Саурон. Восхождение

Майрон стоял, ухмыляясь, его лицо освещалось снизу красным заревом, придавая ему еще более зловещий вид. Новая партия орков получалась превосходной. Налитые сталью мускулы, глаза - ненавистью, совершенно пустой взгляд и смрадное дыхание. Абсолютно беспрекословное подчинение и безукоризненное выполнение легких приказов, с ними не должно возникнуть проблем. В это время в лабораторию бесшумно заглянул один из демонов-прислужников и осторожно начал: - Лорд Майрон... Майа вздрогнул и резко обернулся, яростно блеснув глазами. Он по-змеиному зашипел, выпустив раздвоенный язык. Прислужник отшатнулся к двери, упал на колени и, прижав правую руку к груди, умоляюще зачастил: - Лорд Майрон, господин просит вас к себе в черный кабинет. Секунду майа взирал на него змеиным взглядом, после чего отвернулся и небрежно бросил: - Передай, что скоро буду. Пошел прочь. Майрон, не заметив, как слуга опрометью бросился за дверь, еще раз удовлетворенно осмотрел орка с головы до ног и повернулся к нему спиной, снимая окровавленные перчатки. Теперь это можно передавать теням и балрогам, процесс был отработан и его личного участия более не требовал. - Сидеть, - внушительно сказал майа, и орк моментально сел прямо на каменный пол. - Не двигаться, пока я не вернусь. Он медленно вышел, улыбаясь сам себе, и стал подниматься по мрачной каменной лестнице. "Черным кабинетом" в твердыне назывался один из самых маленьких залов для совещаний. Собственно, черным он был назван за отсутствие окон, несмотря на то что расположен был в одной из самых высоких башен. Майрон подозревал, что вала наложил на него сильные заклятия. Обычно там собирались только в крайне серьезных случаях, за период своей службы майа не смог вспомнить ни одного раза, когда бы им пользовались по назначению. Поэтому он с трудом подавил плутовскую улыбку и потянул слегка приоткрытую дверь. Мелькор склонился над картой, уперевшись ладонями в черный камень огромного стола. Когда ученик ступил на порог, вала сказал, не поднимая головы: - Закрой за собой дверь и проходи. Заинтригованный майа плотно прикрыл створку и медленно обошел стол, встав рядом с мастером и с интересом взглядывая на карту. Вала оторвался от созерцания и посмотрел на него в упор: - Как продвигаются дела с орками? - Все под контролем, милорд, - лицо майа блеснуло злорадным торжеством. - Последние эксперименты прошли крайне успешно, и я полностью доволен качеством. Взгляд вала вдруг стал озадаченным, он протянул палец и чуть коснулся щеки ученика: - Майрон, у тебя что-то с лицом... Майа испуганно схватился за щеки ладонями, не зная, что думать, и казня себя за то, что не посмотрел в зеркало перед походом к владыке. Мелькор еще секунду смотрел на него, после чего фыркнул и расхохотался. Майа в рассеянном отчаянии посмотрел на него. Отсмеявшись, владыка смог выдавить: - Все, я уже убрал. Убрал это выражение злого гения с твоего лица, словно ты у меня тут занимаешься не меньше чем сотворением армии по захвату мира. Таким вот растерянным ты мне нравишься гораздо больше. Владыка подмигнул ученику и вновь повернулся к карте, расставляя на ней какие-то фигуры. Майа моментально нахмурился и прошипел в оскале: - Мелькорр... - Да, любовь моя? - вала был страшно доволен, что его наконец назвали по имени. - А чем, по-твоему, я здесь занимаюсь? - глаза ученика вспыхнули. - Я бы хотел, чтобы ты просто хорошо проводил время и получал удовольствие. Майрон, блин, это ведь так весело! Ты делаешь этих орков из прекрасных квенди, и они получаются такие... забавные. Ты, кажется, как-то искаженно это все понимаешь. Майа взбешенно выдохнул, но промолчал. Мелькор подбросил в руке очередную фигурку, которой оказался искусно выточенный из белого камня Манвэ, и посмотрел на ученика с беззаботным довольством. - Ты, кажется, не