А вам слабо?

Шоджи шёл по городу, которого вот-вот должны были коснуться первые лучи рассвета. На душе его было легко, несмотря на все события последних лет. Впервые легко за последние годы. Наконец-то он решил что-то для себя, увидел впереди маяк и путь, теперь жизнь обрела настоящий смысл, а душа — цель. Идти, когда знаешь, куда идёшь, было немного проще, чем брести в неизвестности. Альфа прекрасно понимал, что этот путь готовит ему много сложностей и преград, но он пообещал, возможно впервые не для того, чтобы выиграть пари, а чтобы больше никогда не играть с судьбой и людьми. От осознания всего этого в голове стало светло, ушла куда-то безумная муть и пелена, которая застилала глаза почти всю его жизнь. Шоджи уже решил добраться до того заветного места, куда он прятал все свои сбережения, взять их и купить что-то более приличное из одежды. Далее он сбреет бороду и приведёт в порядок волосы. Затем он пойдёт в центр занятости или в какую-нибудь забегаловку, на склад или ещё куда — возможностей было много, если умеешь их видеть. Он будет упорно трудиться не покладая рук, заселиться в общежитие, а может позже даже снимет себе что-нибудь. Всё получиться, теперь обязательно. Душа его пела. На половине пути к парку, где он прятал деньги в дупле старого рассохшегося и неприметного дерева, Шоджи решил срезать дорогу, торопясь как можно скорее начать осуществлять задуманное. Он свернул в лабиринт переулков, тесных улочек, дворов и тупиков. Зная город как свои пять пальцев, он без труда ориентировался в этом хитросплетении городских троп. Заворачивая за очередной угол он налетел на молодого человека. Это был молодой альфа, на вид лет 20-ти, с короткой стрижкой, поджарого и высокого. И вусмерть пьяного. Шоджи опустил взгляд, пролепетал извинения и уже хотел было двинуться дальше, как сильная рука незнакомца легла ему на плечо и крепко его сжала. Он закричал кому-то: — Эй, пацаны! Кажется, я нашёл то, что мы ищем! Из-за угла показалась компания из пятерых человек. Все молоды, подкачаны и пьяны. Все прилично одеты. Шоджи вдруг сейчас вспомнил, что недалеко отсюда есть элитный танцевальный клуб для молодёжи при очень неплохих деньгах. Воспоминание из прошлого. Он и сам там гулял с друзьями... вечность назад? Парень, с которым он столкнулся, продолжал: — На ловца и зверь бежит, верно я говорю? — Да ладно тебе, Минору, это нечестно! — Да, уговор был на того, кого мы выберем! — А этот чем вам не угодил? И вообще-то, мы договаривались, что это будет первый, кого мы увидим свернув во дворы, - отвечал друзьям Минору, всё ещё крепко удерживая Шоджи за плечо. Тот тихо заговорил: — Молодые люди, может я пойду, куда шёл? Отпустите, зачем вам какой-то бродяга сдался? — Ну это мы сами решим! — Да, помалкивай, бомжара! — Понимаешь, дядя, - заговорил с ним нарочито вежливо Минору, державший его. - Мы тут с друзьями поспорили кое о чём, ну ты же понимаешь, мне, как мужчине, не пристало проигрывать пари. Я должен защитить свою честь и всё такое. Просто у тебя сегодня плохой день. Точнее ночь. Ты это понимаешь? — Да... - ответил внезапно похолодевший Шоджи. Его атаковало навязчивое дежа вю, только теперь всё было наоборот. Сердце его сжал когтистой лапой страх. Он прекрасно знал, на что способна компания «золотой молодёжи» в изрядном подпитии, если ей скучно. А способна она на многое. — Да перестань с ним тереть, он же бомж! Ты выполнять спор будешь или перессал? — Пока никого нет, Минору, реально, кончай молоть языком. — Ну что ж... Ты, дядя, только стой смирно, ладненько? Минору с силой отпихнул Шоджи от себя. Тот обязательно упал бы, но другие подхватили его и крепко стали держать с двух сторон. Руки у них были словно стальные — плохо питавшийся, давно не тренировавшийся и бродяжничающий Шоджи ничего не мог против них поделать, даром что бывший спортсмен. Один из парней протянул Минору пустую пивную бутылку, театрально, с поклоном. Минору сделал реверанс и принял её. Остальные пьяно загоготали. Минору обратился к Шоджи: — Как вас зовут, о достойнейший из достойнейших? Назови мне своё имя! — Шоджи, - выдохнул бродяга, от испуга назвавший своё настоящее имя, хотя не представлялся им уже много лет никому. — Шоджи! Великий из великих! Герой наших дней, непростых и смутных от навалившегося