Take You Down.

Светловолосый юноша вальяжно сидел на стуле, закинув ногу на ногу. Оператор перед ним менял слайды новехонького проектора. На экране мелькали не так давно проявленные изображения. Парень внимательно разглядывал открывшийся снимок. На нем изображен мужчина средних лет, от тридцати – тридцати пяти лет, не меньше, с прямыми и достаточно густыми поседевшими бровями, грозно нависающими над светлыми, насколько можно было судить по черно-белому фото, глазами, под которыми залегли темные круги в окружении мимических морщинок. У этого мужчины был массивный, крючковатый нос, выступающий, словно скала, из его профиля. Губы тонкие, четко очерченной формы, плотно сжаты, уголки губ опущены, под ними – широкая челюсть, волевой подбородок. "Ну и мужик, – подумалось Альфреду, когда он в первый раз окинул это лицо взглядом, – удивительно, как он только умудряется оставаться незамеченным с таким лицом наемного убийцы." Мистер Джонс выпрямился и задумчиво огладил лицо рукой. С одной стороны, его радовало, что он с легкостью вычислит русского агента, а с другой – ему совершенно не хотелось встретиться с этим лицом к лицу на задании. Следующий слайд – фото русского агента в полный рост. Телосложение у него плотное, сбитое, несколько лишних килограмм на мышцах добавляют массивности. Рядом с мужчиной стоят две женщины. Одной из них, возможно, уже сорок, другой чуть за двадцать. Обе светловолосые, светлоглазые и не достают русскому даже до плеч. – Это – родственницы агента Ивана Брагински, – начал оператор, – женщина справа – его старшая сестра Катерина Брагински. Альфред переключил взгляд на эту самую Катерину, быстро осмотрев ее силуэт. Полноватая женщина с пышными бедрами и бюстом, низкого роста, чертами лица похожа на Брагинского, но у нее они выражены совершенно по-другому и не выглядят пугающе. Что не скажешь о девушке слева... – Женщина слева – его младшая сестра Наталия Орловски. Эта девушка была значительно выше старшей Брагинской, худощавого телосложения, и с таким же пугающим, колким взглядом, что и у брата. – Да уж, жуткая семейка, – Джонс улыбнулся своей фирменной улыбкой, чтобы показать, что он шутит, и оператор скромно улыбнулся ему в ответ. – Типичное семейство коммунистов. Оба мужчины посмеялись привычной в штабе шутке, после чего оператор вновь сменил слайд. Русский агент стреляет по мишени из пистолета. Лицо собранное, хмурое, руки не смазались – значит, стреляет без единого колебания. Следующий слайд – фото мишени. Все выстрелы прошлись четко по центру, образовав в мишени рваную дыру. Альфред вскинул брови. На его лице вновь появилась улыбка, едва заметная, азартная улыбка. Мужчина становился для него все интереснее. "Огромный верзила, еще и виртуоз по стрельбе, что же дальше? Нобелевская премия?" – американец в своей привычной манере отпускал колкости одну за одной в своей голове, не считая нужным озвучивать их, так как все равно не все оценят его блестящее, как он сам считал, чувство юмора. В дверь темного зала постучали. Альфред пригласил гостя войти, после чего дверь открылась и вошел начальник агента Джонса – мистер Джон МакКейди. – Добрый день, мистер Джонс, – начал привычную беседу мужчина, – вижу, вы уже успели ознакомиться с нашим объектом. Я как раз по этому вопросу. Оператор проектора включил в помещении освещение. Альфред часто заморгал от резкого света, спешно вставая со стула и поправляя свой костюм горчичного цвета. — Рад служить Америке, сэр! – парень снова игриво улыбнулся, шутливо отдав честь. Он единственный в ЦРУ позволял себе столь вольное поведение, однако его редко отчитывали, принимая во внимание его юный возраст и отличительную гениальность. — Вот здесь, – МакКейди указал на папку в своей руке, – находится вся дополнительная информация и еще несколько фотографий. Думаю, они будут вам полезны, мистер Джонс. Через три дня вы вылетаете в Берлин по специальному заданию. Улыбка не сходила с лица Альфреда – он так давно ждал своего по-настоящему серьезного задания, и вот оно! Ему его доверили, и от долгожданной миссии его отделяет лишь изучение материалов и Атлантический океан. Нетерпеливо юноша взял у начальника папку, на которой печатной машинкой было напечатано: "Ivan Braginsky" — Будет исполнено, сэр!

***

Альфред, окрыленный близостью приключений, буквально выбежал из такси и устремился в свой номер в гостинице. Спешно закрыв за собой дверь и отдышавшись, он скинул с плеч пиджак, бросив его в сторону, и запрыгнул на диван, раскладывая вокруг себя документы из портфеля. Разумеется, первым делом он взял таинственную папку. — И-ван Бра-гин-ски, — задумчиво протянул юноша, вглядываясь в черные буквы. Он нетерпеливо разорвал шнуровку папки, извлекая наружу документы. Уже успев насытиться фотографиями русского, он первым делом выудил досье. — Иван Брагински, гражданство: СССР, родной город: Москва, дата рождения: 12 июня 1929 года, — Джонс читал вслух, как и обычно, — мать погибла во время Второй Мировой войны, отец был сослан в ГУЛАГ за хищение, психически неустойчивый человек с тяжелым детством. "Ну, как я и думал. Тяжелое детство, прибитые к полу игрушки... Другого и не скажешь, глядя на его лицо" — пронеслось в голове у парня. — Волосы светлые, глаза светлые, рост: 205 сантиметров, вес: 102 килограмма... — американец удивленно вытаращил глаза, перечитывая строчку еще раз. "Я конечно всего ожидал, но чтоб такое... Да он Гулливер!" Пока Альфред размышлял, как он будет бить русского, если они вдруг сцепятся, из папки вылетела маленькая, затертая фотография. Американец сразу же среагировал на шорох и поднял карточку с пола. На ней была женщина в платке, с простым деревянным крестом на шее, измученным, но ласковым взглядом. Она обнимала мальчика лет десяти, он весело смотрел в объектив и улыбался. У мальчика был такой же крестик на шее, простая рубаха без пуговиц, светлые волосы, прямые брови, крючковатый носик... С трудом, но Джонс узнал в этом мальчишке Ивана. Он задумчиво огладил лицо ребенка подушечкой большого пальца. Сейчас этот малыш уже больше походил на машину для убийства, чем на человека. Когда парень собирал все документы обратно в папку, этот снимок он не вернул, отложив его в сторону. "Что ж, Иван Брагински. И ты тоже человек, чувства тебе не чужды, так что, думаю, я найду на тебя управу." Папка не отправилась обратно в портфель — ведь если на американца нападут среди ночи, первое, что схватят, это портфель с бумагами. Поэтому юноша принял решение спрятать ее под матрас кровати. Уже завтра он начнет собираться к вылету в Германию.