Тень своих снов

— Валери, дорогая моя, что-то ты сегодня совсем не в духе? Неужели опять пальцы болят? — Френни, я не хотела бы об этом говорить при всех. Вот насмешили! Будто у двух старух могут быть такие секреты, которые стоит скрывать от всех. Даже роман в их годы — уже достижение, повод для гордости. Нашелся-таки идиот, чей мозг окончательно разрушен маразмом… — Меня не стоит стесняться, дорогие дамы. Уверяю вас, все, что коснется моих ушей… — Седрик, я не думаю, что твои уверения кому-то интересны. Не так ли, Валери? В ответ молчание. Поджатые губы. — Все, дамы. Не буду вам мешать. Как говорится, зайду за уголок, и ветер принесет мне ваши секреты. — Что случилось, дорогая? — Френни, я не хотела бы… — Всхлипнула. — Это прямо кара небесная! — Что? — Мой сын. Первенец, надежда семьи… Мало ему было стать моим самым большим разочарованием! Его задержали… — Задержали? — Забрали в полицию! — Голос истерично визглив. — Доигрался! Мотоциклы, эти жуткие сапоги с железными каблуками, куртка с шипами, кошмарный пес! Я говорила… Кто меня слушал? — Валери, милочка… — Живо представил себе, как Френни берет подругу за руку, а сама злорадно посверкивает глазками, представляя, как разнесет эту новость… — Что же случилось? — Говорят, пьяная драка! Дебош! Что еще можно ожидать от Сирила? А ведь он играл как ангел! Душа любого инструмента открывалась ему… Но он бренчал на гитаре, мне назло! И сочинял свои похабные песенки! — Ох, душечка! Уверена, все наладится… — Еще бы! Кто-нибудь из его дружков заплатит залог! Конечно, это буду не я… Или посидит несколько дней. Хорошо бы его обязали где-нибудь работать! * * * * * А в гостиной снова клуб поклонниц «Мистической Британии». Вздохов и ахов стало теперь больше — ну как же, нечаянная радость! Теперь глянцевая физиономия Локхарта скалится экрана дважды в неделю. Вот ведь счастье! Почтенные старушки — будто стая охотничьих собак на пенсии, которым показали фазана. Все на местах, встали в стойку. Подслеповатые глаза светятся восхищением. Разве что слюна не капает. Похоже, в зеркало они смотрятся гораздо реже, чем он. Хотя им-то уже и омолаживающие кремы не помогут. Даже грим не спасет… Френни ласково обнимает за плечи Валери Блэк. — Проходи, проходи, душечка. Тут ты будешь в компании друзей. Не стоит тебе сейчас быть одной. — Я не уверена… — Зато я уверена, дорогая! Каждая из нас готова помочь тебе пережить этот… позор! О да! Френни так и подмывает обсудить с кумушками все… Вот только «клубу» не до этого. Уже заиграла леденящая кровь музыка и… …будто сам Призрак Оперы появился их кумир! Сегодня Локхарт одет в костюм цвета слоновой кости. Золотистая шелковая сорочка. И даже мокасины золотые. Тончайшая замша. — Очаровательные дамы, — фирменная улыбка, — любезные джентльмены, несказанно счастлив я при мысли, что отныне мы встречаемся с вами дважды в неделю! Ради этого я готов чаще рисковать собственной жизнью. Рисковать, видимо, он готов с комфортом. — Сегодня наше путешествие приведет нас с самое сердце Англии — туда, где творилась история, где рождались и умирали короли, где томились самые знаменитые узники… — Выразительная пауза. — В Тауэр! Барабанная дробь. И в тишине громкий шепот Френни. — Дорогая моя, какое совпадение! Ну разве не удивительно, что именно сегодня Локхарт решил поделиться с нами несчастными судьбами узников. Анна Болейн, принцы, сгинувшие по воле своего дядюшки Ричарда… — Френни, в моем сыне нет ни капли королевской крови! При чем тут это?! — Ну, тише, тише… Самое интересное… Локхарт, облаченный на сей раз в черное с серебром, шествовал по винтовой лестнице старинной башни. Где-то за стенами хрипло каркали вороны… — Духи в черных плащах, чье ледяное дыхание… — Театрально поежился. — Одно их присутствие заставляет смертных цепенеть от страха, а кровь застывать в жилах. Кажется, они могут учуять присутствие тех, чья плоть еще способна чувствовать тепло солнечных лучей… Не выдержал — расхохотался! — Седрик! Снова твои штучки! — И кто тебя звал сюда? — Ох, простите, дамы, просто