Добро пожаловать в "Данкин Донатс"

Да, наверное, я та еще сука. Раньше моей отмазкой была нищета и безвыходность, а сейчас, одетая с ног до головы в Шанель и телефоном за тысячу долларов, я могу сказать, что я богатая и красивая. Избалованные стервы ведь так говорят или я просто насмотрелась «Королевы крика»? В любом случае, можете осуждать меня или симпатизировать - мне плевать. С детства у меня выработалась защитная реакция от мнения других людей и их оценок. Мир — одна большая куча дерьма с золотым напылением. Большинство людей такие, знаете ли. Я старалась их избегать, но в итоге сама стала такой. Какая ирония. Смотря на себя в зеркало, я вижу симпатичную молодую девушку. У нее большие карие глаза, смугловатая кожа, длинные темные волосы. На ней скинни-джинсы, футболка, черный пушистый меховой жакет, украшения от Булгари и высокие лодочки от Кристиана Лабутена. В кошельке из натуральной телячьей кожи черная вип-карта «Американ Экспресс». У меня столько возможностей, столько нереализованных планов и надежд, а я просираю их в шикарных бутиках на 5-й авеню. Возможно, вы не поймете меня. Когда нет ни денег, ни поддержки, ни семьи, быстро становишься агрессивной сволочью. Потом от нее никак не избавишься, потому что всю жизнь будешь бояться, что наступит тот день, когда все исчезнет и ты снова станешь одиноким и никому не нужным. Эдакая защитная реакция организма. И Стив. Такая как я ему не нужна. Признаться честно, сейчас мне все кажется фарсом, подделкой, хорошо сыгранным спектаклем, в котором начало всегда лучше, чем конец. Он должен встретить нежную, добрую, заботливую и простую девушку, которая будет принимать его таким, какой он есть и ждать с заданий, замирая от страха, что с ним может что-нибудь случиться. Во мне есть только эгоизм, равнодушие и злость. Великолепная «троица», мать твою. Я скорее подхожу Барнсу, чем Роджерсу, как бы тошнотворно это не звучало. Мир никогда не будет на вашей стороне. И чем скорее вы это поймете, тем лучше.

