Напролом

Порой самыми приятными ощущениями для человека являются гордость и радость, когда он смог на кого-то повлиять, помочь осознать другим людям вещи, в которых ошибаться ни в коем случае нельзя. Такие вещи могут быть нравственными понятиями, мнениями о таких вечных понятиях как добро, человечность, вера и надежда. Они необходимы, потому что зачастую без них люди слишком рано взрослеют и окунаются во тьму без единого просвета, где жизнь становится серой и унылой. К сожалению, людей, которые слишком рано потеряли веру и надежду, в нашем мире очень много. Происходит это из-за слабого, ведомого духа, который нуждается в помощи извне, но вынужденный тонуть из-за того, что помощи поблизости не оказывается в нужный момент. Это сравнимо с человеком, тонущим в море, но не умеющим плавать. Наруто была рада оказаться этой самой помощью для малыша Инари. - Ты молодец, Инари, - широко улыбнулась девочка и показала поражённому мальчику большой палец. Победить тех двух наёмников было очень просто даже в одиночку: достаточно было применить Каварими но Дзюцу, чтобы спасти малыша от расправы вспыльчивых головорезов, и Каге Буншин но Дзюцу, чтобы вырубить их. Наруто была рада, что наткнулась на того мёртвого кабана в лесу, потому что это дало понять, что Цунами и её сын в опасности. Подоспей она чуть позже, могло случиться непоправимое. Узумаки облегчённо вздохнула и вновь посмотрела на шокированного мальчика, что не сводил с неё поражённых глаз. Тотчас же вспомнились те ужасные слова, которые она говорила ему, желая пробудить в нём злость, заставить поменять своё мнение хотя бы для того, чтобы не слушать её, Наруто, нравоучения и обидные прозвища. Куноичи неловко посмеялась и опустила глаза. - Прости меня, Инари. Не следовало мне так резко разговаривать с тобой. Но вот знаешь, хоть я и чувствую вину, а будь у меня возможность иначе расшевелить тебя, мелкого взрослого, ни за что не воспользовалась бы! Потому что сам ты ничего не знал обо мне, говорил свысока… В общем, прости Наруто Узумаки. Её иногда заносит. Какаши, думаю, рассказал. Наруто подошла к изумлённому мальчику и взъерошила его тёмные волосы, широко улыбаясь. - Ты очень сильный и храбрый. Твоей маме повезло, что ты есть у неё. Губы мальчика стали подрагивать, а глаза слезиться. Перед глазами то и дело вставал образ самого дорогого ему человека, настоящего героя, которого он потерял. У него была такая же широкая и добродушная улыбка, как у этой странной куноичи. А может быть, у Наруто она была ещё ярче и шире. Инари изо всех сил старался сдерживать слёзы радости и облегчения, но они упорно продолжали течь по его щекам. Видя, как мальчик воротит лицом и старается не смотреть на неё, Узумаки снисходительно улыбнулась и присела на колени перед Инари. - Когда ты счастлив, слёзы – это не то, чего следует стыдиться. Инари вздрогнул и, увидев раскрытые объятья Наруто, осторожно обнял её, но так и не показал своих слёз, утерев их рукой. Он по-настоящему улыбнулся Наруто, и та сделала то же в ответ. Всё-таки детские сердца – это, действительно, глина, из которой при должных старании и упорстве можно сделать поистине прекрасное изделие.