я все ждал, когда ваш затейник начнет говорить про то, что именно в Тауэре и была легендарная крепость Саурона. Настоящий Мордор в самом сердце старой доброй Британии. — Что?! — А разве этот любитель мистики только что не про назгулов нам вещал? Того и гляди, появится хоббит с кольцом всевластия. — О чем ты, Седрик? — О том, дражайшая Френни, что ваш… как его? — Гилдерой Локхарт! — обиженно поджала губы. — Разве так трудно запомнить? — Локхарт, точно. Ну, сделай скидку на мой возраст! — подмигнул. — Так вот, этот самый бездельник Локхарт только что вырос в моих глазах. Я предполагал, что он способен только разглядывать себя в зеркале или на экране и чтение путеводителей — его максимум, а он еще и трилогию Толкиена осилил! Хотя, возможно, я ему льщу… Он мог просто пролистать ее. — Тише, пожалуйста! — Все, дамы, я ухожу и оставляю вас в приятной компании. * * * * * Студенты в Большом зале вели себя гораздо тише, чем всегда. Первый день учебного года — но никто не спешил радоваться. Все ощущали, что что-то гнетущее проникло в стены замка. Взгляды были устремлены на учительский стол. Они ждали объяснений. Шушукались, будто задавая друг другу вопросы, которые пока не решались озвучить. Ждали… Пожалуй, пора. Темно-синяя мантия шуршала, пока он поднимался со своего места и шел к трибуне. Это успокаивало. Глаза устремлены к усеянному звездами потолку. Сегодня ясная ночь. — Как все вы уже знаете, этим летом произошло событие, взбудоражившее все магическое сообщество. Такого наш мир еще не знал! Узник совершил побег из Азкабана. И его до сих пор не нашли. Все знали, поэтому так пытливо вглядывались в его лицо в ожидании надежды. Нужно лишь убедить их, что здесь они в безопасности. — Школа — наша крепость, наш оплот. Уверен, что под этой крышей вам ничего не угрожает. Однако уже нельзя будет свободно гулять по территории. Учителя и старосты должны быть проинформированы о всех передвижениях студентов за стенами замка. Снова перешептывания. Они боятся… А страх — это мощное оружие. Если знаешь, как им управлять. Нельзя допустить, чтобы они боялись. Это будет начало конца. — Эти меры носят исключительно превентивный характер. Кроме того, несмотря на все мои возражения, министерство прислало на охрану школы отряд дементоров. Они будут стоять на страже у каждых ворот. Поэтому настоятельно предупреждаю вас ни в коем случае не злить их. Они не знают жалости, их тщетно молить о прощении. Пожалуй, это лишний раз посеяло панику среди учеников. Теперь все уверены, что беглец придет сюда. Хотя он и сам уверен, что Сириус Блэк непременно появится где-то рядом. Здесь у него свой интерес… — Но помните, что счастье можно найти даже в самые темные времена. Нужно только не забывать о свете. * * * * * В дверь забарабанили. Снится, наверное. Вторую ночь ужасно спит. Сегодня даже взял у Доры снотворное. — Седрик! Седрик! Что делать? — Открой! Уилф уже десятый сон видит! И Реджи не добудиться. Морис вообще глухой черт! Да что же там происходит?! Вроде дамы уже вышли из того возраста, когда полная луна приводит их в бешеный восторг… Или не восторг. Мельком глянул в зеркало. Ужас! Волосы всклокочены, мешки под глазами. Завтра ему понадобится восстанавливающая маска. Может, не стоит открывать им? — Седрик! Дружище, я думаю, нам нужна твоя помощь! — Джон? — Этот уж точно не будет раздувать пламя на пустом месте. — Что у вас происходит? Распахнул дверь. Френни, Сисси и Мэри кутались в халаты. Джон теребил пояс синей пижамной куртки. — Не знала, что ты спишь в ночной сорочке, Седрик… — Френни поджала губки. — Может, халат накинешь? Тут же дамы! — Дамы не барабанят в дверь к мужчине в… — глянул на часы в коридоре, — в половине третьего ночи! И сплю я, в чем захочу. Нехотя потянулся за халатом. Приятно было фраппировать эту курицу. У нее розочки даже на халате. А у Мэри бежевые овечки, похожие на пушистые облачка. Одну из них она любовно поглаживает ладошкой. Может, это ее успокаивает? — Что стряслось у вас? — Полнолуние! — хором. — У вас групповое