Напролом

Противостояние демонических, звериных глаз и человеческих, хищных красных с вертикальным зрачком и голубых, преисполненных любопытства и присущим, очевидно, всем представителям Узумаки упрямством. А ещё безрассудного, глупого бесстрашия. Ведь как ещё объяснить то, что человеческая девчонка продолжала сидеть в воде перед клеткой Лиса, несмотря на его весьма красноречивые взгляды и не менее красноречивые когти, которые скрежетали о прутья золотой клетки? Кьюби выгонял нахалку и на словах, да только проку от этого действия не было: слова Наруто воспринимались ничуть не болезненно, даже самые колкие и обидные. Девятихвостый, бывший вынужденным наблюдателем и своеобразным «сожителем» Узумаки, заметил, что на оскорбления и тому подобные вещи девочка научилась реагировать довольно спокойно. Будто выстроила стену, не способную прогнуться под самым сильным натиском камнепада бранных слов. Отголоски мыслей Узумаки бледными приведениями иногда забредали в чересчур скромную, по мнению самого Лиса, обитель пленника, и достигали чуткого звериного слуха Кьюби. От этих теней мыслей Девятихвостый узнал, что ничто не может оскорбить эту девчонку, потому что все обидные слова, которые бросались в её адрес, сама она не раз говорила себе в те моменты, когда руки готовы были опуститься от бессилия и отчаяния, а рядом не было друзей, способных успокоить и утешить. Кьюби бы восхитился подобному подходу к всегда лживым словам, как склизкие змеи, нашёптывающим обычно лишь ложные вещи, если бы Наруто не была человеком, чей род демон презирал в принципе, или сейчас эта стена не воздвиглась прямо перед его носом, когда он попытался выдворить куноичи. - Жалкая джинчурики, я сказал тебе убираться отсюда! – снова попытался пустить в ход слова Лис, однако Наруто продолжала буравить его тяжёлым взглядом, где вперемешку с нездоровым любопытством и упрямством смешивалась решимость. – Попросил же не беспокоить меня! Не заявляться сюда некоторое время! Свали! - Мне Ами-сан иногда читала книги, где рассказывалось о сказочных существах, - неожиданно заговорила Наруто, склонив голову. – Я помню, как она рассказывала о кицуне, духах-лисах. - Не интересуют меня сказки, придуманные людьми! - И Ами-сан говорила, что самыми редкими являются кьюби, которые призваны в наш мир, чтобы помогать «заблудшим» душам. И, по рассказам Ами-сан, они были очень сильными и справедливыми, совсем не похожими на злых существ, сносящих целые города. - Больше верь бредням этой сумасшедшей! - Это не Ами-сан придумала, а целые поколения людей. Демон-лис несколько оторопело смотрел на свою джинчурики, хоть и некоторое замешательство не мешало ему язвить и пытаться уколоть Узумаки, которая вела себя довольно необычно. - Если ты ожидаешь, что я буду помогать тебе, подобно этим лисам из басен глупых людей, то ты ошибаешься! – Лис обрушил, казалось, всю силу а прутья клетки, пытаясь их снести. – Я тебе не как те собачки на призыве, которых использует Хатаке. Была бы моя воля, ты была бы мертва уже давно! Наруто хотела было сказать, зачем тогда пытался воззвать к ней, когда сама она не могла контролировать свои действия на мосту и покрылась его ядовитой чакрой, но сдержалась. В прошлый раз, когда она задала его, Кьюби просто выдворил её из своего обиталища и не позволил больше сюда заявиться в течение нескольких дней, которые Седьмая команда потратила на дорогу в Коноху. То ли бдительность Лис ослабил, то ли сама Наруто уличила довольно удачный момент для разговора с ним, когда Биджу чуть меньше ненавидел весь мир, однако провалиться в подсознание у неё получилась. И судя по реакции Лиса, выдворить её отсюда на этот раз ему будет сложно. - Нет, мне не это нужно. И без твоей помощи постараюсь обойтись. - Тогда что тебе нужно, мелкое людское отродье?! - Как тебя зовут? Демон клацнул зубами, закрыв пасть именно тогда, когда поток