***

- Хидзюцу! Макьё Хёсё! – прогремел юношеский голос над мостом, ещё не сломавшийся и не огрубевший, однако производящий должное ниндзя впечатление. Саске Учиха оказался внутри техники напарника Забузы. Со всех сторон сыпались на него ледяные иглы, и он не мог избежать всех попаданий даже со своей скоростью и манёвренностью. Благо, противник не солгал: убивать он Саске, действительно, не желал. Об этом свидетельствовали те же самые иглы, что не попадали по жизненно важным точкам. Однако даже при таком раскладе победить ойнина будет тяжко в одиночку. К своему удивлению, Учиха осознал, что не прочь присутствия шумной Узумаки рядом. Краем уха Учиха смог услышать, что Сакура вздумала оставить заказчика одного. Саске нахмурился. Неужели из-за своей глупой влюблённости девчонка готова допустить смерть Тадзуны? Она же самая умная ученица Академии их выпуска. Саске не мог понять, почему мозги у этой умной и способной девчонки отключались всякий раз, стоит ей увидеть его, Учиха? Она бросила в напарника Забузы кунай. Разумеется, успехом это не увенчалось, так как мальчик сумел остановить оружие, однако сюрикен, пущенный из кроны высоких деревьев, что плотно примыкали к недавно построенному мосту, смог поцарапать безликую маску противника. Конечно, это была неугомонная Узумаки, усмехнулся Саске и стал ожидать её появления. Однако девочка не спешила заявлять о своём присутствии. Учиха готов был отдать руку на отсечение, что девчонке не терпится заорать, привлекая к себе всеобщее внимание, и обратить на себя все взгляды. Из разных сторон в ойнина летели сюрикены и кунаи, пускаемые, очевидно, теневыми клонами, но он продолжал удерживать Саске в ловушке. Поняв, для чего Наруто не спешит показываться и всеми силами пытается отвлечь напарника Забузы, Учиха тотчас же поднялся с земли и начал применять свои техники на демонические зеркала. Вскоре Забузе и ойнину надоело это представление. - На семьдесят градусов, - провозгласил мечник, и сенбоны ойнина обрушились на дуб, что рос в указанной стороне. Послышалось, как иглы воткнулись в дерево, а после звук падения полена. Замещение, смекнул Саске и увидел Наруто Узумаки, появившуюся на мосту и немного запыхавшуюся. Она нагло ухмыльнулась, поздоровалась: - Привет, дядька-туман и мелкий врун! После она продолжила нападать на зеркала снаружи. То же самое делал Учиха внутри. Забуза, понявший, что затеяли дети, и прикинувший, через какое время в таком случае спадёт техника его напарника, метнул в Наруто сюрикены, приправленные, очевидно, чакрой, так как неслись они на куноичи очень стремительно, буквально разрезая густой туман. Отбили эти сюрикены сенбоны. - Забуза-сан, позвольте мне самому с ними разобраться, - раздался голос мальчика в маске. Смутно знакомый Наруто голос. Воспоминания о нём жужжали в её голове, словно скопище назойливых мух, захватывающее внимание и не желающее оставлять человека в покое до тех пор, пока он не прихлопнет противных насекомых. В данном случае, пока Наруто не вспомнит голос, и ощущения не уйдут. Узумаки помотала головой и продолжила самозабвенно обрушивать свои удары на зеркала. В конце концов ойнин вылез из одного зеркала и смог ухватить за ногу неосторожную Наруто, затаскивая её внутрь ловушки. Тотчас на неё обрушились сенбоны, но от некоторых Наруто смогла увернуться в падении. - Чёрт, не вышло, - выругалась она, приземлившись рядом с Саске. – Но мы можем… - Разбить зеркала или заставить их таять, - закончил за Наруто Учиха и приготовился идти в атаку. - О, Учиханный мысли читать научился? – усмехнулась девочка и приготовилась создавать клонов, по одному на каждое зеркало. - Несложно читать то, чего нет, - ухмыльнулся Саске и создал огромный огненный шар, направляя его на оригинал, что был в зеркале. Уловка не сработала, и стоило огню развеяться, как сразу клоны Наруто стали пытаться разбить зеркала. Это тоже не помогло, и ребята только заработали ещё больше сенбонов, которые воткнулись в их тела. Напарники зашипели и посмотрели на ойнина, который с поразительной скоростью перемещался из одного зеркала в другое. - Знаешь, девочка, у нас происходит битва куда более важная, чем ты думаешь, - произнёс противник с непонятной интонацией. – Наши мечты столкнулись. И мы стали борющимися друг с другом мечтателями. Даже интересно, что из этого выйдет. К слову, сегодня необыкновенно печальное небо, не находишь?

