чёрный рынок. Здесь никто не будет спрашивать твоего имени, кто ты и откуда; никого не волнует, откуда ты взял товар, и кого убил ради него — тоже не столь важно. Главное, чтобы ты умел торговаться — и всё.       Но даже это не спасёт тебя от зоркого глаза и чуткого уха негласного короля среди воров, того, чьё лицо никто не видел и чьё имя никто не слышал вплоть до его смерти. Но, говорят, что он оставил наследника — сына не по крови, но по силе и по искусству — ученика и мастера воровства, того, кто сможет затмить со временем всех ныне грызущихся на чёрном рынке воришек. Но к нам он ни имеет никакого отношения. Сейчас нас более всего интересует тёмная фигура, что, старательно сливаясь с тенью, сидит на крыше небольшой лавчонки со специями и внимательно следит за приветствием мага, довольно состоятельного, к слову, и старухи, что знает куда больше, чем положено знать.       Ни о чём не подозревавший маг так и продолжал переговариваться с торговкой, которая, в свою очередь, искала по виду и запаху нужные для её постоянного покупателя пучки трав, попутно откопав где-то в потёмках своей лавки несколько небольших бутылей с маслом. Стоило это всё, похоже, недёшево, так как многое торговка достала откуда-то из глубин лавки, а после маг вытащил из одной из своих сумок увесистый кошелёк, откуда даже издалека можно было услышать такой манящий звон… Ох, это были самые настоящие золотые монеты, как убедился воришка, стоило старухе начать пересчитывать плату!       Но, кроме этого, тень успела отметить и то, что в сумке мага, похоже, было что-то ещё. Судя по тому, как он прижимал к себе мешок, что-то очень и очень ценное, а блеск камней на обложке книги, что показалась лишь на несколько секунд, так и манил к себе оголодавшего без работы вора. Зоркий глаз его не подвел, и это радовало, но далее следовало куда более трудное и сложное задание — выслеживание своего будущего кормильца. Когда маг отошёл от лавки, тень поспешила следом, не желая упускать добычу из рук — стоило тому спуститься в одном из переулков с крыши и выйти из него, как фигура в чёрном грязном плаще слилась с идущей по своим делам толпой, бесследно растворившись в ней.       Маг обошёл рынок и пошёл малолюдными, но не совсем тёмными переулками. Шёл чародей долго, то и дело сворачивая, после чего пришёл к другому концу деревни — к тропе, по которой можно было выйти за границу страны, при этом не пересекая леса. Вор, здраво рассудив, решил, что волшебник хочет покинуть эти места, и, по-видимому, путешественник. В их время путешествующие маги не были диковинкой, но и, в то же время, встретить такого тоже можно было не часто — после расовой войны, прошедшей два тысячелетия назад, большинство магов стали жить изолированно от всех рас, занимаясь своим любимым занятием — научной деятельностью.       Вообще, маги в этом мире считались самыми образованными существами, так как начинали заниматься с раннего детства, дабы пройти испытание и экзамен и быть посвященными в орден. После они продолжали заниматься, изучать многочисленные магические и научные труды всю свою жизнь, писали историю, составляли полезные для населения штучки, которые сами называли артефактами и амулетами, варили специальные зелья, заряженные настоящими магическими силами… Но мы отошли от темы. Путешествующий чародей дошёл до совсем небольшого постоялого двора.       Притаившись в кустах не так далеко от входа, вор принялся ждать. Постоялый двор был довольно известен в определённых кругах, и пускали туда только своих. То, что маг столь целенаправленно шёл именно сюда, хотя по дороге проходил мимо нескольких гостиниц, наводило тень, шедшую за ним, на вполне ясные и точные мысли. Но делать поспешные выводы вор не стал, дожидаясь того момента, когда мага или пропустят, или же вышвырнут, что менее вероятно, учитывая его настрой. Колдун пришёл именно сюда, и это говорило о том, что он не ошибся, и впереди его ожидает законный крупный куш.       Чародей без особого труда прошёл в здание постоялого двора, переговорил с хозяином, как со старым знакомым, после чего ему вручили ключ от комнаты. Казалось, колдун был чем-то недоволен, так как ушёл наверх чересчур задумчивый и хмурый.       Держась на расстоянии, тень обошла вокруг территории, ища взглядом то окно, в котором загорится свет. Лазить по всему дому было как-то непрофессионально. Когда свет зажегся, тень скользнула глубже в лес и затаилась, ожидая, когда маг станет наиболее уязвим. Она знала, что большая часть магических барьеров не рассчитана на неё, и она сможет проникнуть внутрь: даже если маг и наложил защиту на свою комнату, дверь и окно, что вряд ли — всё же этот постоялый двор охранялся сам по себе почище некоторых усадеб — но тень на то и профи, чтобы уметь обходить подобную защиту. Сейчас же ей оставалось лишь преданно ждать, когда можно будет приступить к делу.       Волшебник, тем временем, зашёл в отведённую ему комнату, придирчиво окинул её взглядом, и, более-менее удовлетворившись, оставил свои две сумки в углу комнаты, к стене прислонил свой магический посох, и, не поставив совершенно никакой защиты, как ни в чём не бывало ушёл вниз — отлавливать служку, дабы тот принёс ему ужин, так как маг совершенно об этом забыл, когда поднимался.

