Мой кошмар.

      КенСу боялся оставаться в своей квартире. Тишина и стены давили на него, и, несмотря на то, что он был один, чувство чужого присутствия не покидало его. Первую неделю он ночевал у БекХёна, ссылаясь на то, что вся квартира провоняла краской из-за внепланового ремонта на кухне и невнимательных соседей сверху, что якобы затопили его. Но нельзя же прятаться вечно. Поэтому, когда парень друга вернулся, омеге пришлось искать другое пристанище, а кроме родной квартиры такового не имелось.       Он просил Бека навещать его каждый день или напрашивался в гости сам, лишь бы не оставаться дома. Ночевал в зале, потому что от общей с соседней квартирой стены в спальне веяло чем-то зловещим, и КенСу каждый раз вздрагивал при взгляде на неё. Потом он и вовсе запер эту комнату, вынеся все вещи из шкафа в зал. Ручка двери покрывалась инеем каждую ночь, а из-под щели сильно тянуло холодом.       БекХён знает КенСу как самого себя, несмотря на то, что познакомились они только в институте. Он отчётливо видит, что что-то происходит. Видит каждый раз, как приходит в гости. КенСу радуется, как ребёнок, облегчённо выдыхает и постоянно перебегает коридор, словно боится в нём задержаться. Он канючит остаться на ночь или побыть ещё чуть-чуть, чего никогда не было. Соглашается на всё, что не предложат и самое странное: самоуверенный и бесстрашный омега теперь вздрагивает от любого шороха и прикосновения. И это, пожалуй, единственное, что БекХён не может объяснить.       Когда КенСу покидает квартиру, он точно знает, кого встретит. Сосед появляется из ниоткуда и исчезает в никуда. Но всегда смотрит точно в глаза, слишком пристальным взглядом. Омега старается игнорировать его. Просто отворачивается и просто бежит. Хотя ноги трясутся, а сердце бьётся в ушах.       ЧонИн красивый. Даже слишком. Если бы не всё, что случилось, КенСу бы влюбился, потому что альфа идеальный. Словно он вышел из его головы, или кто-то прокрался в подсознание и выудил этот предел мечтаний. КенСу не знает, как ещё его можно назвать. Только вместо восхищения он боится его до чёртиков и ни о чём кроме «где спрятаться» думать не может.       В его голове крутятся прошедшие события ночного кошмара, но кошмара ли? И он до сих пор не может понять, почему проживает эти дни второй раз. И что случится с ним, когда они подойдут к концу…       Одиннадцатого декабря КенСу задерживается на учёбе и возвращается поздно. Улицы в его районе уже пустеют, а фонари тусклы до безобразия. Он идёт по проулкам и детским площадкам, кутаясь сильнее в шарф от промозглого ветра. Снега нет и в помине. Качели скрипят натужно и жутко. Деревья размахивают ветвями, а одинокий столб с самопальной лампой моргает и противно гудит.       Омега минует дорожку и тротуар, заходя на территорию многоэтажки, когда резко наступает тишина. Он останавливается, понимая, что что-то не так. Поднимает глаза и осматривается, видя пустой дворик и бурую железную дверь впереди. Делает шаг и замирает вновь, слыша дыхание позади. Оно ровное и чистое, поэтому голос звучит по-другому, но его нельзя не узнать.       «Боишься?»       КенСу тут же срывается с места и, не оглядываясь, бежит к двери, проводит карточкой и влетает внутрь, захлопывая её. Он не ждёт лифта, а несётся по лестнице, задыхаясь, на пятый этаж. Звенит ключами, когда отмыкает дверь и замыкает её же на все замки. Разувается и пятится назад, упираясь в стену. Дыхание сбито, сердце шалит, колени трясутся. Когда через пару минут до ушей доходят глухие неторопливые шаги, всё разом замолкает внутри, и даже сердце перестаёт биться. КенСу на цыпочках крадётся к глазку и смотрит, настороженно. У противоположной двери стоит чёрная тень с той самой улыбкой. Она наклоняет голову в бок, и спустя минуту исчезает, поглощённая темнотой квартиры напротив.       