***

Позже Наруто и Саске стали упорно целиться в то зеркало, на которое, по словам Узумаки, снаружи обрушился её самый сильный удар. Но вскоре ойнин подлатал его, поэтому и эта хитрость не смогла помочь ребятам. Они упорно продолжали избегать сенбонов, но те, как разозлённые осы, преследовали их огромным полчищем и жалили, жалили, жалили. Учиха старался поспевать за стремительными движениями оппонента, уследить за ним, и вскоре почувствовал, как стал видеть лучше, больше, ярче. Словно чакра собиралась в его глазах и преображала мир вокруг, делая его более медленным, менее стремительным – таким, за которым Саске смог бы уследить, угнаться. Очевидно, то же заметил и противник, потому что в тот же миг поменял стратегию и бросил два сенбона, попавшие в лодыжки Наруто и серьёзно повредивший. Девочка, не в силах контролировать ноги, упала на землю. Потом она пыталась встать, но нижние конечности упорно не слушались. Ойнин устремился на неё, готовя оружие. Поняв, что увернуться она не сможет, Наруто всё равно попыталась встать, и это не вышло. Она зажмурилась и отвернулась, когда туча сенбонов устремились в её сторону и вознамерились убить. Однако прошло несколько секунд, за которые она уже должна была ощутить, как тело её становится подушечкой для булавок, но не было острой боли в каждой клеточке тела. Зато послышался судорожный вздох и страшный звук льющейся тягучей жидкости, капли которой, как показалось Наруто, чересчур громко ударялись о землю. Узумаки открыла глаза и увидела, что подушечкой для сенбонов стал Учиха Саске, прикрывший её собой. И это его кровь, хлещущая изо рта, ударялась о землю и заставляла Наруто вздрагивать. - Наруто… убери своё… лицо от меня… перестань смотреть… если продолжишь так… глупо выглядеть... - Саске трудно дышал, запинался на каждом слове. Узумаки удивилась, как у него вышло сказать настолько длинную фразу. - Учиханный, эй, какого чёрта ты делаешь? – сама Наруто говорила с трудом, чувствуя, как непонятное, горестное ощущение наполняет всю её, встаёт поперёк горла и мешает словам прорываться к выходу, срываться с её языка. – Саске, зачем?.. - Глупая… до невозможности. Усаратонкачи… мы связаны. Ты сама… согласилась с этим. - Я не просила меня спасать, дурака кусок! – Наруто закричала, и слёзы полились по её щекам. Саске начал падать. Узумаки тотчас среагировала, поймала его. Она попыталась держать его как можно аккуратнее, бережнее прижимать к себе, а попутно слёзы её капали на него. Узумаки попыталась, как недавно это делал Инари, утереть их, но они не кончались. От отчаяния Наруто заревела так, как никогда в своей жизни. Даже тогда, когда узнала, что она сирота, когда каждый отвергал её, когда в её жизни не было ни одного друга, а дома её ожидала лишь пустота и одиночество. Так горько ей не было даже тогда, когда она проиграла в драке с несколькими мальчишками. Наруто не знала до этого момента, что что-то на свете может настолько больно ранить, настолько разорвать сердце. На её руках умирал друг, и от этого она не могла отшутиться. - Не думал, что… ты можешь плакать, - усмехнулся Саске. – Ты же… как мальчишка: всё… терпишь обычно. Сейчас-то… зачем плачешь, идиотка? - Придурок Учиха, бесишь! Даже сейчас ты умудряешься делать это. - А вдруг… ты потом… забудешь?.. Он не договорил. Саске чувствовал, как последние крохи сознания улетучивались, оставляя на своём месте приятную, пустую негу. Учиха поднял руку, опустил протектор Листа Наруто и дотронулся до лба напарницы, оставляя на ней неровный кровавый след. Наруто показалось, что он попытался стереть что-то, давя на центр лба. Потом и рука его безвольно упала. Ойнин что-то говорил о том, что Саске достоин уважения, что такова судьба всех ниндзя, но Узумаки не слушала его. Она упорно вглядывалась в ещё более бледное, чем обычно лицо Учиха и ожидала, что тот поднимется на ноги и объявит всё это шуткой, а саму Наруто обзовёт как-нибудь. Это же Учиханный, говорила себе под нос куноичи, у него всегда не было нормального чувства юмора. Куда уж ему до неё, Наруто, самой непредсказуемой и шумной куноичи Конохи! Но Саске не стремился исполнять желание Узумаки, продолжая лежать у неё на руках, окровавленный, поверженный. Да его гордость одна должна заставить подняться на ноги! Он не может проиграть какому-то самозванцу-ойнину! Потом внутри взыграла злоба, ярость, ненависть – все те чувства, которым Наруто никогда не давала вырваться на волю, которые закрыла на замок в тот день, когда решила стать Хокаге, помогать людям. Она почувствовала, как исцеляются её раны, а сенбоны буквально сами падают на землю, вытесненные регенерирующимися тканями и кожей. Узумаки аккуратно положила Саске на землю, а сама, объятая красной чакрой, поднялась на ноги. Она слышала голос Кьюби, но не разобрала его слов. Она бросилась на ойнина, и начался бой, более ожесточённый, чем предыдущий, более устрашающий и внушающий страх. Зеркала бились от каждого прикосновения девочки, а всполохи чакры заставляли их таять. В отчаянии противник бросал всё больше и больше сенбонов, уже не особо заботясь о том, что они могут задеть жизненно важные точки. Страх перед непонятным существом, в которое обратилась куноичи, был сильнее жалости и сострадания. Однако иглы либо не долетали до Наруто, отражённые потоками чакры, либо просто таяли на лету. Ойнин поражался, насколько изменилась эта девочка. Он и помыслить не мог, что в ней может обитать такая ярость и злоба. Оппонент Наруто попытался быстро перемещаться из одного зеркала в другое, но каждый раз вёрткая Узумаки умудрялась нанести ему удар и сбить во время перемещения. Один удар куноичи был настолько сильным, что разбил маску ойнина, и тот отлетел от разгневанной куноичи, а все демонические зеркала мириадами осколков стали падать на землю, словно пух с деревьев в начале лета. Наверное, в чувство Наруто смогли привести лишь безжизненные, обречённые глаза того самого парня, около которого не так давно она уснула, с которым говорила про небо. Было во всём его облике какое-то необычайное, доходящее до абсурда смирение, что заставило Узумаки недоумевать. Она остановила свою руку с отросшими звериными когтями буквально в считанных сантиметрах. - Ты тот мальчик?.. – прохрипела Наруто, а чакра Девятихвостого вновь стала возвращаться в печать. Бывший противник не ответил. Он увидел неровный след на лбу Наруто, след чужой крови, который там оставил Саске, и странно усмехнулся. Узумаки рыкнула и ударила противника в челюсть, не нанося особых повреждений. Разве что синяк у ойнина после этого останется. К неудовольствию мальчика, убить с такой силой его куноичи не сможет.

