Ла Синта Роха

       Артур следит за полетом пылинок пристально, так пристально, что ему кажется, что, помимо пыли, в наполненном тёплыми лучами солнца воздухе захолустного придорожного кафе можно разглядеть даже запахи – кофе, яичница с беконом, кексы с ванильным кремом, сигареты, дешёвые, но пахучие духи официантки (и кассира по совместительству)…        - Так что ты думаешь, Кёрклэнд?        Артур теряет из виду пылинку, за которой ему удавалось следить почти полминуты, и переводит взгляд зелёных глаз на точно такие же, только в обрамлении длинных чёрных ресниц.        Сидящий напротив него Антонио Фернандес Карьедо с удивительным для столь активной личности терпением ждёт ответа, оперевшись подбородком о сцепленные домиком руки в коротких чёрных перчатках. Сколько Артур его знал, он всегда предпочитал перчатки любым, пусть даже оставленным в такой дыре, отпечаткам. Впрочем, разыскиваемый в шести странах за мошенничество в особо крупном размере человек может позволить себе такие причуды – Артур, как человек, разыскиваемый в пяти, может это заявить с полной уверенностью.        - Тебе озвучить всё, что я думаю об этом? – уточняет англичанин, спокойно выдерживая непривычный, гипнотически-серьезный взгляд испанца.        - Всё, - лаконично отвечает тот и мурлычет, смешливо на секунду прищурив глаза: - Это должно быть интересно.        - Эта чёртова писулька, - Артур брезгливо приподнял за уголок и уронил обратно на стол конверт с письмом заказчика, - это самое идиотское и самоуверенное послание, что я читал в своей жизни. Однако, - поспешил он добавить прежде, чем усмехнувшийся Антонио отпустит какой-нибудь комментарий, - этот Альфред Моя-фамилия-не-имеет-значения не такой уж и пустоголовый тип. В одном он прав: в этом деле требуется помощник. Не понимаю только, какого чёрта он решил, что на эту роль как нельзя лучше подходишь ты. Ты же сущий идиот с помидорами вместо мозгов.        - Мы оба знаем, что это не так, - обворожительно улыбнулся Антонио.        Артур фыркнул. Они знают, да…        Мошенники – это вообще своего рода элита преступного мира. Мошенник их с Карьедо масштаба – это всегда человек, обладающий высоким интеллектом, познаниями в психологии, умеющий вступать в контакт с людьми и располагать их к себе; человек, разбирающийся в экономике, информационных технологиях, отраслях права, методах работы правоохранительных органов; человек, отличающийся изобретательностью, способный к неординарным поступкам и быстрой реакции в конкретных условиях, актёрству и искусному блефу; человек, психологически устойчивый, наблюдательный, смелый, ловкий, чуткий.        Словом, человек с помидорами вместо мозгов никак не может быть мошенником, но…        - Только идиот мог так наследить в Италии, - высокомерно заявил Кёрклэнд, - и попасть в розыск в ещё одной стране.        - Я просто настолько обаятельный, что меня невозможно забыть, - непринужденно улыбнулся Антонио.        - Образ жизнерадостного умственно отсталого прибереги для тех, кого берёшь в обработку, - раздраженно дернул плечами Артур.        - О, так ты уже не считаешь меня идиотом? – заметил испанец, но серьёзное выражение лица все-таки вернул, не удержавшись от шпильки: - Ты слишком раздражительный для человека нашей профессии.        - На работе я себя отлично контролирую, - огрызнулся Артур и, хлебнув почти остывшего чаю, произнёс: - Мы отошли от главной темы. Альфред, или как там его по-настоящему зовут…        - Он пишет, что заплатит только за совместную работу, - закончил за него Антонио.        - Ты и я, - зачем-то уточнил Артур.        Повисло напряженное молчание, которое за незатейливыми песенками, льющимися из стареньких колонок, никто кроме них и не заметил. Альфред Неизвестно-кто-и-не-важно предлагал невозможное: двум старым и непримиримым соперникам стать союзниками.        Антонио поднёс к губам чашку с кофе и, мельком взглянув на Артура, сделал глоток. Артур повторил этот манёвр со своим чаем.        Разные.        Они всегда были очень разными. Пожалуй, единственным, что их объединяло, был род занятий. Оба были, без преувеличения, гениальными мошенниками, оба имели свой особенный, проработанный до мелочей стиль, и оба были чертовски азартны. Это их в своё время и столкнуло.        Порой Артуру казалось, что он готов придушить этого проклятого испанца голыми руками за одну только его идиотскую улыбочку, с которой тот уводил у него из-под носа куш за кушем, а порой – что он без колебаний осыпал бы этого смешливого дьявола с ног до головы какими угодно драгоценностями, лишь бы только быть рядом и видеть в мелочах его аферы.        Антонио бесконечно раздражал его своим прекрасным английским с отвратительнейшим, по мнению Артура, испанским акцентом – и что чарующего слышали другие в раскатистом и сильном «р», слишком мягком для английского «л», в какой-то бешеной эмоциональной южной интонации вкупе с диким темпом речи?..        Антонио постоянно вызывал желание крепко ему врезать за все его шуточки, издёвки и прочую продукцию излишне острого языка и пытливого ума.        Антонио, черти его дери, так же сильно, как раздражал, его привлекал – Артуру редко когда доводилось встречать столь искусного профессионала и столь достойного соперника.        И вот теперь, после долгих пяти лет пикировок, состязаний в мастерстве и периодических кратковременных «войн», им предлагают работать вместе. Мыслимое ли это дело? Эмоции говорили, при некоторой цензуре: «Решительно нет». Разум, привыкший отодвигать эмоции на задний план, оценивал размер гонорара и спокойно и деловито говорил: «Сработаемся».        Что творилось в голове у Антонио, Артур знать не мог, хотя отчасти догадывался – поэтому для него не стало большим сюрпризом, что испанец вдруг потянулся и произнёс с небрежностью, полной не особенно тщательно скрываемым азартом:        - А что, я бы попробовал.        - Не думаю, что ты вообще осознаешь, за что хочешь взяться, - фыркнул Артур. – Никаких импровизаций и отхождений от плана без необходимости, я этого не потерплю. И план разрабатываем вместе и детально. Вплоть до того, сколько раз и кому ты улыбнёшься, и сколько раз я пригублю виски.        - Я прекрасно это осознаю, - возразил Антонио. – И повторю: я бы попробовал. А ты?        - Исключительно ради денег, - буркнул Кёрклэнд. Нечего испанцу знать, что в глубине души Артуру интересно, что же выйдет из их сотрудничества, если оно, конечно, возможно. – Надеюсь, ты хорошо сыграешь свою роль.        - Если ты сыграешь хорошо свою, - улыбнулся Карьедо, протягивая руку для рукопожатия.        Артур медленно, с достоинством, протянул свою руку. Чёрная кожа чуть скрипнула при рукопожатии – Артур тоже предпочитал перчатки.