понял. Арда - моя, и моя по праву. И я чертову уйму времени трачу на то, чтобы исправлять ошибки моих собратьев, которые решили навести здесь свои порядки, не учтя моего мнения. Это все - мои владения. И здесь все будет по-моему, просто потому что я так хочу. И квенди становятся орками хотя бы даже для того, чтобы Эру воззрился на это и умилился моим стараниям. Майрон недоуменно искривил бровь и смог лишь прошептать, нервно дернув глазом: - Не понял... Мелькор почесал нос и начал, активно жестикулируя: - Ну да, это же здорово! И чем больше мои собратья пытаются игнорировать меня и делать все так, словно меня не существует, тем больше мы тут с тобой наворотим к их вящей радости. Их чертовски смешно тыкать палочкой отсюда, пока они сидят в своем Благословенном краю и без передышки трудятся в очередной раз что-то там праздновать. Они от каждого моего действия там сразу все начинают бегать как муравьи и кричать: "Мелькор то, Мелькор сё"... Живем мы тут с тобой спокойно, а где-то там есть толпа сверх-серьезных ребят в светлых одеждах, которые нас ненавидят, обсуждают каждый шаг, капают ядом и отчаянно трусят... Это все так бодрит, разве нет? Мелькор поставил фигурку Манвэ на карту и еще раз внимательно осмотрел результат своих трудов, не видя, как ошарашенно на него взирает майа. - Мелькор, ты... вы... ты не понимаешь, что мы совершаем преступление, творя орков? Преступление против творений Илуватара? Ты.. не понимаешь, что тебя за это могут запереть в чертогах твоего собрата Мандоса навечно?! Вала лишь поморщился: - О чем ты говоришь, Майрон? Какие преступления, какие чертоги? Как бы там ни было, я люблю своих собратьев, а они - меня. А у Илуватара всегда было хорошее чувство юмора, вспомнить хотя бы наш хор мальчиков-зайчиков при сотворении сущего.... - Мелькор! Очнись! - ученик неожиданно для себя решился на дерзость и развернул владыку лицом к себе. - Ты не можешь не понимать, что в какой-то момент им все это надоест. Ты переполнишь чашу их терпения, и они придут, чтобы уничтожить тебя, чтобы ты больше никогда не мешал им вечно праздновать. Владыка резко вывернул плечо из захвата майа и посмотрел на него с состраданием. - Ты слышишь себя, Майрон? Мои братья придут и отошлют меня, которого все они на самом-то деле обожают, в чертоги всего лишь из-за невинных шуток с этими слабыми красавчиками-квенди? Меня против них? Да ты из ума выжил. - Они приведут Тулкаса... - голос майа стал едва слышным. Мелькор потемнел челом, но усмехнулся. - С Тулкасом да, с ним у нас неоднозначные отношения. Это еще один пример того, что у Илуватара отличное чувство юмора. Создать Стихию, тупейшую, как пробка, и с силой, превосходящей мою... Однако ты слишком много выдумываешь, Майрон, а это от того, что в принципе много думаешь. Тебе надо расслабиться и получать свой кайф... Разве тебе это не нравится? Это настоящая свобода, творить здесь все что хочется, потому что мы истинные хозяева. Он мягко сжал плечи майа, посмотрев на него с безумной, непробиваемой радостью, и тепло проговорил: - Ты чувствуешь это? Ты чувствуешь себя свободным? Майа посмотрел на господина с тоской и отчаянием, слабо улыбнулся и кивнул. Лицо вала неожиданно посерьезнело. - Но вообще позвал я тебя не для этого, как ты понимаешь. У меня для тебя кое-что есть... Смотри сюда. Он вновь развернулся к карте и провел пальцем по прибрежным землям на Северо-Западе, у которых стояла источенная из обсидиана фигура смотровой башни. - Смотри, здесь Ангбанд, - он провел от него прямую линию вперед через Море, к белой фигуре Манвэ, - Здесь Аман. Вот здесь - Утумно. Чувствуешь стратегическое положение? Он обернулся, встретившись с твердым взглядом майа, и тот лишь напряженно кивнул. - По всем этим направлениям, - он провел пальцами по листу, - я разослал наших ребят, они