***

      Ночь медленно тянулась и тянулась, тень всё так же сидела в засаде, иногда прислушиваясь к окружающему миру, внимательно анализируя и сканируя всё, что творится вокруг: на взгляд, на слух и на вкус. Она ждала долго — очень долго — даже луна успела скрыться за тучами, перевалив за середину небосклона, и уже клонилась к своему закату, предвещая вору хорошую охоту и лучшее время для его тёмного дела.       Маг не ложился спать долго — казалось, он тоже чего-то ждал: ходил из стороны в сторону, наблюдал за пламенем свечи, даже создал с помощью магии несколько светлячков и гонял их по комнате. Но, в конце концов, сон сморил волшебника — он покрепче задёрнул занавески, прикрыл ставни и улёгся спать.       После того, как свет в нужной комнате, наконец-то, погас, тень выждала ещё несколько мер, а после бросилась вперед, быстро пробираясь к цели. Во время бега, ещё на ходу, перчатки были сорваны с рук, а на месте розовых полукружий ногтей появились чёрные крепкие когти, довольно длинные и острые. Капюшон слетел с темноволосой и коротко остриженной головы, волосы прикрывали лишь удлинённые острые кончики ушей, пряча их под своей тёмной завесой.       Тонкое и юркое тело в несколько мгновений поднялось по стене — бесшумно — а все звуки, что всё же родились в ночной темноте, потонули в шёпоте ветра. Для тени проникнуть также тихо и ловко за ставни не было проблемой. Подобно маленькой ящерке, она скользнула в помещение, бесшумно ступая по полу, сверкая яркими глазами цвета природной бирюзы с выделяющимися тёмными прожилками и вертикальным зрачком. Цветные искорки ярко-жёлтого, оранжевого и изредка — зеленого, добавляли магии глазам, часто завораживая и подавляя волю тех, кому доводилось пересечься с их взглядом.       Оказавшись на подоконнике, вор осмотрелся, натыкаясь взглядом на сумки, сваленные в углу. Любопытство и жажда наконец-то добраться до сокровищ, что нёс маг, была столь велика, что он спешно опустился на пол, стараясь вести себя всё также тихо, но всё его внимание было сосредоточено на мешке — том самом, ради которого он потратил столько времени. Руки уже дотянулись до него, а пальцы стали проворно распутывать туго завязанные веревки мешка; всё тело трясло от предвкушения и удовольствия.       Парнишка только успел вытащить из мешка вожделенный, блестящий и сверкающий каменьями фолиант, взглянуть на него и улыбнуться, обнажая зубы, как эти самые каменья ярко вспыхнули, а секундой позже чьи-то длинные и цепкие пальцы больно схватили воришку за острое ухо и приподняли, заставляя встать.       — Так-так, и кого же послала мне так скоро святая Рунари? — послышался голос, полный сарказма, а ухо так и не отпустили. — Ну надо же, какая прелесть — малолетний воришка, — продолжал насмехаться голос. — Кажется, он остро нуждается в том, чтоб ему подрезали его длинные руки! — поперёк груди вора лёг светящийся таинственным светом магический посох, а самого мальчишку прижали к мягкой ткани на чьей-то груди, всё так же продолжая тянуть за ухо.       Парнишка тихонько всхлипнул и весь вытянулся, вставая на цыпочки, стараясь унять острую боль, что вспыхнула, когда маг потянул за кончик уха. Предательские слёзы собрались в уголках необычных глаз и сорвались по бледным щекам вниз, скатываясь по светлой коже. Собравшись и проглотив очередной всхлип, мальчишка что было силы дёрнулся в руках держащего его явно более крепкого и сильного мужчины, отталкивая его и вырываясь. Маг на секунду растерялся, видимо, не ожидая отпора или же ради игры, а несостоявшийся воришка кинулся к окну.       Он уже было успел наполовину выскочить из тёмного провала рамы, но на этот раз подлый хозяин комнаты поймал его за ноги, оттащил обратно в спальню, расцарапав вору весь живот о грубо сколоченный и довольно-таки старый подоконник, да и, к тому же, мог ещё и занозу поставить.       Таким образом, воришка оказался лежащим на столе, попутно, вместе с магом, снёс оттуда не горящую свечку и посуду, оставшуюся после ужина колдуна, которую слуга не успел вынести. Волшебник крепко прижал мальчишку за спину к столу, сам же навис сверху, второй рукой направляя на него горящий посох.       — Не смей дёргаться — знай, живым я тебя точно не отпущу, — предупредил маг. — Или, по крайней мере, с наличием двух верхних конечностей ты от меня не уйдёшь.       