***

Наруто с обработанными, перевязанными ранами сидела на пристани, как и в тот раз, когда она и Саске попытались сорвать маску с Какаши-сенсея. Только вот настроение отличалось: в тот раз она была околдована волшебной ночью и опьянена своей сорвавшейся проказы, а в этот раз душу её обуревали эмоции тёмные, душащие, мешающие нормально дышать. Она то и дело шмыгала носом, и было неясно, то ли от вечерней прохлады, то ли душащих рыданий, которым куноичи не давала пробраться наружу. Был вечер. Лес и озеро плотным одеялом укрыл туман, не развеявшийся ещё с битвы на мосту. Солнца не было видно из-за облаков, словно оно стыдилось показываться на глаза девочке. Природа молчала, не было слышно ни единого звука, кроме судорожного дыхания Узумаки. Только иногда старые доски пристани позволяли себе издавать скрип, похожий на старческий голос. Наруто с болью посмотрела на плотную завесу тумана, постепенно укрывающую и её в своих объятьях и вновь шмыгнула носом, готовая рыдать навзрыд. - Даже хвост не удосужился забрать, - проговорила Наруто, и несколько слёз всё же побежали по её щекам, но куноичи поспешила скрыть их. Те страшные события, что последовали за боем Хаку и Наруто, вновь встали перед глазами Узумаки, заставляя плотнее прикусить губу. Хаку просил Наруто убить его, на что та не соглашалась даже тогда, когда он пытался взывать к её чувству отмщения за мёртвого друга. В конце концов, Хаку использовал Шуншин. Чувствуя неладное, слыша звон интуиции, Узумаки закричала изо всех сил: «Какаши-сенсей!» Однако это не спасло Хаку от его участи. До последнего вздоха он защищал единственного дорогого сердцу человека. Потом умер и Забуза, понявший в итоге, что напарник его был не просто оружием, но и самым близким его существом на свете. Наруто спрятала лицо в ладонях, вспоминая осквернённые тела Зубузы и Хаку, покрытые многочисленными увечьями. В тот момент, когда Забуза умирал и мутными глазами жадно искал лицо напарника, пошёл снег, словно последний хотел скрыть с людских глаз это безобразие, спрятать двух ниндзя, дороживших друг другом от всего мира. Никогда ещё Узумаки не встречала человека с настолько чистой душой, как у Хаку. И именно он был обречён умереть. - Это нечестно! – между всхлипами произнесла куноичи. - Усаратонкачи, ты становишься слишком похожей на девчонку. Прекрати, - послышался со стороны дома мостостроителя недовольный сонный голос. Саске, прихрамывая, отчаянно пытаясь удержаться на ногах и не свалиться от усталости, шёл в сторону Наруто с одеялом в руках. Узумаки тотчас подпрыгнула и попыталась помочь ему дойти, но Учиха строго посмотрел на напарницу и сказал: - Только попробуй, Узумаки. Наруто хотела возмутиться, но новый приступ рыданий сковал горло и вновь помешал что-либо сказать напарнику без сопровождения слёз. Куноичи вновь обессиленно села на край пристани и провела ладонью по лбу. Вскоре Саске опустился рядом и накинул на них обоих одеяло. Это действие, его приход и ощущение рядом другого человека заставили Наруто сорваться и просто обнять друга. Тот без слов стал поглаживать Наруто по голове и пустым взглядом смотреть на водную гладь. - Выговориться не хочешь? – задал он вопрос, не переставая успокаивать Узумаки. Та помотала головой и лишь сильнее прижалась к Саске, пряча своё лицо и надеясь, что он не услышит её плача. Учиха слышал, но больше ничего не спрашивал и не говорил. Тошно было обоим детям, но даже так оба чувствовали, что этот момент был особенным. Например из-за того, что раньше никто и никогда не видел, как вечно улыбающаяся Наруто плачет, а высокомерный наследник клана Учиха пытается кого-то успокоить. Позже они пришли назад в дом и легли спать, а Узумаки во сне отчаянно сжимала одеяло Саске, которым тот укрылся. Когда Учиха убедился в том, что напарница уснула крепко, вместо одеяла в её руку он положил свою ладонь.