бранных слов хотел вылиться на Наруто и снести ко всем чертям её непрошибаемую стену. - Ты не удосужилась запомнить?! – однако Лис быстро отогнал некоторое удивление и нехорошее подозрение, решив перейти в наступление. – Кьюби Но Йоко! - Но разве это не просто редкая разновидность кицуне даже среди кьюби? Нехорошие подозрения Лиса оправдались: малявка была умнее, чем сама хотела показывать. - Я не стану говорить тебе своё имя! - Почему? - Ты не достойна знать его, - на удивление спокойно проворчал Кьюби, пристально смотря на свою джинчурики и кладя голову на лапы, устраиваясь поудобнее. Он планировал игнорировать надоедливую девчонку, раз просто выгнать её не выходит. - Почему не достойна? В ответ слышалось только молчание, и виден был всё тот же звериный взгляд хищника в клетке. - Это потому что я человек? То же молчание и чуть приподнятая голова хвостатого. Наруто решила, что угадала. - Но ведь не все люди плохие! - Прочь отсюда, Наруто, - Лиса вымотал этот разговор. Не готов он был к нему с Узумаки, когда ей всего лишь тринадцать лет. – Все вы, люди, ничтожны и слабы. И слова ваши лживы. И обещания пусты. Природа изменчива. Вы постоянно меняетесь и становитесь другими. Джинчурики нахмурилась и медленно встала на ноги и задумчиво посмотрела на воду, которая доходила ей только до щиколоток. Кьюби решил, что хотя бы теперь она его оставить и позволит не видеть её до конца её жизни, однако Наруто вскинула упрямые глаза, словно услышав мысли Кьюби, и уверенно улыбнулась. Лис понял, что чертовски ошибся. Она не оставит его в покое и продолжит приходить сюда. - Я докажу тебе, что люди достойны твоего имени! А пока так и буду звать тебя Кьюби. А может, дам какое-нибудь смешное прозвище. Ты сам нарвался! Наруто задорно рассмеялась и поспешила скрыться за дверью, пока Лис не разозлился и не пообещал выпотрошить её за подобную наглость. Вскоре в своеобразном подземелье стало тихо. Лишь где-то капала вездесущая вода и слышалось дыхание Девятихвостого. У него до сих пор звенели колокольчики смеха Узумаки в ушах, а перед глазами стояла её уверенная широкая улыбка. Хвосты Лиса стали плясать подобно кобрам, а сам он скалился в темноту, ожидая, кто победит в этом противостоянии: вездесущая Наруто или же Лис с многовековым опытом за спиной и иммунитетом к надоедливым мухам.

***

- Фу, снова скисло! – сонное настроение Наруто как рукой сняло, когда она, скорчив забавное выражение лица, достала из холодильника пачку молока и отпила из неё. Только потом она вспомнила, что дома не была около месяца. Конечно, молоко не стало дожидаться её возвращения и решило умереть как можно раньше. - Ами-сан всегда приносила свежее молоко по утрам, - озвучила грустную мысль Наруто. Она думала, вернувшись домой после долгого отсутствия, свыкнется наконец с мыслью, что теперь добрая нянюшка не будет заботиться о ней так, как прежде, что не будет больше её шершавых ласковых рук, которые поглаживали её по утрам по золотистым волосам и делали каждое пробуждение не таким уж тягостным. И следить снова придётся за всем самой. Единственное, что радовало Наруто в этой ситуации, - это отсутствие необходимости есть полезную еду, среди которой были ненавистные овощи. Да здравствует рамен! – провозглашал её желудок нетерпеливым урчанием всякий раз, когда его одолевал голод. Однако это была только одна положительная сторона. В остальном виделись лишь не совсем радужные перспективы: вновь одиночество, дефицит простого человеческого тепла рядом по вечерам, недостаток душевных разговоров, ласкового старушечьего смеха и заботливых укоров. Узумаки помотала головой, пытаясь прогнать навязчивые душащие мысли. Она тяжело вздохнула и посмотрела на настенные часы: было только девять утра. Хорошенько поразмыслив и уверенно улыбнувшись, Наруто одушевлённо произнесла: - Пойду навещу Ами-сан! И угощу её каким-нибудь тортиком!