Мальчишка благоразумно затих, часто и загнанно дыша. Маг крепко придавил его бёдра собственными к краю стола, так что дерево врезалось в косточки таза парнишки. Капюшон из-за этой небольшой потасовки вновь упал ему на голову, скрывая от мага лицо и волосы воришки. Паренёк вздрагивал и иногда тяжело вздыхал, втягивая воздух сквозь зубы со странным свистом и шипением, будто бы где-то рядом разворошили змеиное гнездо.       Маг, тем временем, перевернул мальчишку на спину, поймал обе его руки и прошептал заклинание на неизвестном воре языке, приставив свой посох к его конечностям. Мальчишка уже было решил, что колдун исполнит своё обещание и отрежет ему руки, но светлячок, что выскользнул из магического посоха, лишь создал вокруг его запястий крепкие путы, состоящие из чистейшей энергии перламутрового цвета. Вот только руками в них шевелить было невозможно. После этого действия колдун отошёл от воришки, вновь зажёг свет на кончике своего посоха.       — И так, кто таков? Откуда взялся? Где твои родители? И почему по ночам грабишь ни в чём неповинных магов и как до сих пор остался жив? — выложил сразу все свои вопросы колдун.       Мальчишка лишь посмотрел на него ярко бирюзовыми глазами и отвёл взгляд. Может, он и не маг, но вязь рабских рун на своих руках узнать в состоянии. Бытовая магия настолько элементарная, что почти каждый владеет ей в той или иной степени — это всегда полезно. Подобные «браслеты» же он видел на чёрном рынке у невольников, и это лишь удручало. Из них нельзя вырваться и снять их может лишь тот, кто наложил, или же тот, кому передали раба в качестве подарка или покупки. В общем, бежать было бессмысленно — лишь себя покалечит, и всё. Поэтому он молча стоял, переводя взгляд с мага на пол, да так и уперся в него взглядом, рассматривая рисунок дерева, видный в свете посоха мага.       — Отвечай на мои вопросы! — грозно и раздраженно потребовал маг. — Или ты язык проглотил? А он у тебя вообще есть? Открывай рот, посмотрим, если ли у тебя язык, вор, — рассмеялся колдун.       Мальчишка побледнел, потом покраснел, и затем вновь стал бледным с зеленоватым оттенком и шарахнулся от подошедшего к нему мага, уворачиваясь. Воришка крутил головой, чтобы тот только не ухватил его за челюсть и не стал насильно открывать рот — тогда ещё будет надежда, что его отпустят — пожурят, проклянут, но отпустят — а не отдадут невольником, как обычно поступают с такими, как он — полукровками.       Маг поступил более хитро — схватил его за волосы на затылке, заставил поднять голову наверх.       — Что же ты молчишь? Давай, скажи же что-нибудь — может, отпущу. Может, даже целым. Я, в принципе, могу тут и всю ночь просидеть, а потом придёт мой друг и сделает тебя сговорчивее. Дей Рейн каждого может заставить говорить, — саркастически усмехнулся волшебник.       Глаза вора наполнились слезами и ужасом. Ему приходилось слышать об этом наёмнике, и, более того, ему однажды не посчастливилось попасть на допрос, даже со стороны то, что тот творил, было ужасно — это было страшно. Мальчик не хотел стать очередной его жертвой, но и рта боялся раскрыть.       — Вы убьёте меня? — всё же осмелился заговорить несчастный и перепуганный мальчишка, смотря с диким ужасом в глазах на мага.       -О, так ты всё-таки умеешь говорить! — обрадовался чародей, отпуская голову мальчишки. — Ну, зачем же мне тебя убивать? Ты же ещё маленький. И куда только твои родители смотрят?       — Никуда они уже не смотрят, — прошипел, как змей, мальчишка, снова начиная дергаться и метаться, пытаясь уйти как можно дальше от мага. В итоге он забился в дальний угол комнаты. Обхватив руками колени и прижав их к груди, он, словно дикий звереныш, смотрел на мужчину испуганными и обречёнными глазами того, кто понимает, в какой передряге он оказался.       — Приютский, что ли? А, полукровка? — немного удивлённо спросил маг. — Вот и отлично. Значит, поработаешь немного на меня, коли ты так удачно подвернулся мне под ноги. Так, я сейчас сниму с тебя путы и поставлю метку, что ты принадлежишь мне. Попробуешь сбежать — умрешь. Ты всё понял? А теперь, протяни-ка мне свои руки, — скомандовал чародей, ожидающе взглянув на своего маленького пленника.       Мальчишка, трясясь как осиновый лист, протянул мужчине руки, но встать побоялся — худые, даже костлявые колени тряслись, и, казалось, вот-вот в комнате будет слышен стук соприкасающихся костей. Паренёк был перепуган вусмерть, его всего трясло, а широко раскрытые глаза смотрели на мужчину вертикальным зрачком и затравленным взглядом.       