КенСу не хочет выходить на улицу последующие дни, но зачётная неделя совсем близко. Три дня тень ходит за ним по пятам. Двенадцатого стоит в толпе идущих людей. Тринадцатого остаётся на автобусной остановке прямо на том месте, где стоял КенСу. А четырнадцатого медленно плывёт позади, и, когда бы омега ни обернулся, всегда рядом. Он лишь немного расслабляется только дома у друга, когда они втроём смотрят кино на большом и мягком диване с чашками горячего чая в руках.       Пятнадцатого декабря КенСу остаётся дома несмотря ни на что. Он замыкается на все замки и сидит почти целый день в зале у окна, наблюдая за мелким стеклянным снегом. БекХён приходит в три совершенно неожиданно, потому что омега просил не навещать его сегодня. Они сидят на кухне, вяло переговариваясь и попивая чашку за чашкой. КенСу нервно посмеивается над редкими унылыми шутками и дёргается каждый раз, когда слышит гудение лифта и стук поскрипывающих дверок. Друг периодически делает булку с мёдом и теребит край скатерти, рассказывая что-то о совместном быте с ЧанЁлем. Но КенСу пропускает всё сказанное мимо ушей.       В шесть по тишине квартиры разлетается звон, и в омеге что-то обрывается, падая вниз. БекХён неторопливо шаркает тапками к двери и спустя секунды распахивает её настежь, рассматривая красивого смуглого парня с коробкой из кондитерской. - Я – сосед из квартиры напротив. У меня не было времени познакомиться раньше…       БекХён улыбается уголками губ и отодвигается в сторону, пропуская того внутрь. Замыкает замки и плетётся на кухню рассказывать о нежданном госте.       Омега немеет от внутреннего ужаса, когда на пороге маленькой кухни возникает альфа, чьи глаза он видел в кошмаре. Тот лукаво улыбается и ставит подарок на край стола, неловко переминаясь, и ерошит волосы на затылке, будто стесняется и не знает, что сказать. Бек улыбается ярче и хочет посадить его на стул, но в прихожей разливается трель телефона, и он выбегает прочь, не успевая того сделать.       Альфа вмиг серьёзнеет и заметно вытягивается, склоняя в уже привычном для омеги жесте голову. - Как думаешь, ЧанЁлю понравятся пирожные? – Вновь та улыбка.       КенСу охает и боится собственных мыслей. В коридоре тишина и шёпот, которые сменяются вознёй и обещанием скоро быть. Через пару минут Бек влетает в комнату, засовывая в сумку вещи и заматывая вокруг себя шарф. Он немного напуган и быстро тараторит под нос: - Тренер звонил. Чан в больнице. Я побежал. - Я с тобой! - Нет. Я один. Завтра позвоню.       Друг звенит ключами, обувается впопыхах и, когда собирается выпорхнуть на лестницу, останавливается альфой, который протягивает принесённую с собой коробку. БекХён благодарит и срывается вниз, а парень закрывает дверь и медленным даже ленивым шагом возвращается на кухню. КенСу так и сидит, побелев ещё на три тона. Его сердце бешено колотится и он готов упасть в обморок. ЧонИн останавливается в проёме и опирается спиной на откос. - Думал, спрятаться здесь?       КенСу вздрагивает и тихо сгибается, подбирая ноги ближе… - Уйди, пожалуйста. - Не могу. Ты решил, что выгнал меня отсюда, оставил снаружи, но я живу здесь. - Пожалуйста…       ЧонИн отталкивается и делает шаг вперёд. Руки от кончиков пальцев темнеют, стоит подойти ближе, и волосы насыщаются чернотой. Он опускается перед ним на колени и поднимает голову к себе, чтобы видеть чужие глаза. Омега наблюдает, как последние светлые участки исчезают, и задыхается от страха, утопая в бездне напротив. По его щекам начинают течь крупные жгучие слёзы. Он так устал бояться… - Не нужно. Перестань.       