***

Как и планировала Узумаки, она с гостинцем, купленным в магазинчике около её дома, отправилась прямиком к Ами-сан, надеясь порадовать старушку неожиданным визитом. Та жила неподалёку от резиденции Хокаге, в одном из тех неприметных домиков с зелёной крышей, что обычно не служили главной достопримечательностью города или просто красотой, а были чем-то наподобие выгодного фона, который не бросается в глаза, но и не отталкивает от общей картины. - Наруто! Живая! – воскликнула бывшая няня, как только увидела на пороге своего дома воспитанницу, и кинулась её обнимать, зацеловывая лоб и щёки, ласково поглаживая шрамы-усики, словно только они были доказательством реальности Наруто. От неожиданного порыва няни Узумаки едва не выронила из рук торт. Губы сами по себе расплылись в тёплой широкой улыбке, а глаза начало щипать. Чтобы не дать слезам счастья и облегчения, что где-то её до сих пор любят, пролиться, Наруто в привычном жесте быстро почесала нос и мягко отстранила от себя эмоциональную няню. - Ничто не способно сломить Наруто Узумаки, будущую Хокаге! Я любую передрягу переживу и даже сумею после этого ещё угостить свою любимую няню! Ами-сан, я принесла тортик. Со сливками, как Вы любите. Пойдёмте есть, что ли! Старушка засуетилась и отошла в сторону, пропуская Узумаки в дом и запирая за ней дверь. Наруто и Ами-сан прошли в кухню. Куноичи отметила про себя, что шаги няни стали ещё более тяжёлыми, а движения – экономными и скупыми. Старческое тело было щедрым в движениях только во время объятий. Спина няни ещё больше сгорбилась, а её и без того шершавые морщинистые руки мелко дрожали и пахли лекарствами. - Заметила, небось, что изменилась твоя няня? – ласково поинтересовалась Ами-сан, заваривая чай. – Всё-таки взгляд шиноби очень цепок. Спиной почувствовала его. - Что же случилось, Ами-сан? Вы выглядите усталой, а ведь день только-только начался! – Наруто взмахнула руками, и было в этом жесте что-то непонятное, будто девочка стремилась охватить весь этот день, это утро и явить взору няни, как самое большое чудо света, способное заставить старушку улыбнуться и вернуть её движениям прежнюю раскованность и жизнь. - Старость и внук, Наруто. Я не расту с каждым новым днём, а всё старюсь, милая. Да и сынишка порадовал пополнением в семье. Родился, ты не представляешь, в тот же вечер, как ты на задание ушла. Знаешь, отдушина появилась у меня в тот момент. Боялась я за тебя жутко, когда ты уходила на задание вне деревни. Благо, внучок не позволил много думать. Маленькому нужно было внимание и забота тщательная. А что мой оболтус и жёнушка его смыслят в этом? Сами ещё желторотые больно. Зачем, спрашивается, заводили, если и не готовые были совсем?.. - А как назвали-то? – Узумаки попыталась перебить старушку, потому что тема, видно, была больной, и говорить Ами-сан готова была ещё очень долго. - Реном, - морщинистое лицо няни озарила улыбка. Глаза стали будто неподвижными, устремились они в дубовую поверхность стола. Было видно, что женщина вспоминала лицо внука. – Такой баловник, ты не представляешь. Характер у него больно буйный и капризный. С тобой даже не было таких проблем, хотя ты и была тем ещё сорванцом. Да что уж говорить, до сих пор им являешься. Это меня успокаивает немного. - Почему, Ами-сан? - Потому что ты не меняешься, Наруто. Это так прекрасно! – теряющие прежний цвет глаза увлажнились, и няня поспешила утереть набежавшие слёзы рукавом своей кофты. – Внутри такой же ребёночек, нуждающийся в ласке и понимании. Боже мой, иди сюда, дорогая! Наруто тотчас очутилась рядом с Ами-сан, опустилась на пол, положила свою голову на её колени и обвила своими руками её сгорбленную фигуру. Только няня всегда могла так вот успокоить, почувствовать, что Наруто не хватает тепла физического, порой слишком необходимого. - Только вот что-то надломилось в тебе, Наруто. Чувствую это. А вместе с тем и появилось новое. Поделишься со своей сентиментальной нянюшкой? Наруто уверенно закивала и начала говорить. Чай был забыт на два часа, как и тортик, одиноко стоящий на столе.

