Часть 1
Она усталой рукой ставит тяжёлый металлический чайник на плиту, поворачивает ручку конфорки на цифру три. Лёгкий щелчок.
Она идёт по городу, избирая ещё одно место для вечернего отдыха, а уставший от рыбы желудок требует пиццы.Никаких признаков, что чайник вообще греется.
Город тихий, голоса и рёв мотоциклов слишком привычны, чтобы назвать их шумом.Прикосновение пальцев ко дну чайника.
Свободный взгляд на счастливых людей, потом на ресторан слева.Лёгкий ожог.
Пиццерия «Con Lorenso» встречает улыбкой совсем молодого официанта и громким хохотом дородного хозяина заведения.Скоро закипит.
Она садится за крайний столик на улице, перед ней — стекло, за ним — излюбленный пляж.Она садится на стул и ждёт.
Видеть всё в отражении — идеально — никто не знает, что ты смотришь.С нетерпением стучит пальцами по столу.
Официант вряд ли намного старше её, лет восемнадцать, не более. Но он идеальный. Потому что обычный. Никаких зауженных штанов и маек, просто прямые джинсы, чуть болтающиеся на ногах и футболка — белая с широкой серой каймой.Хлопки пузырьков воздуха появляются незаметно, неожиданно заглушая перестук пальцев.
На его запястьях множество фенечек и фирменный браслет кафе.Чайник ворчит.
Его голос низкий и успокаивающий, как и полагает таким парням. А она говорит «¡Grasias!» в три раза чаще, чем обычно, на что он с улыбкой отвечает: «De nada». И оба при этом слишком запинаются и понимают, что для них обоих испанский — далеко не родной язык. Они переходят на «Инглесс» одновременно, пусть она и ненавидит на нём говорить.Чайник начинает насвистывать грустную мелодию.
Ей пора уходить. Счёт приносит уже не он, и она с грустью кидает чуть больше чаевых, чем обязывает этикет.Чайник свистит — пока ещё довольно тихо.
Она оборачивается, пока накидывает джинсовку. Сегодня она тоже простая. Кожаный браслет натёр руку. Он стоит за барной стойкой, делая кому-то эспрессо. Вдруг шоколадные глаза отрываются от чашки, и взгляд находит на ступеньках её.Уже пора выключать, но она слишком задумалась.
Она отходит на несколько шагов, пытается успокоить сердце.Чайник надрывается, истошно свистя.
“Excuse me?” - слышится позади тихий голос брюнета. Она оборачивается.Чайник начинает плеваться кипятком.
“¿Si?” - дёрнув головой, она поправляет себя, - “Yes?” “Can we go for a walk today? After my work. My name is /.../ ”.Она вскакивает и подворачивает температуру.
Логика бьёт по вискам. Ей через пару дней уезжать, и она плохо говорит по-английски.Она берёт чайник за ручку, с трудом двигая.
Пусть он ей и очень сильно нравится. “I'm sorry. I can't”.Чайник насвистывает грустный мотив.
На глаза наворачиваются слёзы. Он грустно смотрит, а меж бровей пролегла морщинка.Чайник почти затих.
Он слишком хороший, чтобы возразить. Он уходит. Она садится на парапет и смотрит на море.На глазах снова слёзы. И совсем не из-за ожога, оставленного каплей кипятка на уже побелевшем пальце.
Темнота накрывает город, она идёт домой.Чайник молчит.
“Мам, привет. Я задержусь здесь немного — у меня подруга заболела". Ложь сладким, но таким правильным комом встаёт в горле.Она отставляет чашку с кипятком и, взяв любимую фенечку, идёт на выход.
Он сидит на парапете лицом к морю. Днём почти нет посетителей. В руках не зажжённая сигарета. Он хочет попробовать. Она касается его плеча.“I need you”.
Протягивает браслет. Он улыбается и откидывает сигарету куда-то назад. Слышится чей-то вскрик. Она смеётся. “It was bad idea,” - он смотрит на браслет и надевает его на правое запястье. - “Thank you. You're wonderful”. “I'm just a girl. But you...” Но он перебивает её, беря тонкие пальцы в тёплую ладонь.“Thank you for that chance”.
Она лишь улыбается, не зная, как сказать, что всё благодаря кипящему металлическому чайнику.