следят, чтобы квенди никуда не дергались и сильно боялись. Но... Этого мало, мне нужно постоянно следить за Аманом. Майрон нахмурился, и через мгновение до него начал доходить замысел владыки. - Ты... Подожди, ты... Мелькор прервал его жестом. - Я хочу, чтобы ты принял на себя командование Ангбандом. Тем более это актуально, раз ты всерьез опасаешься нападения светлейших. Эта твердыня является единственным заслоном Утумно от Амана. И она способна выдержать натиск валар, она одна. И хотя я до сих пор считаю твои мысли бредом, в этой твердыне все равно нужен постоянный военачальник. Я бываю там наездами, балроги без кнута оставаться не могут, ну а ты... идеально подходишь для этой должности. - И ты считаешь, что я уже готов к этому? - Майа до сих пор с недоверием смотрел на господина. Доверить управление стратегической точкой - это большая честь и огромная ответственность. Майрону, который находился на службе темного вала не так давно, показалось невероятным, что господин счел его достойным. Его можно считать сколь угодно безрассудным, но подборка кадров у него всегда была на высоте. - Я считаю, что ты даже слишком готов. Глаза демона-прислужника, который сегодня пришел мне докладывать о твоем прибытии, я еще долго не забуду, - вала замер и вдруг вновь весело расхохотался. - Это было нечто невероятное, я не буду спрашивать, что ты с ним делал, но уверен, что ты весьма искушен в вопросах пыток. Майа польщенно покраснел и слегка усмехнулся, когда Мелькор попытался показать, какими огромными испуганными глазами на него взирал демон, и каким дрожащим голосом говорил. - Но смотри, не перебарщивай, - отсмеявшись, владыка погрозил ему пальцем, - всегда помни, что есть свои и есть чужие. Ты не сможешь вечно держать всех на страхе, запуганные быстрее предадут, легче сбегут с поля боя. Запуганным невозможно доверять. Держи в ежовых рукавицах всех, но никогда не перегибай. Майрон кивнул, не слыша, о чем сказал господин. Его взгляд был прикован к небольшой черной фигуре башни Ангбанда. Чувство собственной власти, до этого никогда ранее не прельщавшее, сейчас неожиданно растянуло его губы в плотоядную усмешку. В этой твердыне он был всего один раз, но помнил, какие там огромные кузницы, просторные каменные залы и... оборудованные пыточные лаборатории. "Конечно, владыка может не признавать, что ему грозит опасность, но я выкую для него огромную армию и полностью снаряжу их в бой. И мы сможем не только отбить атаки Амана, но и сами напасть на него", - с торжеством подумал Майрон. - Нет, - неожиданно сказал Мелькор, - ты мой наместник, и ты ничего не сделаешь без моего приказа, это, я надеюсь, ясно? Майрон потрясенно посмотрел на него. Так открыто господин никогда не читал его мысли. Вала подошел ближе и рывком приподнял его подбородок на себя, приблизив свое лицо вплотную. Майа неосознанно занервничал, физически ощущая, как Сила, Власть, исходящие от господина постоянно, сейчас ломают его волю, словно тонкую алюминиевую пластинку. Майа охнул и изломился от резко пронзившей боли в районе позвоночника, но Мелькор не дал ему отвести взгляда, заставляя смотреть в свои черные, словно бездонные пропасти, глаза. Через пару мгновений Майрон, все глубже погружаясь в их пучину, уже не мог различить желания вала и свои собственные, прогибаясь в спине и медленно оседая на пол. - Тебе все ясно? - еще раз спросил владыка, наклонившись к нему, и в его голосе не было ни ярости, ни злобы, а лишь спокойное тепло. - Да, - слабо прошептал майа, чувствуя, как чужое присутствие покинуло его тело. Мелькор подал ему руку и рывком вернул в вертикальное положение. - Тогда собирайся, - вала взял со стола фигурку Манвэ и легко разбил ее в пальцах. - Мы выезжаем. Он вышел в коридор и протяжно разбойничьи свистнул, так что у майа звуковой волной колыхнулись