***

- Эй, Саске, а давай наперегонки до Ичираку? - Ты не заставишь меня травиться этой гадостью и платить за тебя. Снова. - Даттебайо, какой ты вредный! Давай тогда по крышам сбегаем до горы Хокаге? - Тоже наперегонки? - А как ещё, даттебайо?! Проигравший купит победителю то, что тот захочет и столько, сколько захочет. Побежали, теме! - Стой, усаратонкачи! Примерно так проходил следующий месяц у Саске и Наруто: в тренировках, соревнованиях и посиделках в Ичираку. Поначалу Учиха не желал тратить своё время на крикливую куноичи, однако та была настойчива, и вскоре в глазах стало немного рябить от огромного количества ярких цветов в ежедневной палитре, но, к своему удивлению, Саске совсем не был против этого. И сдался он на милость Узумаки подозрительно быстро. Иногда к ним присоединялась Сакура, не желавшая оставлять предмет воздыхания наедине с потенциальной соперницей, однако позже, увидев, что Наруто и Саске только и делают, что собачатся и соревнуются, потеряла к этому интерес. Она планировала оккупировать возлюбленного вечерами, когда наступало время пар и свиданий, а Коноха в лучах заката становилась по-особенному красивой и романтичной, совсем не похожей на поселение ниндзя. Какаши тоже был довольно частым гостем в жизнях Наруто и Саске. А ещё его излюбленная книжка, за которой Узумаки охотилась порой сильнее, чем за маской джонина. Что удивительно, всякий раз, когда у Наруто выходило уничтожить проклятую книжку, Хатаке умудрялся покупать новую. Откуда у него столько денег?! – кричала в такие моменты в Узумаки завистливая жаба, а кошелёк-лягушка в кармане издавал предсмертный хрип, давая понять, чтобы хозяйка и не рассчитывала купить что-нибудь, кроме рамена быстрого приготовления, в ближайшее время. Что касается самого Саске, тут Узумаки не могла сказать однозначно, что с ним происходило, но что-то определённо происходило! Он часто вызывал Наруто на спарринги или просто ненавязчиво присоединялся к её персоне в толпе. В такие моменты Узумаки не всегда замечала, когда кто-то появлялся рядом. Практически все вызовы Наруто, начиная от соревнования по метанию кунаев и заканчивая поеданием еды, Саске принимал. Джинчурики Кьюби ясно видела, что Учиха более чем доволен её компанией, хоть зачастую тот и был эмоционален, как рыба: смотрит только и иногда открывает рот, чтобы говорить. Кроме того, нельзя было не заметить, что Саске стал позволять Наруто чаще касаться его: класть руку на плечо, трепать его волосы или отвешивать подзатыльники, когда особенно раздражал. Ну, а ещё чаще бить его ногами и руками. Да и сам Учиха, осознанно или нет, стремился получать от Узумаки тепло, которое она растрачивала с завидной скоростью и делилась со всеми, кто просил. Иногда тепло ему это требовалось именно тогда, когда Наруто находилась с другими людьми. Умино Ирука, Какаши-сенсей, Ино, Шикамару и Чоджи, Киба, Конохамару – Саске мало заботился, кто это был. Когда Узумаки была ему нужна, он всё её внимание концентрировал на себе и заставлял её постепенно отходить от бывших собеседников. Чаще всего это происходило, когда Наруто была вместе с Десятой командой. Шикамару откровенно провоцировал Учиху, вынуждая того действовать, т.