помешательство? — Не у нас! — оборвала Френни. — Не хочешь помогать, так и скажи. — Седрик еще ничего не понял, — вмешался Джон. — Лунатик опять полез на крышу… Сисси его видела. Та беспокойно теребила пальцы. Не хватает ей сумки — сейчас бы юркнула туда, начала копошиться, как обычно. Это успокаивает бедняжку, как Мэри ее овечка на халате. — Я у окна стояла. Мне не спалось. Я всегда в полнолуние рассветы встречаю… С юности. — Сисси, что ты видела? — Ах да… Луна… Красивая такая, рыжая, почти в полнеба. Так бы и смотрела… — Сисси! — Ну да, вот луна… И крыло напротив мне так отчетливо видно. Потом показалось, что кто-то в окно вылез. Прямо на карниз. И замер. Думаю, померещилось. Все-таки второй этаж… А потом вижу — стоит, смотрит на луну, как и я. Трудно ей не восхищаться! — Сисси! — Ой, простите… Ну, я и подумала, что это Вольфганг… — Вольфганг? Разве ему не дают снотворное каждое полнолуние? — Обычно так. Но в последнее время мистер Снейп стал немного… — Мэри, называй вещи своими именами! Он подсунул Мэтти слабительное вместо снотворного, а теперь и Вольфгангу дал что-то другое! — Зато хоть на день Матильда перестала выть свои романсы! «Все пройдет!» Вот у нее все и прошло. Жаль, что так быстро… — Седрик! — Что будем делать? Что тут сделаешь? Вполне естественно, что в полнолуние лунатик полез на крышу. Было бы даже смешно предполагать иное. Жалко, конечно, парня. Ему и годков-то всего-ничего. И не тут он должен свои лучшие годы проводить… Какой был пианист! Виртуоз! В четыре года играл так, что взрослые завидовали. Поистине дух Моцарта воплотился в нем. Нет же, оказался лунатиком! В тридцать лет упал-таки с крыши, весь переломался. Руки по кускам собирали… Играть уже как раньше он не мог. Но за былые заслуги определили к старикам. С тех пор он тут… — Ладно уж, идем. — Вниз по лестнице. — Прошу вас, дамы. Дамы смешно шаркают тапочками, путаются в полах халатов. — Зачем нам вниз? Крыша-то наверху! — Мудрое замечание, Френни. И кто же туда полезет? Может быть, ты? Опять поджала губки. И рот превратился в сморщенную куриную гузку. Посмеялся бы, да парня на крыше жалко. Через весь холл, к небольшой двери. Забарабанил не хуже, чем к нему стучали. — Открывайте! Помощь нужна! — Да с чего ты решил, что мистер Снейп здесь? — Есть на то причина. — Какая? Ты всех на ноги поднимешь! — Тем лучше! Будет кому на крышу полезть. За дверью зашуршало. Продолжал стучать. И наконец со скрипом — крохотная щель. — Что надо? — О, как вы любезны, господин алхимик! — Черт с вами, мистер Ливингстон! Пришли пошутить среди ночи? — Вовсе нет, драгоценный наш зельевар, какие уж тут шутки! Вы, похоже, опять переборщили с травкой. — С чем? — Вам виднее, что вы курите. Только наш лунатик не получил свою порцию снотворного и теперь разгуливает по крыше. — Что за… — Это правда! — хор из-за спины. Щель в двери стала шире, вспыхнул свет. — Смотрю, целая группа поддержки — мисс Кроули, мисс Робстон, мисс Принстон. Хорошо хоть исполнительница романсов… — О, Мэтти давно спит. Я слышала храп под дверью… — Ценное замечание, Сисси. Похоже, на сей раз она свое снотворное получила. А вот мистер Люпин… — Я вообще не понимаю, почему вы пришли ко мне. Ищите нашего бравого отставника. Пусть он снимает этого любителя ходить во сне. — Если мистер Грюм очнется, вероятно, он будет не рад, что придется лезть за лунопоклонником. Думаю, он как всегда не очень трезв. А время работает против нас. — Ну, ничего другого… — Ясно. Что ж, стоит попытать счастья. * * * * * — Пока Джон и Френни стараются добудиться мистера Грюма, нам стоит покараулить нашего верхолаза. — Седрик, погоди, ну постой! Как же мы его отсюда снизу караулить будем? А если он упадет? — Сисси, если тебе удобнее, ты можешь караулить сверху. Ты научилась летать? — Вообще она была бы крайне забавна в роли пожилой феи. Если бы, конечно, стрекозиные крылышки ее выдержали! — Или ты желаешь по пожарной лестнице залезть на крышу? Может, у тебя есть ключи от двери чердака? — Ну… я не подумала… Просто беспокоюсь я! — Сисси, мы все