волосы и одежды. После чего вала быстро спустился по лестнице и крикнул, приставив к губам ладони рупором: - По коням, отрепье! Сначала Майрону показалось, что от этого шума можно оглохнуть. Они выехали огромным отрядом, и, пожалуй, впервые майа был в строю настоящей армии. Громкие балроги верхом на своих отвратительных обугленных огненных духах-животных скакали во весь опор, свистя, хохоча и стегая их и друг друга. Порождения тьмы всех видов, размеров и совершенно разной степени отвратительности обтекали их огненные спины со всех сторон. На Севере наступила зима. Порывы холодного свежего ветра доносили со снежной крупкой слабые запахи Моря. Девственно чистый, белый покров там, где прошли слуги Мелькора, превращался в месиво грязи и зловонных испражнений. Майа приходилось держаться как можно крепче за спину теперь уже своего личного волколака, чтобы не упасть и не быть втоптанным в снежную грязь сотнями ног. Скача в неистовом галопе рядом с господином, Майрон неожиданно остро почувствовал, как в него впитывается ощущение принадлежности к этой черной братии. Он прикрыл глаза и, подстраивая ритм дыхания под мягкий ход огромного волка под ним, впитывал кожей все звуки: свист, топот, храп животных, хруст свежего снега. Он почувствовал, что малое в жизни доставляло ему сравнимое с этим наслаждение. Наслаждение ощущать себя частью большого и единого целого, чувствовать за собой настоящую силу. Он открыл глаза и посмотрел на Мелькора, чьи бархатисто-черные волосы развевались за спиной, а на лице застыло обычное пакостно-задорное выражение. Майа вновь прочувствовал, что здесь все держится исключительно по воле мятежного вала. Даже сейчас он ощущал вокруг господина словно некое силовое поле, за которым и тянулись все слуги, не исключая его самого. Величественная крепость встречала радостными возгласами балрогов, оставшихся на посту. Огромные ворота давно были отворены в ожидании хозяина. Слугам еще только предстояло узнать о назначении первого наместника господина. Майрон застегнул ремни сверкающего золотой чешуей доспеха и посмотрел на себя в тусклое зеркало в покоях, которые были ему отведены. Каждая комната здесь была огромной, но неуютной, холодной и необжитой. Величественная мрачная обстановка темных покоев действовала неожиданно угнетающе. Как он ни боролся, волнение давало о себе знать, собираясь неприятным, холодным и щекочущим комком в пояснице, словно перед прыжком в бездну. Однако он волновался напрасно. На общем собрании, больше похожем на веселую пирушку, владыка громко свистнул, привлекая к себе всеобщее внимание, и объявил свою волю, и слуги приняли его ученика в качестве главнокомандующего взрывом аплодисментов, чем жутко удивили самого Майрона. Он хмуро улыбался, до последнего ожидая подвоха от тех, с кем был до жестокости строг, однако даже некоторые балроги подходили к нему, хлопали по плечу и, расплескивая вино из наскоро высеченных, грубо отесанных кружек, говорили искренние слова поздравления: - Ты вот прямо как надо, жесткий, понимаешь? Порядок тут будет! Твое здравие, командир! - балроги ухмылялись и опрокидывали в себя содержимое. Майрон лишь холодно улыбался в ответ, представляя, как уже завтра утром ему без помощи владыки придется поднимать полуживых демонов и приводить их в чувство, и думал о том, как же, наверное, быстро они изменят свое мнение по поводу его назначения. Он сидел рядом с истинно веселящимся Мелькором и уже поверил что, как бы он ни боялся, все прошло гладко, и можно расслабиться. Но в это время сквозь пьяную веселую толпу к нему тихо просочился один из местных стражников, небольшой сгусток тьмы с сияющими в ней углями глаз. По некоторым признакам чуткий майа смог понять, что он весьма встревожен. - Лорд командующий, - тень зашептала в ужасе. - Пленные квенди, которых вы