***

Инцидент с тестом на беременность быстро замялся. Старк узнал, что Пеппер беременна и пошел накачиваться дорогим виски в свою лабораторию. Ванде пришлось довольно долго успокаивать Поттс — получалось у асоциальной девушки это не очень хорошо, поэтому та довольно быстро впала в истерику. В конце-концов мне пришлось сбегать за шоколадным тортом в ближайший магазин на углу. Мужчины успокаиваются одним способом, женщины — другим. На следующий день я сидела в своей комнате и смотрела фильмы. Видок мой оставлял желать лучшего — растрепанные волосы не первой свежести, растянутая огромная футболка и треники. На столе громоздились тарелки из-под хлопьев с фруктозой, коробка недоеденной пиццы и несколько съеденных пачек мармеладных мишек «Харибо». Я пялилась в экран, как зомби, и наблюдала, как Марго Робби совращает Уилла Смита в фильме «Фокус». Мне было на все все равно. Не хотелось выходить из дома, не хотелось встречаться со Стивом, поговорить с Йеном или отцом, ничего не хотелось. Почему все слишком сложно? Остается только ждать, пока судьба обратит на тебя внимание. Примерно к пяти часам дня завибрировал на столе телефон. На экране высветилось крупными буквами «Мэтт». - Да? Привет. - Привет, Харли. Что-то случилось? - А что-то должно было случиться? - Тебя сегодня не было на работе. - У меня красный день календаря. - Хорошо, но предупреждай об этом заранее, Фогги рвал и метал. - Что, Клэр ему накануне не дала? Я услышала смешок Мэтта. Он вообще из тех людей, которые редко смеются. - Не хочешь пойти прогуляться? На Кони-Айленд открыли новый аттракцион. - Ладно. Через полтора часа? - Ладно. Я бросила телефон на стол, но он приземлился прямо на пиццу, которая уже покрылась корочкой застывшего жира. В последнее время меня было пофиг на проглоченные калории, хотя раньше что-то супер жирное или супер углеводное вызывало у меня истерический припадок. Через двадцать минут мне удалось привести себя в порядок и напялить красное летнее платье, которое стоит как «Боинг 747» и балетки. Выходя из комнаты я наткнулась на Пьетро. Или Пьера? Черт его знает. Но мой нос впечатался в его каменный торс и вдохнул запах яблочного шампуня и чего-то среднего между кофе или ликером. Тирамису? - Извини, - он ослепительно улыбнулся. Могу поспорить, у девушек в его городе при одном его появлении уже были насквозь мокрые трусики. - Куда это спешит такая красавица? - Начистить тебе рожу, - буркнула я, отпихивая его тушу. - Уйди с дороги. Пьетро провел пальцами вдоль серебристой шевелюры и отошел, шутливо кланяясь. - Прошу, миледи. Я криво улыбнулась, чувствуя его взгляд на своей заднице. Прав не было, а до Кони-Айленд пешком топать почти два часа. Сначала надо было заехать домой, до Уильямсбурга, захватить вещи. В моей бывшей квартире было ужасающе тихо и пусто. Стояли три картонные коробки с последним хламом, вроде дурацких статуэток, посуды, книг. Было даже непривычно в такой атмосфере. Когда я возвращалась домой после работы в «Данкин Донатс», меня обычно ждали крики и разборки соседей, громкие вопли телевизора сверху, у чокнутой старухи Питтерсон — ей уже за шестьдесят, а она все еще пытается закадрить двадцатилетних парней с подворотами. А сейчас — ничего. Забавно, как меняется жизнь. Сегодня ты один человек, а завтра другой. Ты выиграл счастливый билет, а он внезапно улетит под порывом ветра, оставляя тебя с твоими мечтами. Казалось, что буквально вчера я ходила в дешевых джинсах с модными дырками из Секонда, покупала все в оптовом магазине по купонам, часто тянула с арендной оплатой и счетами, проводила вечера перед телевизором с китайской едой из Чайна Таун. И знаете, была счастлива. Счастлива своим несчастьем. С Мэттом мы встретились около семи. На нем была белоснежная рубашка, черный костюм с начищенными до блеска ботинками. Клянусь, в них можно было увидеть свое отражение вплоть до прыща на лбу. - Мы вроде покататься на аттракционах и объедаться сахарной ватой собирались, а не в бюро ритуальных услуг идти. - И я рад видеть тебя, - уголок его губ чуть дрогнул. Он опустил руку и я взяла его под локоть. Мэтт был на сантиметров двадцать ниже Стива, что было гораздо удобнее. Раньше Старк, смотря на нас, громко ржал и называл Шкаф и Кукла-переросток. Мы шли по набережной Рингельмана. Кони-Айленд, бесспорно, самый знаменитый район Бруклина, представляющий из себя полуостров с берегом, выходящим в Атлантический океан. С другой стороны был парк аттракционов, в который я упорно тащила Мэтта. Тот не был в восторге, но и, казалось, не был против. Американские горки, «Торнадо» — огромная карусель, сидения которой вертелись вокруг своей оси, доводя по инфаркта любого впечатлительного человека, «Полет на Марс», который полностью оправдал свое название, Дом ужасов — я выходила из него, вцепившись в Мэтта, как паук, с вытаращенными глазами.

***

К девяти часам на полуострове загорелись фонари. Набережная и парк освещены тысячами разноцветных лампочек, превращая ненадолго мир в сказку. Не было ни одного угрюмого лица — везде смех и улыбки. Харли давно не чувствовала себя такой счастливой. Они много болтали с Мёрдоком. Мэтт отвечал, обычно, немногословно, а Дэвидс наоборот — рассказывала истории с жестикуляцией, выражениями лица, которые он не видел, но как будто чувствовал, когда ее глаза расширялись, нос смешно морщился, а в свете уличного яркого фонаря сверкала белоснежная улыбка. Он не сомневался, что у Харли красивая улыбка. Затем они пошли на Колесо Обозрения. Кабинка очень медленно поднималась наверх, а с каждой минутой вид всего Нью-Йорка становился все шире и шире. Она увидела башню Мстителей, Всемирный торговый центр, Эмпайр-стейт-билдинг, Эспланаду, Центральный парк, даже очертания небоскребов на Таймс-сквер. Харли почти высунулась из окна по пояс, стараясь разглядеть все. - Эй, смотри, смотри, обалдеть, я все вижу! - Только не упади, - сказал Мэтт, но все равно держал руку на сидении. Он не мог видеть всю красоту, которой так бурно восхищалась Харли. Его нос щекотал аромат карамельного поп-корна и сахарной ваты, приятный аромат духов, эссенция пиона, розы и ландыша, Харли, запах масла от кабинки и разлившейся газировки под сидением. Мэтт мог только догадываться, что происходит за прозрачным стеклом. Внезапно кабинка качнулась с дьявольским скрежетом. Харли охнула от неожиданности и упала спиной назад на что-то мягкое, словно на подстилку для сидения. Девушка подняла глаза и увидела немного удивленное лицо Мэтта. Его руки держали ее за плечи. Казалось, она столкнулась с ним взглядом через черное стекло очков. Несколько секунду они сидели неподвижно, но тишину разрушил громкий звук звонка телефона Харли. - Прости… - пробормотала она. Сердце стучало как скоростной поезд — она не сразу сумела ответить на звонок. -Алло, - Харли постаралась говорить будничным тоном. - Дэвидс? Это Наташа Романофф, - сухой низкий женский голос прозвучал на другом конце провода, - тебе стоит приехать, быстрее. - Куда приехать? Что…я не…поняла. - В больницу приехать! - рявкнула она. - Угол Страйтен, 45200, рядом с Хэдэвью-линк. - Что случилось? - Старк. И мир разлетелся на миллионы кусков.