***

Через две недели, когда все дела с мостом были завершены, бандиты наказаны, а Хаку с Забузой были похоронены в соседних могилах, пришло время покидать старика Тадзуну, Инари, Цунами и всех тех жителей, что оказали помощь в борьбе с Гато и его приспешниками. Наруто уже пришла в себя, чувствуя немую поддержку Саске, который практически всегда находился рядом, Какаши, не упускавшего возможность все эти дни ласково пожурить своих воспитанников (очевидно, он всё-таки сумел привязаться к ним и принять их), Сакуры, всегда обеспокоенно глядевшей на неё и интересующейся её душевным состоянием, Инари, который часто играл с Наруто, пускал с ней воздушных змеев, разрезавших воздух и делавших различные воздушные фигуры и совершающих виражи, Тадзуны и Цунами, баловавших ниндзя домашней едой, сладостями и говорившими с ними – с Узумаки особенно – по душам. Иногда даже те люди, которых привёл Инари на помощь, заходили и благодарили Седьмую команду. Один раз Наруто даже удалось поговорить с Кьюби. Как оказалось, в тот момент, когда Узумаки потеряла контроль над телом, Девятихвостый называл её тупой джинчурики и просто человеком с крайне слабой силой воли и владением над собой. Как объяснил эти действия сам Кьюби, ему будет невыгодно, если с носителем что-то случится. Было по-странному приятно услышать это от демона-лиса. Видимо, Кьюби понял это, потому что в тот же миг обругал Наруто последним словом и сказал убираться и не показываться перед его клеткой в ближайшее время. Наруто ответила какой-то колкостью, и всё закончилось примерно так же, как и в первую их встречу. Благодаря всей этой поддержке и необыкновенному вниманию, а также собственным раздумьям насчёт случившегося Наруто осознала, что теперь уже ничто не будет таким невинным, как раньше, что работа ниндзя – это не только романтика путешествий и подвигов, но и долг, смерть, убийство. Узумаки поклялась, что никогда не станет куноичи, которой будут безразличны жизни людей, однако уже сейчас девочка понимала, что ценность жизни для неё изменилась. Это пугало, но Наруто не намерена была более отдаваться этому чувству. Обесценилась для неё жизнь благодаря Гато и его подручным, которых Узумаки с трудом могла назвать людьми. Но в то же время Хаку и Забуза показали Наруто, как важны узы между людьми. Эти двое помогли Наруто убедиться в том, что шиноби – это не только машины для убийств, как говорят стереотипы. Она была уверена, что навсегда запомнит Хаку и Забузу и всегда будет благодарить за неоценимые уроки, которые они ей преподали. Многие из них она поймёт лишь в будущем, но почтение, уважение и благодарность от этого меньше не становятся. - Наруто, почему ты не плачешь? Ты девчонка, тебе положено, – спросил хнычущий Инари, упорно сдерживающийся. - А ты чего? Ты мелочь пузатая – всегда хнычешь, – задала вопрос Наруто, находясь в таком же состоянии. Расставание давалось им тяжело, и все это видели, но сами Узумаки и внук мостостроителя не желали показывать перед друг другом слабости. В итоге Наруто сдержалась, обняла мальчика и поспешила уйти, чтобы всё-таки не расплакаться. - Когда я вырасту, я тоже стану героем, чтобы защищать Наруто! – прокричал Инари вслед шиноби Конохи. Наруто вздрогнула, оторопело взглянула на мальчика, покраснела и помахала рукой, обещая встретиться в будущем и проверить, исполнит ли своё обещание Инари.