Маг прошептал слова заклинания, путы спали, но не успел парнишка отдёрнуть руки, как его крепко схватили за правую. Колдун снова что-то прошептал и начал говорить.       — Я, Хаенор из ЛанЙера, магистр магического ордена и почетный член ложи чёрных магов, заклинаю тебя на верное служение мне в угодный мне срок и требую клятвы.       Мальчишка, уже чуть ли не плача, уставился на мага, не зная, что делать и не понимая, что происходит. От страха зрачки в его глазах почти скрыли радужку, а тонкие пальцы были сжаты в кулаки. Чтобы окончательно не потерять чувство реальности и не упасть в позорный обморок, он сжал ладони так крепко, что ногти впились в нежную кожу ладоней. По тонким запястьям потекли редкие капельки крови.       — Ну же, — нетерпеливо произнёс волшебник, продолжая крепко сжимать руку мальчики. — Представься и клянись. Клянись мне в верности! Немедленно! Если жизнь тебе дорога!       — Клянусь в верности жизнью и душой, — вымолвил мальчишка первое, что пришло в голову, предательские слёзы начали срываться с ресниц, мешая полукровке видеть своего пленителя — теперь перед ним было лишь расплывчатое пятно. — Я буду служить верой и правдой, выполнять всё, что прикажете, только не убивайте, — мальчишка уже был готов упасть на колени и просить прощения за всё — он уже тысячу раз пожалел, что вообще повелся на большой кошелёк и богатый вид. Надо ведь было подумать, что не просто так его на этот постоялый двор пустили, что маг не прост, раз таскает так безбоязненно такие дорогие вещи с собой и столько денег.       — Имя?! — потребовал Хаенор, крепче сжав несчастную ладонь зарёванного мальчишки.       — Нет, имени, только клички, — пискнул мальчишка, сжавшись.       — Назовись немедленно! — не унимался волшебник. Отчего-то мальчик почувствовал какую-то тяжесть во всём теле, что исходила от руки. Подняв взгляд на своего пленителя, тот обнаружил, что глаза мага буквально горят раскалённым золотом и что чародей предельно напряжен.       — У меня нет имени, — задыхаясь от ужаса, выдавил из себя на грани шипения мальчишка. От страха и стресса его зрачки вновь вытянулись, становясь вертикальными, на руках вытянулись и затвердели когти, протыкая ладони, а из горла начали вырываться всхлипы с шипением.       — Назови имя, любое. Кем назовёшься, тем и будешь, — сказал маг безапелляционно, не отпуская запястье парня, даже под напором его когтей.       Глаза мальчишки заметались — он никогда не предполагал, что возникнет такая ситуация. Ему было страшно, мысли сумбурно скакали в его голове, и всё, что хотелось — это оказаться как можно дальше от этого странного и страшного мага, который сейчас станет его хозяином. — Я, Шаз, клянусь душой и жизнью, верой и правдой служить тебе и исполнять приказы.       Сила, которую за это время накопило заклинание, резко вырвалась наружу, заставив мальчишку буквально закричать от нахлынувшей боли; даже хватка мага стала слабее, казалось, более облегченной, что заставило задаться вопросом — неужели всё это время маг чувствовал такую же боль. По руке вора змеёй пополз узор, переплетаясь и оплетая руку, обжигая и колясь.       От пережитого за всего лишь одну меру времени стресса, страха, адреналина и священного ужаса перед сильным и могущественным магом, мальчишка просто не мог выдержать такого напора и накала. После того, как узор дошёл до плеча, он безвольной куклой осел, тело расслабилось, и бирюзовые глаза закатились — парнишка таки упал в обморок, хотя, скорее всего, не только от стресса, но от усталости и от голода.       Маг взглянул на потерявшего сознание пленника, тяжело вздохнул, да и уложил его в кровать, прикрыв покрывалом. Ещё один ребёнок на его голову. Ничего, они совсем скоро будут проходить поселения лунных эльфов — те живут скрытно, и никто, кроме магов и некоторых доверенных лиц, не знают о местонахождении их домов. Вот там и оставит мальчишку. А покуситься на него никто теперь не может — татуировка, украшавшая всю правую руку и часть шеи, ясно будет давать знать, что мальчонка принадлежит магу — всё-таки, в узоре были переплетены знаки Рунари, а лунные научат его уму-разуму. Нужно было лишь дождаться Его — Дей Рейна, и отправиться в сложный путь.       Новоназванный Шаз в это время мирно дремал в кровати, свернувшись в трогательный клубочек и сползя к самой стенке, непроизвольно устроив вокруг себя «гнездо» из одеяла и подушек. Он забавно морщился во сне и тихо посапывал. Он даже и не подозревал, что сегодня вершится его дальнейшая судьба.