привезли, перебили всю охрану и забаррикадировались в пыточных, заблокировав двери. Прикажете объявлять общую тревогу? - Чтоооо?! - зашипел майа, хищно сверкнул глазами и быстро обернулся на сидящего слишком близко Мелькора. Однако тот захватил пьяного Готмога за шею и, дико хохоча, дергал его за рог, задыхаясь от смеха и пытаясь что-то выговорить. Им явно было не до таких мелочей. Майа цепко и быстро осмотрел беснующуюся толпу слуг и мотнул головой. - Никаких тревог, пошли, быстро, - он еще раз оглянулся на владыку и тихо выскользнул вслед за тенью из зала в темный коридор, где, быстро вышагивая по направлению к самому глубокому подвалу, набросился на него с вопросами. - Что это за новости? Почему такая слабая охрана была? Стражник замялся. - Так как сегодня большой праздник, на постах не осталось балрогов, только несколько теней, мы думали, что этой охраны хватит, их там всего семеро! Но они исхитрились, выбрали время, и... - Опять балроги, - процедил майа сквозь зубы, - ладно, они в любом случае никуда не денутся. Тень замялась еще сильнее. - Ошибаетесь, милорд, из этих пыточных можно выбраться другим ходом. Если у них будет достаточно времени. Майа лишь тихо грозно зарычал, оскалившись. Дверь в пыточные была добротная, окованная толстыми листами огнеупорного сплава. Майа, бесшумно подойдя, жестом приказал тени не издавать не единого звука и стоять на страже. Он внимательно изучил дверь, поняв, что ни выбить, ни быстро расплавить ее не сможет, и прислушался, приложив к ней ухо. В помещении действительно кипела работа, и квенди на своем наречии переговаривались между собой, уверенные, что времени у них достаточно. Майа тихо извлек из ножен не так давно выкованный для себя меч, секунду помедлил и быстро постучался. Звуки моментально стихли, квенди притаились. - Братья, братья! - торопливо зашептал Майрон на их давно наскоро выученном простом наречии. - Откройте мне! Несколько мгновений стояла томительная тишина, после чего твердый голос спросил совсем рядом с дверью: - Кто ты? Как твое имя? Как ты там оказался? - Меня зовут Ойвэ, здесь сегодня страшная попойка, и мне удалось сбежать. Но они скоро придут! - голос майа был нежен и полон ужаса. - Они скоро придут, братья! Не губите меня, умоляю! Послышались ругательства и быстрые перетаскивания неких тяжелых предметов от двери. Глаза Майрона загорелись ровным кровавым светом, на губы заползла ядовитая усмешка. "Идиоты", - мысленно усмехнулся он про себя. Изначально он вовсе не планировал убивать их, слишком ценный материал. Хотел, главным образом, преградить им путь к выходу и загнать обратно в камеры. Однако когда дверь распахнулась, и прекрасные, глупые квенди, в своем жалком отрепье, со спутанными волосами, перепачканные копотью подземелий, увидели своего главного инквизитора, сверкающего злым золотом глаз, они не оставили ему выбора. Они все бросились врассыпную и попытались атаковать ученика темного вала всем, что попадалось под руку. Когда майа, пытаясь отдышаться, резко выдернул меч из груди последнего квенди, то вздрогнул от расколовших воздух громких аплодисментов. Резко обернувшись, он увидел привалившегося к стене плечом Мелькора. Вала ухмылялся и с некоторым удивлением осматривал окровавленное помещение. В первую секунду майа обожгло страхом от мысли, что вала пришел наказать его за то, что он посмел не сообщить о случившемся и действовал собственными силами. Однако наглая ухмылка на лице господина заставила его усомниться в верности этого предположения. Улыбка вала в абсолютной напряженной тишине все растягивалась и растягивалась, наконец, он усмехнулся. - Поздравляю, последний экзамен на должность моего наместника ты сдал. Ну... более кроваво, чем я предполагал, но, тем не менее, отлично, - лицо владыки светилось довольством, в глазах плясали