Его легко поднимают на руки и прижимают к себе, как маленького ребёнка. Несут в коридор, а там и в комнату, где все вещи на полках, и вешалки забиты одеждой. Забираются на середину широкой кровати, устраивая хрупкое тело на своих коленях, и замирают. - Я всё ещё холодный… не живой.       Ледяной палец касается затылка КенСу и кружит над верхними позвонками, вырисовывая что-то. Омега морщится от жалящей боли и утыкается лбом в широкую грудь. Альфа наклоняется к уху и проводит по нему кончиком холодного носа, а потом целует место своей метки. - Ты чувствуешь вместо запаха все мои ужасы и кошмары, на которые я только способен, не видишь их, но ощущаешь так же чётко, как я тебя в своих руках. Я так устал быть только страхом.       Его пальцы скользят по острым лопаткам и позвонкам вниз, он забирается под просторный свитер и ведёт дорожку вверх по нежной тёплой коже. КенСу дрожит, не понимая, что происходит. Свитер плавно стягивается прочь, и взгляды пересекаются. Омега жмурится и старается вырвать руки, но ему не дают. ЧонИн опрокидывает его на спину и нависает сверху, кротко целуя подбородок. - Ты единственный, кто заметил меня.       Футболка на широких плечах тлеет красным и вспыхивает, тут же растворяясь в воздухе, как и вся остальная одежда. КенСу вздрагивает от этого зрелища и сжимается, стараясь спрятаться. - Ты питал меня своим волнением. Беспокойством. Тревогой. Я смог прикоснуться к тебе.       Губы порхают по шее, заставляя мурашки бегать по телу от морозных поцелуев. Вишенки сосков замерзают от чужого дыхания и языка. Чёрные пальцы изучают изгибы тела и оглаживают мягкий живот. - Ты думал обо мне, и я становился сильнее.       Альфа разводит ноги омеги и опускается между, прижимаясь щекой к тёплой коже живота и поглаживая её кончиками пальцев. -Я смог пойти за тобой. Только за тобой… Поделись теперь со мной своим теплом.       КенСу смотрит в потолок и не понимает своих чувств. Его кожа замёрзла, но он горит изнутри. Пламя вырывается на поверхность, в поисках того, кто в нём нуждается. Он опускает глаза и встречается с чёрными пустыми угольками. Он не видит, что в этой пустоте находится. Его рука непроизвольно тянется к чужим волосам и зарывается в их льду, давая разрешение на всё.       ЧонИн подтягивается на руках к лицу КенСу и целует, наконец-то получив вольную в своих действиях. Губы омеги горячие, немного обветренные и прокусанные с внутренней стороны до крови. Альфа упивается этим и не даёт отстраниться дольше, чем на вдох. Домашние штаны летят на пол вместе с оставшейся на КенСу одеждой, прежде чем два тела скроются под большим пуховым одеялом.       ЧонИн входит медленно, растягивая удовольствие. Сжимает бока и не отрывается от чужих губ. Он делает всё аккуратно, но страстно. Меняет несколько раз позы, нежно поднимая и опуская омегу, и постоянно прикусывает его нижнюю губу. Тот хнычет, испытывая дискомфорт, но в конечном итоге расслабляется и плывёт по течению, ведомый своим альфой. Метка особо сильно жжёт, причиняя боль, граничащую с удовольствием, но после сцепки она затихает, проявляясь в красивых тёмно-серых, как кожа альфы, узорах.       Когда утром КенСу открывает глаза, на календаре шестнадцатое декабря, а рядом лежит ЧонИн. Смуглый с шоколадными волосами и невероятно горячим телом. Его руки держат тонкую талию в своём плену, а губы соприкасаются с меткой, и когда он чувствует, что из его объятий стараются выскользнуть, прикусывает кожу. - Я – твой кошмар. Прекрати от меня бегать.