***

- Он попал под машину. Пьяный вышел из башни, до этого звонил мне и орал как ненормальный, что он козел и мудак, который не заслуживает такой женщины, как Пеппер. Хотел сесть в машину, но не мог найти ключи и решил пойти пешком. На перекрестке не увидел машину… Роуди вздохнул и отвернулся. В приемном покое Клиники Лангон собрались четыре человека. Роуди держал Пеппер за руку, почти каждую секунду говоря, что все будет хорошо. Наташа ходила взад-вперед, время от времени смотря на часы и ничего не говоря. Харли сидела прямо у дверей больничного коридора, за полосой. Медсестра за стойкой просила ее отойти от полосы, но девушка так на нее посмотрела, что решила промолчать. Прошел час. Два. Три. За полночь. Харли пыталась дозвониться Стиву, но тот не поднимал трубку и в ней постепенно поднималась злость за маской безразличия ко всему. Поттс что-то говорила Роуди, переходя с тихого шепота на истеричные вскрики. Внешне всегда такая твердая, Пеппер оказалась чувствительной до любой боли, особенно, когда любимый человек лежит на операционном столе. В три часа ночи вышел дежурный хирург — доктор Старлинг. - Кто тут к мистеру Старку? Все разом подскочили. Харли хотела что-то спросить, но никак не получалось — ни звука не доносилось из нее, подавляемого в течении нескольких часов. Она боялась сорваться на рыдания, которые бы только вымотали ее, при словах «В тяжелом положении». - Операция прошла хорошо. Перелом четырех ребер, правой берцовой кости, трещина таза, повреждена печень и легкое сотрясение мозга. Придет в себя через пару дней, сейчас можете его навестить. Джин, проведи эээ… - Его девушка, Пеппер Поттс. Это дочь, Харли. - Хорошо, проведи их. Харли дала время Пеппер побыть наедине с отцом, а сама стояла за дверью. Слава Богу, все прошло нормально. Через пятнадцать минут она зашла. Старк лежал под капельницей, с кислородной маской на лице, которое все было в глубоких царапинах и ссадинах. Пеппер сидела рядом и гладила его по растрепанным волосам, с такой нежной улыбкой смотря на него, что у Дэвидс защемило сердце внутри. - Я люблю его. Не представляю, что было бы, если… - Поттс не закончила фразу, словно проглатывая ее. - Тони вспыльчивый, сумасшедший и самовлюбленный гений, который думает, что он на небо Луну повесил. Но я никогда никого так не любила, как его. И тебя он любит, Харли. Не показывает этого, но это видно. Интересно, вот как это бывает — не показывает, но видно. Вот вам некоторые примеры «Отцовской любви от Тони Старка». Часть первая. Произошло это три недели назад. Я мерила туфли, которые заказала из крутого бутика в Лос-Анджелесе, который фигурировал в фильме «Красотка» с Ричардом Гиром и Джулией Робертс. Одни были просто…просто шикарны: черные, лаковые на высоченном каблуке и с крошечным бантиком на мыске. Раздавая грохот, как тираннозавр на охоте, я протопала в гостиную, где на огромном кожаном диване развалился Тони, играя в ГТА на лэптопе. - Смотри, какие, а! Клянусь, у меня случился микроинсульт, когда я вытащила их из коробки, — я покрутилась, демонстрируясь в профиль. - Мхм. Сколько ты на них потратила? - Три с половиной. - Три с половиной тысячи?! А не приохуели ли вы, дамочка, шмотки за такие бабки покупать? - Тони повернулся в мою сторону. - Мне тут пришел на днях чек на шестьдесят тысяч долларов, объясни-ка, на что их можно было потратить? Я сделала огромные глаза и захлопала ресницами, как дурочка. - Ну-у-у…на вся-я-кое… - протянула я. Тони недоверчиво на меня посмотрел. И отложил лэптоп, а затем вздохнул. - Послушай, Харли. Мне, вообще-то, наплевать, на что ты там деньги тратишь, но постарайся ограничиться хотя бы суммой