Саурон. Восхождение

Нападение произошло слишком неожиданно. Это просто было слишком неожиданно. Майрон говорил себе это без остановки, но все равно постоянно возвращался мыслями назад, пытаясь уложить произошедшее в голове. Разумные доводы не помогали, он чувствовал себя предателем, недостойным своего учителя. "Где? Где именно я поступил неверно? Как смог допустить такое развитие событий? В чем моя ошибка?" Мысли путались, отказываясь выстраиваться в единую и цельную картину. Вот он приезжает в Утумно сам, с чрезвычайным донесением о том, что Оромэ нашел Первородных, и не все оттолкнули его, не все испугались. Вот майа пытается отчаянно убедить господина, что квенди никогда не хватит, чтобы выковать достаточную армию для охраны двух твердынь. Их слишком мало, их слишком тяжело добывать, а с активностью Оромэ это будет делать еще сложнее. На производство каждого орка тратится, в итоге, несопоставимо много усилий. Они тогда надолго заперлись в лабораториях, и Мелькор разработал новый план, изменивший потом, в будущем, весь ход истории. Он предложил Майрону вывести новую разновидность орков, которые были бы пушечным мясом, тупыми исполнителями. Он создал их из грязи и глины, ужасных и мерзких, однако выносливых и неприхотливых, и вдохнул в них жизнь, жалкую, но отчаянную душу. Орки же из числа квенди стали военачальниками над отрядами этой новой породы, как более сообразительные, сильные, кровожадные и исполнительные. Уж кто-кто, а они ненавидели квенди всей душой, ибо память об их родстве была жива в них. Они были яростны, и не оставляли никого в живых, убивая прекрасных с особой жестокостью, наслаждаясь льющейся кровью. Майрон, наблюдая за ними, не препятствовал, однако никогда не оставлял без присмотра. Его прекрасная, тонкой кузнечной работы, длинная плеть, составленная из тонких чешуек стали, подобно змеиной коже, никогда не оставалась без работы. Невысокий и некрупный ученик вала, сжимающий в тонких, унизанных перстнями пальцах опасное оружие, был истинной грозой Ангбанда, его боялись все, ибо гнев его всегда был велик и страшен. В двух твердынях одновременно велась круглосуточная работа по созданию и вооружению новой армии. Просто все это произошло слишком быстро. Они просто не успели. Когда это началось, Майрон был в кузницах. - Ты издеваешься надо мной?! - майа рыкнул на орка, растянув губы в волчьем оскале. Когда он выходил из себя, то переставал контролировать свою внешность, и она пластично менялась помимо его желания. Сейчас тонкие аккуратные пальцы венчались острыми звериными когтями, глаза сверкали. - Хозяин, я прошу вас, - орк предостерегающе выставил вперед ладони. - Это более никогда не повторится. От страха он даже протрезвел, хотя пару секунд назад, майа мог поклясться, он и на ногах не стоял. Он даже имел наглость упасть прямо к ногам могущественного наместника, когда последний шел в кузницы. Приятели незадачливого пьяницы тут же, как мыши, разбежались по рабочим местам. Майрон протянул руку к отпрянувшему, жалко взвизгнувшему орку, схватил его одной рукой за ворот и без видимых усилий приподнял над землей, заставляя заглянуть себе в глаза. Он зарычал со страшной улыбкой: - А мне и не надо "более", кусок ты боли в голове Эру. Если устал, так я могу тебя взбодрить, - майа отшвырнул от себя орка и стеганул его плетью поперек спины. - Работать! Быстро! Орк взвыл и бросился на рабочее место опрометью, часто оглядываясь и радуясь, что его оставили в живых. - Если здесь кто-то еще устал и хочет отдохнуть, я помогу ему! - голос майа перекрывал стук и лязг кузницы, отражаясь от стен громогласным эхом. Стуки стали активнее и бодрее, все помощники засуетились, бегая перед военачальником, чей облик снова стал порочно-прекрасен. Майа довольно улыбнулся, когда вдруг услышал страшный рев. Он напряг весь свой слух, но не мог понять, что происходит. Неожиданно пол кузницы завибрировал, дрожа сильнее и сильнее, словно от надвигающегося землетрясения. Со стен и столов начали падать инструменты, все работавшие в кузнице демоны и орки остановились и недоуменно подняли головы. Майа развернулся и решительно пошел к выходу, откуда ему навстречу на всех парах мчался запыхавшийся демон-стражник, пытаясь что-то выкрикнуть на ходу. - Хозяин, хозяин! Там... - закончить он не успел, голос погряз в страшном реве. Майрон неожиданно понял, что это. "Что? Вода? Но откуда здесь..." В этот же миг в кузницу с лестницы хлынули мощные потоки ледяной океанической воды, погребя под собой несущегося с лестницы демона-стражника, захлестнув майа, стоящего у нее на пути, погасив все горны и заполнив помещение. Стены задрожали, с потолка посыпалась каменная крошка, когда вода заполняла бурными потоками верхние этажи. Майа вынырнул и жадно хватил воздуха. Вода медленно уходила из кузниц, унося с собой доски, какие-то материалы, куски угля, шлак и разбитые о стены тела орков. Он растерялся только на секунду, затем же тихо зарычал, убирая от лица мокрые пряди: - Ульмо... Значит, валар