***

      Предрассветный сумрак едва освещал всё ещё крепко спящую деревушку, а по земле клубился негустой, но достаточно сильный туман. Повсюду стояла гробовая тишина, и в этой тишине слышались лишь звуки тяжелых шагов да стук копыт. Никто из мирно спящих жителей и представить себе не мог, кого или что занесло в их доселе такую спокойную деревушку. Послышалось фырчание чем-то недовольного коня, а после и его ржач, когда хозяин дёрнул за поводья, велев остановиться. Шаги стихли, а сквозь туман показалась деревянная стена с большими вратами посередине. Раздался громкий стук.       — Кто? — спросил грубый голос, открыв небольшое окошко в стене. Из окна высунулся горбатый морщинистый нос, а чьи-то отцветшие, но зоркие глаза принялись разглядывать нежданного пришельца.       — Дей Рьен, — коротко ответил тот, смахнув с глаз попавшую туда прядь белоснежных волос. За окном послышался шум падения и чьё-то участившееся, словно от испуга, дыхание. Снова заржал конь, встав на дыбы, но был удержан своим хозяином, назвавшимся Дей Рьеном. Дверца на воротах была немедленно отворена.       — Приветствую вас, господин Рьен, мы вас не ждали, — учтиво раскланиваясь вошедшему пришельцу, стал лепетать одетый в лохмотья горбатый старичок, стоявший на воротах. — Туман что-то сгустился — не признал. Прошу простить мою дерзость.       Поймав на себе холодный, бесчувственный взгляд абсолютно белёсых глаз без зрачка — точно под цвет волос, старик смолк, снова раскланялся и поспешил вновь удалиться на своей пост. Конь, удерживаемый за поводья, презрительно фыркнул, сверкнув ярко-алым взглядом, поспешил пройти за хозяином.

***

      Маленький полунаг спал в гнезде подушек, устроенным им ещё ночью. Он сладко посапывал, подложив под щеку сложенные вместе ладошки. Ему наконец-то, спустя столько времени, было тепло и уютно. Он так давно не чувствовал ничего подобного, когда вокруг столько мягкости и тепла. Казалось, что мальчишка попал в иную приятную реальность, и теперь все будет хорошо. Прекратится голод, страх быть пойманным работорговцами, пропадёт чувство опасности, что преследует уже очень и очень давно, он будет жить, а не влачить жалкое существование на дне общества среди нищеты, насильников и убийц. Шаз был рад этому — может, всё не так ужасно, как ему раньше казалось? Может, удача решила улыбнуться, и жизнь будет приятной, пусть недолгой, но хотя бы столько, чтобы он сумел подготовиться к новому витку неприятностей, проблем и ужасов, этого сурового в отсутствие демиурга мира.       Сквозь пелену сна и собственных ленивых мыслей мальчик слышал тихий разговор неподалёку. Слов было не разобрать, так как говорили шёпотом и, казалось, даже не в этой комнате. Но какое-то напряжение, витавшее в голосах и других звуках, было слишком уж заметно. Через некоторое время разговор прекратился, голоса стихли, но началось какое-то копошение — словно бы перебирали и собирали бумаги. Задвинули стул, погремели посудой, а после дверь в комнату, в которой спал мальчишка, со скрипом отворилась.       — Что это? — удивлённо и, кажется, ошарашенно спросил незнакомый голос, а воришка почувствовал, что на него смотрят — причём, смотрят тяжело, подозрительно.       — Детёныш, — последовал ответ чем-то знакомого голоса.       — Что… что он делает в твоей кровати? — продолжал спрашивать незнакомец. Ответа не последовало.       Шаз невольно повёл острыми лопатками и нахмурил тонкие тёмные брови. Причмокнув, он закопошился немного и перевернулся на другой бок, зарываясь с головой в подушки и покрывала вокруг себя, вновь начиная тихонько посапывать.       — Просыпайся немедленно! — мальчишку раздраженно потрепали по плечу. — Нас ожидает долгий путь — надо сейчас же выдвигаться! Иначе я оставлю тебя без завтрака.       Мальчишка не то, чтобы подскочил, скорее стёк с кровати, потирая сонные глаза и пытаясь привести в порядок взлохмаченные волосы, которые из-за долгого лежания встали дыбом с одной стороны головы. Только после очередного зевка, чуть покачиваясь, он выпрямился, и, не открывая глаз, встал по стойке смирно, готовый к выполнению приказов. За сытный завтрак… да в принципе, за любой завтрак, он согласен был даже убить, если потом покормят.       — Зачем тебе нужен этот детёныш? — удивлённо спросил кто-то.       