е. просто забирать Узумаки с собой. Наруто же не совсем понимала, почему Саске отгораживает её от команды Ино-Шика-Чо. Также она не понимала и Нара, который многое позволял с собой творить в присутствии Учихи. Узумаки ловила момент и лезла обниматься. От этого попытки Саске увести Наруто как можно дальше от ленивого гения становились настойчивее. Иногда, не видя альтернативы, Учиха провоцировал Наруто на драку. Это был беспроигрышный вариант отвлечения её внимания от Десятой команды. Узумаки нравилось то, что происходило между ней и Саске. И пусть многого она не понимала, потому что не была сильна в межчеловеческих отношениях и действовала в этом плане интуитивно, она не жалела, что миссия на мосту и освоение хождения по деревьям так сблизили её и Учиху. Иногда ей вспоминались слова Саске о том, что теперь они были связаны. От них веяло какой-то горькой сладостью. Будто бы в будущем всё это выльется во что-то нехорошее, тёмное, однако, даже будь у Наруто возможность обратить время вспять и пресечь их дружбу на корню, она бы ей не воспользовалась. И с горькой сладостью на губах она готова была встречать каждый день и видеть то же хладнокровное лицо Учихи, которое озарялось улыбкой всякий раз, когда Наруто совершала какую-нибудь глупость, по его мнению, забавную, хоть и идиотскую, или же завершая их спарринги, или выигрывая соревнования… К своему удивлению, Учиха находил много поводов улыбаться рядом с Наруто, хоть и не всеми из них он пользовался. В этот раз ребята закончили соревнования в ничью. Именно поэтому было решено, что Саске покупает Наруто рамен, а она ему – то, что он выберет сам и скажет позже. По дороге к лапшичной старика Теучи к ним присоединилась Сакура, тут же начавшая разговаривать с Учихой. Тот был недоволен и раздражён этим, поэтому очень скоро его слова-ветки хлестанули по лицу Харуно. Перепало и Наруто, которую Учиха косвенно назвал более слабой, чем он сам. Однако Узумаки хоть и взбесилась, но скорее просто из привычки, нежели из настоящей обиды. - Саске, Сакура, идите как обычно, будто ничего не замечаете, - обронила Наруто, щуря глаза и бросая подозрительные взгляды на коробку, что резвыми ползками следовала за ней, Саске и Сакурой. - Только не говори, что лишь сейчас заметила их? – Сакура недоумённо посмотрела на Наруто, будто желая убедиться в её здравомыслии и отсутствии слабоумия. - Тс-с-с-с, - шикнула Наруто, двигаясь бочком. – За нами следят ниндзя. Кто знает, где они прячутся. Надо быть начеку. Из-под камня послышалось хихиканье, а вскоре показались и сами шалуны. Как Наруто и думала, Конохамару и его друзья снова захотели поиграть. - Привет, Конохамару, Моэги и Удон! - поприветствовала ребят Узумаки, отдав честь. - Ну, кто так прячется? Ниндзя должен быть тихим, незаметным и хитрым. А ваш камень сразу лишает вас последнего качества, ваш смех – второго и первого. Вот, как себя ведёт ниндзя! Наруто начала перебегать от здания к зданию, пытаясь слиться со стенами, вставала в смешные позы и корчила рожицы, желая рассмешить детей. Те со смехом бегали за куноичи и пытались копировать её затейливые движения. Сакура брезгливо поморщилась, наблюдая за Наруто: как Саске-кун мог сказать, что она, первая ученица потока, Харуно Сакура, слабее Узумаки, местной шутницы-клоуна, ничего не воспринимающей всерьёз и учащей