черти. - Что?.. - выдохнул майа, нахмурившись. - О чем ты говоришь? - Ты не понял? Никто не сбегал, это была всего лишь проверка тебя на стрессоустойчивость, - вала пожал плечами. - Проверка, говоришь? - голос майа сорвался на угрожающий рык. - А эта кровь, по-твоему, тоже проверка?! Семь зря убитых квенди - это тоже ради проверки? И как, я достаточно стрессоустойчив? - Достаточно, - вала спокойно кивнул, не переставая лукаво улыбаться. Эта улыбка окончательно вывела майа из себя. Он, весь перепачканный алой кровью, резко вложил меч в ножны и медленно подошел к вала, шипя: - Ты считаешь, что это смешно, Мелькор?! Ты сумасшедший! Ты - ненормален, если устраиваешь подобные проверки! Мелькор молча смотрел на него своими завораживающими глазами, даже не пытаясь сделать серьезное лицо. - Да пошел ты! - выкрикнул Майрон, в гневе сверкая глазами. - И ты, и твой Ангбанд, и твои балроги, и твои орки! Он взбешенно выдохнул и попытался пройти мимо загородившего проход вала, но он одним точным движением руки отшвырнул майа к стене, так, что тот глухо застонал, ударившись затылком. Мелькор подошел вальяжно, не торопясь. Улыбки на его лице больше не было, глаза же по-прежнему возбужденно сияли. Он вжал ученика в стену и жарко поцеловал сомкнутые губы, раскрывая их языком. Майа пришел в себя и со всей силы попытался оттолкнуть от себя вала, которого сейчас и видеть не хотел. Когда у него не получилось, он укусил его за язык, прокусив до крови. Владыка айкнул, на секунду непроизвольно ослабив тиски объятий, и тогда Майрон, вырвавшись, оттолкнул его от себя. Однако не успел он сделать и шага, как хозяин, резко дернув его за волосы, развернул к себе, а затем толкнул на жалобно лязгнувший операционный стол. - Как же меня это все заводит, - хищно прошептал он на ухо вырывающегося наместника, вжимая его всем весом в окровавленную металлическую поверхность. - Отвали от меня! - взревел майа, уводя лицо от требовательных поцелуев. - Отстань, скотина! Ты извращенец! Вала, паскудно ухмыльнувшись, перехватил его запястья одной рукой, заведя за голову. Второй он сжал челюсти ученика, заставляя приоткрыть навстречу себе рот и лишая возможности сопротивляться. Он с наслаждением укусил сначала верхнюю, затем нижнюю губу майа, вырывая из него слабые болезненные стоны. Говорить майа не мог, однако извивался под господином всем телом, пытаясь найти бреши в его стальном захвате. Мелькор тем временем, не ослабляя хватки на его челюсти, отвернул от себя лицо майа, открыв беззащитную, измазанную каплями чужой крови шею, и впился в нее болезненным поцелуем, отчего Майрон под ним выгнулся дугой и зашипел. Наконец вала убрал руку от его лица, скользнул ладонью вниз по доспехам, срывая ремни, его лицо при этом находилось в миллиметре от майа, который выплевывал яд обвинений: - Отпусти меня, ты мне отвратителен! Ты не имеешь на меня никаких прав! - Ошибаешься, еще как имею, - владыку, кажется, это все лишь больше заводило. Одним резким движением он коленом раздвинул ноги майа широко в стороны и довел ладонью до промежности, умело и сильно сжав в пальцах. Брови Майрона приподнялись в трагическом изломе, крик застыл на губах. Он лишь подался бедрами навстречу рукам вала, пытаясь вновь вспомнить, как дышать. - Это... нечестно, - такое не подходящее ни к обстановке, ни к их отношениям слово само сорвалось с губ, вызвав лишь бархатный смех хозяина, гаснущий в голове. Мелькор отпустил ослабшие руки и стащил с ученика эти лишние сейчас доспехи, они с громким лязгом упали на пол, в лужу крови. Он потянул вниз с узких бедер походные штаны и провел пальцами по напрягшейся плоти. Майа прерывисто вздохнул и посмотрел на владыку сумасшедшим взглядом. Спустя мгновение он рывком притянул его к себе за плечи и страстно поцеловал, сам пытаясь проникнуть языком как можно глубже. Без