вполовину меньше. Я не понимаю, какой толк в этих стриптизерских туфлях, которые стоят как аренда квартиры на Манхэттене. - Они не стриптизерские! - Как хочешь, — пожал плечами Старк, - но я предупредил. Иначе все твое шмотье полетит прямо в окно и мне не будет жалко. В любом случае, когда ты найдешь себе работу, мне больше не придется терпеть тебя здесь. Вот это было обидно. Часть вторая. Несколько дней назад я отравилась паленым шампанским на какой-то вечеринке и почти всю ночь тесно обнимала унитаз. Пеппер уже вся изнервничалась, хотела вызвать «скорую», держала мне волосы и протирала лицо полотенцем, пока я умирала в ванной, прижавшись щекой к ледяной кафельной плитке. Стив, как обычно, был с Баки. В половину третьего дверь в ванную открылась и, зевая, вошел сонный Старк. - О, чего это вы тут уселись? - Харли отравилась, бедная. - Да? Пусть только потом вытрет за собой, ага. А вот это уже было чертовски обидно. Но все же я люблю своего отца. Как и говорила Пеппер, он — ходячий самоуверенный ловелас с гениальным умом и душой сволочи. Таких как Тони Старк один на миллион, но я признаюсь честно, за эти четыре часа ожидания я умирала несколько раз, пока предлагала Всевышнему свою душу в обмен на его жизнь. Больно не умирать, больно терять близких. Это как получить сильнейший удар в сердце, но чувствовать невыносимую боль долгое время. Поверьте, я знаю, что это такое. Через несколько минут мы с Пеппер вышли из больницы. До башни Мстителей нас подвез Роуди, но от приглашения зайти отказался. Так мы и зашли в пустынный зал на последнем этаже. Никого из Мстителей не было, Наташа уехала по делам Щ.И.Та. До Стива я никак не могла дозвониться, уже, наверное, третий день. Меня это и бесило, и успокаивало одновременно. Поттс пожелала мне спокойной ночи, прекрасно зная, что ни я, ни она сегодня не заснут. Но я все же пошла в свою комнату, искренне надеясь, что мне удастся убить несколько часов перед компьютером, а в приемлемое для посещений время снова поехать к отцу. До шести утра мои глаза просто уставились в монитор ноутбука, не следя за сюжетом какого-то сериала. Но меня вывел из полусонного транса звонок, на который я ответила почти молниеносно. - Да, алло. - Харли? Что-то случилось? Стив. Ух ты, очухался наконец. - Ничего не случилось. Где ты был? Я тебе три дня не могу дозвониться. - Мы с Баки… - Поцелуй своего Баки в жопу. И я сбросила вызов. Баки, Баки, Баки! Господи, я бы зарезала этого Баки или бросила сдохнуть от героинового передоза. Все время этот чертов Барнс, у которого с психикой настолько не в порядке, что ему надо не вправлять мозги, а пройти лоботомию. Какое-то время я мирилась с таким маниакальным «увлечением» Стива. Но знаете, надоело, когда тебя ставят на второе место. Всегда. Все время. 1963 Балтимор, штат Мэрилэнд Анна сидела на ковре. На ее руках была книга, но взгляд снова и снова устремлялся в окно. Комнату наполнял запах сирени, расцветшей прямо у окна, прохладный июньский воздух и тепло солнца, направлявшего свои лучи прямо на Анну. Она сидела, покусывая карандаш, и время от времени делая пометки на полях и над строчками. Красная прядь волос время от времени сползала на глаза и она каждый раз сдувала ее. Джованни вошел в комнату и увидел сгорбившуюся фигуру. - Я думаю, тебе стоит отдохнуть. Анна обернулась к нему, все еще держа во рту карандаш. - Пока я не пойму в чем дело, я не собираюсь отдыхать. Может, ты мне лучше принесешь чай? Пожалуйста. Он кивнул и через несколько минут (которые показались Анне несколькими секундами) принес кружку зеленого чая с жасмином. Она с удовольствием вдохнула восхитительный запах. - Спасибо, пап.