очень беспокоимся. Я думаю, может, принести одеяло. Вдруг он падать будет… — Мэри, и как же ему поможет твое одеяло? — Ну, хоть помягче будет… И вообще, Седрик, я хоть что-то пытаюсь сделать! А ты… По парку пронесся леденящий кровь вой. Сисси и Мэри сразу метнулись ему за спину. Будто он герой-спаситель. — Что это было? — Кто это был? — Оборотень… — Взвизгнули тоненько, прижались друг к дружке. Сам не выдержал, рассмеялся. — Полнолуние же! — Да ну тебя, Седрик! — А если «ну», то немедленно отлипни от меня! Пойду, гляну, что это было. Кажется, где-то рядом с флигелем доктора Мунрок. Повисли на руках с двух сторон. Как гири пудовые. — Не ходи, Седрик! Бога ради! Не оставляй нас тут! — А вдруг это и вправду оборотень! — Или у вас резко прогрессирует старческий маразм! Но тут я не помощник. — Какой маразм?! — снова визг. — Опять воет! Кто это? — Да отцепитесь вы! Вот сейчас пойду и посмотрю. — Се-едрик! — на два голоса. — Мы с тобой! — Еще не хватало! * * * * * — Тише, Бродяга, тише! Тише, говорю… Почему, дьявол меня забери, так качается земля? Вроде бы мы всего по бутылочке выпили… Или по две? Значит, не оборотень. Хотя песик-то внушительный. Если с таким в темноте столкнешься, неизвестно, чего ждать. И отставник, похоже, спит в своей сторожке сном праведника в запое. Эх, не видит железная леди, что посторонние ночью на территории. — Никак не пойму, где мы… Вот черт! Найти бы мамашино окно! Старая гарпия сказала, что не заплатит. Говорит, поработай во искупление вины! — пьяный смех. — Завернула-то как! Во искупление… Нет, ты слышишь, Бродяга? А Кингсли взял и заплатил. Славный малый! Еще и угостил. Одной… Или все-таки двумя? Добрый виски! Неразбавленный. Уже хорошо, что не сбежал. Славный малый сын Валери. Есть в нем что-то… — Мамуля! — стук в стекло. — Я вернулся. Твой непутевый сынок снова с тобой! Открой мне! Вой унылый и протяжный. Совсем рядом. — Да заткнись ты, Бродяга! Фу! — Снова стук. — Мамуля, не прикидывайся, что спишь! Моя собачка мертвого подымет! Это правда! Да и живых покойничками быстро сделает. Коли сердце слабое. Поди ж ты, встретить собаку Баскервилей — и вовсе не на болотах. — Мамуля! Кончай дуться! Окно все-таки распахнулось. — Что здесь происходит? Что вы себе позволяете? — Ох ты ж! Дальше речь цветиста и вдохновенна, и нецензурна. Подошел поближе. Это надо лицезреть. Мисс Мунрок в тоненьком полупрозрачном халатике в слабоосвещенном квадрате окна. Небеса! Жаль, зрение уже не то… А вот у этого пьяного горлапана с глазами полный порядок. Похоже, от увиденного он даже протрезвел немного. И присвистнул. Теперь он увидел намного больше, чем классные ножки. — Наверное, мне стоит вызвать охрану! — скрестила руки на груди. — В ночное время вы находитесь на территории нашего заведения совершенно в непотребном виде. Пьяный… — Снова вой. — Еще и с собакой! — Прошу прощения, красотка! Я всего лишь шел обрадовать маму! — абсолютно идиотская улыбка. И взгляд, прикованный совсем не к лицу дамы. — Разве за это можно осуждать? — И чем же это таким вы хотели ее порадовать, мистер Блэк? — Для тебя — Сирил, крошка! Я нес ей благую весть. Я уже не за решеткой! — Как опрометчиво вас выпустили на ночь глядя. — Меня выпустили днем, просто мы с Кингсли зашли в паб… По чуть-чуть. За свободу! — И чуть-чуть переборщили! — Вовсе нет, красотка! Я в такой форме… Хочешь проверить? Проверить ей, конечно, не помешает. Жалко, что такая славная барышня проводит ночи в одиночестве. Есть в этом бунтаре что-то… Трудно объяснить. — Нет, вы явно переборщили… Договорить ей Блэк не дал. С прытью, неожиданной для пьяного, подтянулся на подоконник и… как бы поживописнее? Украл у красотки поцелуй! Собака снова завыла. На этот раз громче и протяжнее. И все очнулись. И, похоже, принцесса тоже. — Вы в своем уме! — звук пощечины. — Но тебе же понравилось! Вероятнее всего, да. Сопротивления не было, да и пощечина явно запоздала. — Убирайтесь отсюда со своим псом! Он всех перебудит сейчас! А вот это точно! И хуже всего, что он может разбудить лунатика…