доспехов тяжесть тела вала вжимала его в металл стола, не давая вздохнуть, и он чувствовал себя пришпиленным к холодной поверхности. - Мелькор, - на выдохе прошептал майа, прерывая поцелуй и чувствуя, как влажные пальцы владыки проникают в него, расслабляя сжатые мышцы. Где в этих условиях вала взял смазку, думать не хотелось. Майа зажмурился, и запрокинул голову, обвивая руками шею господина, и закусил губы, сдерживая мучительный стон. Мелькор смотрел на него с наслаждением, покровительственно улыбаясь. Он оскалился, разрывая ворот тонкого кафтана наместника, и нежно провел языком вверх от его ключиц по шее, чем вызвал слабый вздох наслаждения, а затем сразу же впился в шею болезненным укусом, чтобы тело под ним сжалось и изогнулось во вскрике боли. Он извлек из штанов член, несколько раз провел по нему рукой и приставил к влажному отверстию, осторожно проникая головкой. Ученик напрягся в ожидании острых вспышек боли. Мелькор выпрямился над ним, встряхнув гривой черных волос, небрежно задрал его кафтан к подбородку, сжал стальными пальцами бедра и начал входить резкими сильными движениями, почти разрывая нежную плоть изнутри. Майа заметался на столе, впиваясь в холодный металл и закусывая кулак, чтобы сдержать крики. Владыка ухмыльнулся и забросил ноги наместника к себе на плечи, лишь сильнее раскрывая. Тот отчаянно вскрикнул и выгнулся, шепча как в бреду: - Нет, нет, пожалуйста, нет. Я прошу... Его бледное гибкое тело в темноте, освещаемой лишь факелами, словно впитывало их слабый свет, огненные блики метались по влажной коже, неверно освещая закушенную в отчаянии кофту, нахмуренные брови и лоб в бисеринках пота. Вала наклонился к его лицу, чем почти согнул пополам и вызвал новый болезненный вскрик. - Мелькор! - воскликнул майа и сжал в ладонях лицо вала, срывая жадный поцелуй. Владыка прикрыл глаза от наслаждения, сжал его плечи и одним толчком дошел до конца, глухо застонав. Майа прижался влажной щекой к его щеке, всхлипнув и бессвязно шепча: - Эру, как же больно... Еще... Мелькор зарычал, и начал плавно и глубоко двигаться, выдыхая тихие стоны от узости плоти, так тесно обхватившей его. Он снял ноги майа со своих плеч и обвил вокруг поясницы. Наместник моментально забрался горячими пальцами под его рубашку, стягивая ее и прижимаясь кожей к коже, впиваясь ставшими почти звериными когтями в сильную спину. Мелькор все ускорял темп, чувствуя, как острые пики наслаждения становятся все дольше. Майа хрипло стонал от каждого толчка, прикрыв глаза и оставляя на спине вала глубокие царапины, из которых сочилась черная кровь. Он просил еще и двигался навстречу болезненным ласкам, и вала не мог остановиться, а майа только водил языком по его губам, прерывая горячее дыхание, и требовал не останавливаться. Когда Майрон изогнулся дугой и прижался к вала всем телом, сотрясаясь от яркой вспышки оргазма, Мелькор не замер даже на секунду, продолжая яростно двигаться, растягивая удовольствие майа бесконечно долго, пока тот не стал умолять о передышке. Но на эти просьбы владыка лишь сжал в пальцах тонкую шею любовника, запрокинул голову и начал двигаться отчаянно сильно и резко, заставляя его болезненно морщиться и кусать распухшие, в кровавых подтеках, губы. Наслаждение накрыло темного вала с головой. Он сжал в объятиях дрожащего майа и прижал к себе, зарывшись носом в его шею и изливаясь в него горячим семенем. Майрон не выдержал и тихо всхлипнул, закрыв лицо руками. - Тшшш, - прошептал вала ему на ухо и зарылся в золото волос на макушке. - Плохо? - Хорошо, - едва слышно проронил военачальник и вновь тихо всхлипнул. Мелькор потянулся сытым котом, надел рубашку и задумчиво протянул: - Убраться тут надо бы... - А все ж таки, ты скотина, - подал голос майа. Вала усмехнулся и склонился над ним, обжигая взглядом: - Вызов принят.