прогресса, капитализма, потребительства и культа ватных палочек! Народ опять заржал. Альфа продолжил: — Пусть небо и земля станут свидетелями этого священного акта — посвящаю с согласия короны и благословения церкви преданного сына нашей страны, Шоджи, в рыцари! Минору медленно и торжественно коснулся бутылкой плеч Шоджи, сначала одного, затем другого. А потом случилось то, чего боялся Танака — бутылка со всей силы, с размаху обрушилась на его голову. В глазах альфы потемнело от удара, он услышал, как осколки рассыпались по асфальту, почувствовал, как его отпустили державшие руки, тесно стоящие дома опрокинулись и жёсткая земля ударила его по щеке. Пока он пытался придти в себя, откуда-то сверху слышался смех и восклицания: — Зашибись, отличный удар! — Он аж улетел, охренеть! — Слышь, Минору, а спорим, ты не сломаешь ему руку за 2 минуты? — Бля, давайте спорить! Я хочу реванш! — Без проблем. Постойте на стрёме что ли кто-то вон там, мало ли какой шавке понадобиться заглянуть сюда сейчас. Шоджи пытался сообразить, как ему избежать расправы, как спастись, но мысли путались, лицо заливала кровь, бегущая струйками из под волос. Не успел он и попытаться встать, как кто-то опустился рядом с ним, схватил его правую руку и с силой завёл назад. Шоджи зажмурился, терпя боль, но всё-таки в какой-то момент зарычал. — О, наша жертва оказывается сторожевой пёс. — Выверни лапу псине, пусть поменьше шастает по ночам, где не положено. — В следующий раз будет мирно спать в своей коробке до утра. Руку оттягивали и выворачивали медленно и мучительно. Шоджи не сдержался и вскрикнул. — Сильнее, ну! Резче! — Давай, Минору, чё ты жалеешь какую-то шваль! — Сейчас всё будет, сколько там времени осталось? — 45 секунд. — Не надо, прошу, не надо... Сначала Шоджи почувствовал некое облегчение, будто руку перестали выворачивать и немного ослабили хватку. Но в следующий миг, Минору дёрнул резко и мощно. Послышался хруст кости. Шоджи закричал от боли. — Ну что, господа, я выиграл? — Да, похоже на то. Кажись сломана. — Бля, да ты достал, слышь! Сколько можно выигрывать? Молодые люди хотели реванша. Шоджи почти ничего не понимал, уткнувшись лицом в асфальт, хватая ртом воздух и стараясь не терять сознание. Он потерял нить разговора, но ясно было, что ребята решили покуражиться на полную. Его перевернули на спину, от чего руку пронзила ещё большая, адская боль. Альфа снова вскрикнул, но не услышал своего крика. Он почувствовал удары ботинок по своему телу и вздрагивал, извивался, пытался съёжиться и защититься, но они сыпались на него тяжёлым градом. Ему сломали два пальца на другой, левой руке. Один держал руку Шоджи вытянутой на земле, другой прыгнул на неё. Затем ему сломали нос. Кажется, уговор был с первого удара, но получилось только с третьего. Кто-то проиграл деньги, кто-то выиграл. Шоджи то куда-то уплывал и на него наваливалась успокоительная темнота и бездумья, тишина и отсутствие чувств, то снова выныривал в этот нескончаемый кошмар. Ему подпалили бороду, но потом потушили, облив пивом. Огонь успел лизнуть щёки и подбородок. Затем, пошли совсем крупные ставки. Его схватили за волосы и задрали ему голову. Он увидел лицо одного из издевавшихся, близко. У него были ярко-зелёные глаза. Затем была только нескончаемая боль и агония. Бычок зашипел в его глазу, выжигая его. Кажется, Шоджи кричал, что было мочи, но потом снова провалился в забытьё. Он не знал, сколько пробыл в нём, но когда очнулся, компания была ещё здесь. Страшная боль пронизывала всё его тело. Кажется, весь он был соткан из сплошной боли. Снова посыпались удары. Теперь ботинок было больше и уворачиваться от них не было ни возможности, ни сил. Наконец, они насытились. Шоджи почувствовал на окровавленном лице смачный плевок. Шаги и голоса стихли. Его качало на волнах, медленно и плавно. Дома танцевали вокруг. Земля раскачивалась под ним. Он кашлянул несколько раз, изо рта вытекли сгустки крови вместе с осколками зубов. Он прикрыл один целый глаз и всё пропало. Через час по переулку проезжал с телегой уборщик мусора. Он увидел лежавшего без движения окровавленного Шоджи. Постоял немного над ним, почесав затылок и ушёл. Через 20 минут приехала «скорая». Шоджи был ещё жив, но ничего этого уже не видел и не слышал. Он умер на пути в больницу не приходя в себя.