детей какой-то глупости. Она вновь взглянула на Учиху, желая увидеть в его глазах просветление и признание её правоты, однако ничего, кроме лёгкой обиды и ещё одной непонятной эмоции, разглядеть не могла. Ну не мог же, в самом деле, Учиха... умиляться? - Эй, Конохамару! Шиноби не убегают вперёд своего командира! – проголосила, а позже звонко рассмеялась Наруто, догоняя маленького друга. За ней поспевали Моэги и Удон, старавшиеся не выходить из образа сосредоточенный ниндзя. Конохамару раскинул руки, пародируя самолёт и зажмурив глаза. Мальчик совсем не заметил людей, а потому врезался в них и упал, потирая лоб и бурча ругательства, которые выучил благодаря Наруто, под нос. - Больно вообще-то, - послышалось сверху, а после Конохамару за шкирку подняли над землёй. Разумеется, внук Третьего начал размахивать кулаками. – Не люблю детей. Наруто с воинственным кличем кинулась на иностранного шиноби, метя ему в лицо, однако почувствовала под ногами нити. Она перепрыгнула через них, и её кулак всё же достиг цели. Наруто дёрнула головой и опасно оскалилась. - Не смей трогать моего друга! – воскликнула она, тыча пальцем в потиравшего щеку ниндзя. - Ах, ты!.. – тот же молниеносно очутился рядом и приподнял Узумаки за грудки, желая, очевидно, вернуть ей удар, как ему в голову прилетел камень, вынуждая отпустить Наруто. Та отскочила к Конохамару и встала перед ним, готовая защищаться и защищать от двух иностранных шиноби, парня с непонятным свёртком за спиной и девушки - с гигантским веером. - Что вы забыли в нашем селении, суновцы? – спросил Учиха, сидя на ветке дерева и подкидывая небольшой камешек в руке. Вспыльчивый песчаник достал из-за спины перебинтованную вещь, однако пустить её в ход он не успел, так как его пробрала нервная дрожь, стоило услышать безразличный голос со стороны того же дерева, на котором восседал Учиха, к удивлению последнего: - Канкуро, прекрати, ты позоришь наше селение, - парень, к которому обратились, попытался возразить, но был перебит на полуслове: - Меня не волнует, кто это начал. Принеси свои извинения, или будешь убит. Прошу прощение за поведение Темари и Канкуро, - обратился незнакомец к Саске и Наруто, всё ещё готовой обороняться. Названные суновцы покорно склонили головы и пробормотали извинения. - Твоё имя, - требовательно спросил Саске, приземлившись неподалёку от Наруто и сделавшего то же, что и он, Гаары. - Моё? – мило покраснела и промямлила Темари, указывая на себя. - Нет. - Собаку Но Гаара. Назовитесь и вы с этой куноичи. Саске в предвкушении ухмыльнулся. - Саске Учиха. - Узумаки Наруто, - подозрительно ответила Наруто, к которой, судя по направленному взгляду, обращался Гаара. Она продолжала держать вцепившихся в её ноги детей за спиной. Собаку Но Гаара с вызовом взглянул на Саске и неопределённо - на Наруто, чуть ли не рычащую и готовую кинуться в бой за Конохамару и его друзей. - Идём, - песчаники развернулись и пошли прочь от Седьмой команды и команды Конохамару. Позже ребята поговорят с Какаши-сенсеем и узнают об экзамене на звание чунина, а пока Саске будет странно улыбаться, Наруто – успокаивать Конохамару, Моэги и Удона, вцепившихся в её куртку мертвой хваткой, а Сакура – думать, что поняла, почему Учиха назвал её более слабой, чем Наруто.