И тут Шаз заметил, что они с его давешним знакомым в комнате не одни. У двери, прислонившись к стене, стоял… тёмный эльф! Самый настоящий тёмный эльф, с серой кожей и белыми волосами — как и полагается всем тёмным. Его красивые белые волосы были коротко острижены, и оставалось лишь гадать, за что, ведь у эльфов было настоящей трагедией остаться без своей косы. Эльф был хорошо сложен — сразу видно, сильный, тренированный — одет в кожаный доспех, в тяжелых и дорогих сапогах. Но больше всего в нём выделялись глаза — абсолютно белёсые, без зрачка, что выдало в нём Дей Рьена — единственного тёмного, что обитал в этих краях. Некоторые ошибочно думали, что Рьен слеп, но на самом же деле он был зорче орла. Он был известен, как наёмник, вот только отнюдь недешёвый. По каким принципам эльф брался за работу, никто не знал. Однако, у него не было ни одного проваленного дела.       — Мне? Незачем, — ответил маг с насмешкой. Сейчас, стоя возле Дей Рьена, магистр Хаенор казался таким худым и хрупким, что можно было ужаснуться — в своей балахонистой мантии, худощавый, черноволосый, желтоглазый и смертельно бледный, даже болезненный. — А ты чего уставился? У тебя полмеры на завтрак и сборы, — рявкнул на потирающего глаза мальчишку чародей.       Не ожидавший такой резкой смены темы, прислушивающийся к разговору Шаз дернулся и, не удержавшись, рухнул обратно на кровать, но, тем не менее, тут же вскочил и пулей вылетел из комнаты. Где в этом заведении столовая, он знал, а сказать, от кого он, труда не составит, судя по всему, этого мага уважали здесь, а раз с ним еще и Рьен оказался знаком, и, судя по разговору, давно и близко, то можно было совсем ничего не бояться и быть уверенным в том, что завтра его тушку не обнаружат изнасилованной в ближайшей канаве. На завтрак у него ушла лишь треть от меры и, по её истечении, он вернулся в комнату; собственно, спал он в одежде, а вещей у него и не было. Как говорится: «Всё своё ношу с собой».       Когда он вернулся в комнату, волшебник и Дей Рьен что-то обсуждали. На столе была расстелена карта, маг объяснял своему давешнему знакомому на ней предстоящий путь. Тот лишь хмурился и иногда согласно кивал, явно чем-то недовольный. Как только двое заметили мальчишку, Хаенор тут же скрутил лежащие на столе карты и убрал их в футляр, который убрал в сумку.       — Ты всё? — скорее утвердительно, чем вопросительно сказал маг мальчику. — Тогда отправляемся.       Он схватил обе свои сумки, удобно расположил их, тёмный же повесил на себя колчан со стрелами, лук, на поясе закрепил ремень, на котором висел его меч, после чего первым покинул помещение; за ним вышёл и маг.       Шазу ничего не оставалось, как послушно следовать хвостиком за мужчинами, стараясь не отставать, чтобы не потеряться. Он, конечно, понимал, что маг, если понадобится, его найдёт, но вот в том, понадобится ли он, и был вопрос. А раз здесь может быть тёплое местечко, то почему бы ему и не последовать за своим новоприобретённым хозяином и его спутником — под такой защитой даже в самые гиблые места соваться не так страшно.       — Сейчас мы должны перебраться через равнины — надо быть осторожнее. Здесь обитают кочевники, до них по моим подсчетам мы доберёмся примерно за один день. А после последуют леса Белого колдуна. Гиблое это место, потому как за ними начинаются непроходимые топи и… Серые горы, — рассказывал магистр, пока тёмный седлал коней. Как успел заметил Шаз, их было только двое — черный к’ярд Дей Рьена и белый конь, по-видимому, принадлежащий магистру Хаенору.       — Серые горы… — с неким отвращением повторил дроу. — Обитель лунных. Нам там будут не рады, Хаенор.       Маленький наг с интересом прислушивался к словам мужчин. Он сам был из тех мест, о которых они рассказывают, не так давно ушёл оттуда — кочевники чуть больше двух лет назад чуть было не продали его в гарем к одному из высокопоставленных чиновников восточных властей, но он сумел сбежать, обломав им все планы. Второго раза он боялся уже не пережить. Но рассказывать об это магу он не решился, да и тот не спрашивал, а, значит, будет молчать до последнего. Сделав личико попроще, он стал с интересом рассматривать к’ярда Рьена, с тихим восторгом смотря на демонического коня и попутно отдавая дань уважения дроу — не каждому так везёт в жизни.       — Не волнуйся, у меня для лунных припасён подарок, — сказал чародей и улыбнулся.       Наг, засмотревшийся на коня, не заметил, как его одним рывком на него усадили. Следом на к’ярда запрыгнул сам Дей Рьен, устроившись позади мальчишки. А магистр Хаенор закончил с водружением вещей на свою белую кобылу и сам поспешил на неё взобраться.       — Держись крепче, детёныш, — предупредил нага тёмный. — Нам предстоит долгий путь, а кляча магистра не выдержит столько груза, да ещё и замедлять будет.       — А вот и неправда! — возразил маг.       — Как бы то ни было, пора отправляться, — с этими словами Дей Рьен дал шпор своему коню.       Мальчишка же в восторге и ужасе прижался к мужчине, с восхищением смотря перед собой, ощущая, как под ним перекатываются мышцы демонического коня. У молодого полунага сердце замирало от исступления и страха, он никогда раньше не ездил на лошадях, а «покататься» на к’ярде — своего рода, небывалая удача. Он даже и предположить не мог, что когда-нибудь просто увидит такое животное, не то что будет ехать верхом на нём.       Это чем-то было похоже на полёт — настолько плавно двигалась животинка, Шаз даже старался дышать через раз, чтобы наваждение лёгкости и чувства парения не пропало так быстро. Тонкие пальчики намертво вцепились в переднюю луку и рожок седла, боясь свалиться — благо, что дроу держал руки и поводья, так что упасть бы у Шаза вышло только в том случае, если бы этого захотел сам наемник, а тот вроде как калечить его не собирался.       Путь до равнин прошёл в абсолютном молчании. Наёмник с малышом-полунагом верхом на коне-демоне, шли впереди, уверенно прорезая путь сквозь густую листву деревьев местного леса; за ними в глубокой задумчивости ехал маг на своей белой лошади. Дей Рьену было не привыкать преодолевать такие расстояния, но наёмный убийца волновался за своих спутников — Хаенор, больше привыкший путешествовать с помощью книги всевидящих зеркал в своём особняке глубоко в лесу, тяжело переносил подобные расстояния, а детёныш нага и человеческой женщины и вовсе был… детёнышем. А ещё тёмного эльфа начинало чуть раздражать, что тот постоянно вертелся в седле, с восторгом осматривая всё вокруг. Его коню, похоже, это тоже не особо нравилось — недовольное фырканье было тому доказательством. Не сиди на нём и сам Дей Рьен, то демон давно бы уже скинул детёныша с себя. Пока мальчишка наслаждался местными красотами, а маг ковылял где-то позади, дроу пришпорил коня, объехал территорию кругом и объявил, вернувшись к Хаенору:       — Равнины начнутся спустя три меры езды. Думаю, здесь можно устроить привал на ночлег, мы уже долго едем, — сказал тёмный, указывая магистру Хаенору, куда надо ещё проехать.       Мальчишка рядом с ним удивленно поднял голову вверх, утыкаясь затылком мужчине в грудь, и с вопросом в бирюзовых глазах посмотрел на него, а после повернул голову в сторону мага, ожидая его вердикта. Впереди по правую руку должны были быть болота, а там много всякой нечисти. Мало ли что вылезет ночью из трясин, но он тут ничего не решает — как скажут, так и будет.       — Надо быть осторожнее. Кочевники могут бродить здесь, — сказал маг, после чего поскакал по указанному направлению.       На самом же деле до болот отсюда было довольно-таки далеко — несколько дней пути, к тому же леса Белого Колдуна ни за что не пропустили бы нечисть даже к равнинам, хотя предосторожности лишними не бывают. Да и кочевники — народ суровый, а чужаков, нечаянно подвернувшихся им, ждала лишь одна судьба.       Спустя некоторое время компания вышла на небольшую поляну, а невдалеке слышалось журчание ручья. Значит, можно было и умыться после долгого дня пути. Маг спрыгнул с лошади, стал поправлять свою длинную мантию. Следом за ним спрыгнул и эльф, помогая слезть мальчику.       — Детёныш, иди и поищи хворост, — велел тёмный, стоило только ногам полунага встать на землю. После этого эльф кивнул заинтересованному взгляду мага, расседлывающему лошадей, и удалился в лес.       Получив разрешение от мага, Шаз поспешил в лес. Он довольно бодро набрал хворост и притащил его на полянку, после чего нырнул обратно в кусты, продолжая набирать необходимый для костра хворост. Он провозился недолго, после сложил топливо для огня так, чтобы он дольше горел и лучше зажигался. Маг с помощью заклинания поджёг получившийся шалашик, а мальчишку отправил к ручью за водой, вручив ему котелок.       Через некоторое время вернулся и дроу, притащив с собой двух подстреленных зайцев, а маг натаскал еловых лап, устроив некое подобие ложа — целых два. На немой вопрос полунага он ответил, что Дей Рьен будет спать на дереве.       Мальчик совершено по-детски поднял голову наверх, уставившись на толстые ветки деревьев, что были видны в густых кронах, после чего кивнул и поплелся помогать готовить ужин. Что-что, а готовить он умел замечательно — не раз и не два помогал и подрабатывал поварёнком на кухне, и знал много хороших рецептов, да и готовка ему очень нравилась. После того, как дроу распотрошил зайцев, он натёр мясо растолчёнными травами — самыми обычными, но которые добавляли мясу вкуса. В травах, особенно лесных, он тоже разбирался, мог сказать, какая для чего, а какая травка ядовитая, так что с этим проблем не возникло. Из трухи, что вывалили из зайцев, полунаг предложил сварить бульон или суп. В любом случае, жареное мясо было вкуснее вареного, а печень, сердце и желудок, тоже довольно вкусные.       — А ты смышленый, детёныш, — хмыкнув, неожиданно похвалил его, тёмный эльф. — Тебя как звать-то?       — Шаз, — ответил удивлённый от неожиданной похвалы мальчишка.       — Какое странное имя, — удивился дроу. — А я — Дей Рьен. А чего это понадобилось этому снобу, — кивок в сторону греющегося у костра мага, — от тебя?       — Я пытался украсть у него деньги и книгу с драгоценностями, он меня поймал за руку и велел присягнуть в службе магической клятвой. Или это, или он бы меня убил, — отозвался мальчишка, поворачивая самодельный вертел с зайцем другим боком, чтобы мясо не подгорело.       — Чтоб их, этих магов, — презрительно хмыкнул Дей Рьен. — Чёртов белоручка, привык уже, что ему прислуживают. Ты хоть знаешь, куда мы направляемся?       — Нет, — Шаз отрицательно покачал головой и подполз ближе к огню. Все же ему было холодно, а солнце уже склонилось к горизонту, и через меру, может, чуть больше, вокруг станет темно. — Мне все равно, главное, чтобы кормили, а там пусть хоть на край света, — мальчишка пожал плечами и приподнялся, помешивая варящийся суп в котелке.       — Не обольщайся особо на этот счёт, — темный встал, стал разминать мышцы. — Хаенор — чёрный маг, он попользуется тобой, а после и бросит.       — О чём вы там шепчетесь? — недовольно спросил магистр, в это время копающийся в одной из своих сумок.       На свет он достал пару простынь — по видимому, ими предстояло сегодня укрываться — бросил их на еловые лапы.       Наг с тоской проследил за действиями хозяина, но ничего отвечать не стал ни магу, ни дроу. Он понимал, что, скорее всего, Дей Рьен прав, и вскоре маг выбросит его, возможно, уже даже в ближайшие дни — всё же пользы от него никакой, и вскоре это поймут, оставив его где-нибудь, сняв обет. Но мальчишка не мог поступить иначе. Его бы убили тогда в гостинице. А так он хотя бы немного дольше проживет, может, даже успеет нормально наесться, как сегодня утром, ведь подобное выпадает ему нечасто. Когда он ел досыта в последний раз, он уже и не припомнит.       Даже если маг и выбросит его, то у него хотя бы будет небольшая передышка, когда не надо будет трястись за свою шкурку каждую минуту, вздрагивать и бежать после каждого шороха, не придётся воровать и выполнять тёмные делишки, рискуя жизнью, не надо будет ползать по могильникам и древним склепам в надежде найти что-то ценное и рискуя нарваться на зомби, призраков или какую иную ожившую дрянь. Даже такой короткий срок безопасности и относительного покоя был отдушиной в его полной страха и ужаса жизни.       Поели они в молчании — каждый был погружен в свои мысли — после чего легли спать, так как к тому времени уже успело стемнеть. Маг и полунаг устроились на еловых лапах, а дроу залез на дерево, повыше, там обвязал себя верёвкой. Засыпать он не собирался — всё же, мало ли что могло случиться. Ночь была тихой и долгой, казалось, что лес замер и чего-то ждёт. Не было слышно даже уханья филина. И это насторожило Дей Рьена. Тёмный неоднократно уже осматривал округу своим особым, эльфийским зрением, и — ничего. Вокруг, казалось, не было даже ничего живого, кроме как застывших исполинами деревьев. Куда подевалась вся живность, было большим вопросом.       Но вскоре произошло нечто, чего дроу совсем не ждал — снова оглянув округу ночным зрением, он увидел стремительно приближающиеся к ним живые точки. Их было много — штук двадцать, и тёмный эльф судорожно соображал, что же делать. Одному ему было с ними не справиться — это уж точно. Если он сейчас разбудит волшебника — не факт, что магистр Хаенор сможет ему чем-то помочь, и он привлечёт внимание тех точек.       Отвлёкшись от своих мыслей, Дей Рьен заметил свет факелов совсем рядом. Нежданные пришельцы окружили спящих мага и полунага. Его к’ярд заволновался, сверкнули его алые глаза.       Пришельцы заметили всхрапнувшего коня, и, уже не скрываясь, кинулись в атаку. Не успевшие проснуться мальчишка и магистр были мгновенно скручены и связаны, белая лошадь Хаенора тоже схвачена, а вот к’ярд… к’ярду удалось вырваться и сбежать. Дроу не смел высунуться — так и остался сидеть на дереве, невидимой точкой наблюдая за действиями… кочевников.