напали. Значит, он был прав, и это вовсе не его больное воображение. Они давно планировали это и выбрали отличное время. И отличный способ, выше всяких похвал. Несмотря на отчаяние и ярость, майа не мог не оценить превосходную стратегическую задумку айнур. Как быстро устранить стоящую на пути твердыню, где буквально всё работает на огне? Только водой. Ай да Ульмо, сукин сын. Неожиданно майа услышал дикий вой и грохот, такой, что стены твердыни гулко задрожали. Он успел выбраться из затопленных кузниц до того, как Тулкас нанес первый удар. Тяжелые, основательные каменные перекрытия рушились под его ударами, словно карточный домик. Твердыня рассыпалась, тяжелые полы с хрустом и треском проваливались все ниже и ниже по этажам, затягивая с собой потоки океанической воды, которые закручивались в воронки и уносили в смертельный вихрь всех, у кого еще оставался шанс выжить. - Достаточно, Тулкас, спасибо, - высокомерный и тонкий голос Манвэ, над которым так любит подшучивать Мелькор, звучал подобно грому. - Здесь его нет, идем в его логово. Стоя по колено в ледяной воде, посреди хаоса разрушенной под его командованием твердыни, майа всей грудью вдохнул холодный зимний воздух, наполнивший лестницы, и сжал кулаки. Лицо его искривилось болью, на скулах заиграли желваки. Всюду, куда он мог бросить взгляд, лежали тела демонов и орков, разбитые волнами. Кто-то болезненно стонал и отчаянно пытался ползти, хлопая руками по воде. Воздух моментально наполнился запахами гнили и плесени. Вода вытягивала силы из всех слуг Мелькора. С мокрых, облепивших лицо майа волос сочилась вода. Одежда потяжелела, доспехи стали почти неподъемными. В голове крутились сотни мыслей, главной из которых была: "Не справился. Подвел. Я знал, что не готов". Ему нужно было взять себя в руки, разозлиться, но он чувствовал полное бессилие и отчаяние. Разрушен его порядок. Его идеальный, отлаженный, контролируемый механизм превращен в гору бессмысленных запчастей, место которым на помойке. Майа дышал все резче и чаще, пытаясь сдержаться изо всех сил. Но не смог. Его полный боли крик раненого зверя разнесся гулким эхом по пустынным разрушенным коридорам. Ему вторил лишь ветер, завывающий в многочисленных мрачных переходах. Он упал на колени и закрыл глаза ладонью. - Босс? - Готмог был необычайно тих сегодня, впервые со дня своего создания. - Да? - Мелькор даже не повернулся, сидя в глубоком кресле и читая книгу. - Ангбанд разрушен. Короткий вздох. - Я знаю. - Мелькор! - балрог нахмурился. - Они уже идут сюда. Ты так и будешь сидеть? - А что ты мне предлагаешь? - вала повернул к нему скучающий взгляд. - Выбежать к воротам, чтобы встречать дорогих гостей? Уверен, я услышу, когда мне надо будет выйти. Балрог недовольно фыркнул этой беспечности. Впрочем, он знал, что вала далеко не беспечен. Он напряжен, собран и очень зол. Он выжидает. - Лучше скажи, - Мелькор помедлил. - У тебя всё готово? Балрог кивнул, однако чуть опустил голову и сделал неуверенный шаг вперед. - Может, все-таки... - Нет. Это была не просьба, если ты не заметил, а приказ. Балрог болезненно поморщился и покосился на камин, в котором весело потрескивали дрова. Еще раз оглядел все помещение и уютно развалившегося в кресле хозяина. Отвел взгляд и едва слышно вздохнул. - Не спеши хоронить, нормально все будет, - вала даже не поднял голову, почувствовал. Коротко усмехнулся уголком губ. - Мудак ты, Мелькор, мелешь всякое... Я себя предателем буду чувствовать. Уже чувствую. Мы должны быть там с тобой. - Сам мудак, животное, - Мелькор беззлобно оскалился и, наконец, внимательно посмотрел на замершего в дверях балрога. - Вы мне живые нужны, а не мертвые, ясно? У меня большие планы на эту Арду, и осуществлять их будет сложно, если вас зашибет в порыве страсти какой-нибудь Тулкас. Балрог открыл рот, чтобы возразить, но вала прервал его жестом. - Это не твоя война, никогда демону не одолеть вала... И майа тоже не одолеет, даже если он очень сильный. - Майрона ты, конечно, просто гениально убрал из-под удара. Уверен, что с ним все в порядке? - Уверен, - Мелькор напряженно кивнул и, оторвавшись от книги, посмотрел замершим взглядом на огонь. - Так же как уверен, что он всё равно возжаждет броситься в самое пекло. У тебя на этот случай все инструкции тоже есть, ты помнишь? Готмог лишь слегка наклонил голову. С майа будет трудно, он знал заранее. Наверное, во всей этой операции самым тяжелым заданием будет не пустить его в сражение. Балрог прекрасно понимал, что ученик вала будет еще сильнее, чем он сам, чувствовать себя предателем. И мало кто не захочет на этом сыграть. Пол под ними слабо завибрировал. - Ну что, кажется, пора, - Мелькор легко поднялся с кресла и подошел к балрогу, крепко и порывисто обняв. Грозный демон ада, ни с кем не сравнимый в жестокости, почувствовал, что если умел бы, разрыдался. - Всё, всё, хватит, - он отстранился первым, чтобы скрыть свое волнение. Вала ободряюще улыбнулся и хлопнул его по плечу. - Я рассчитываю на тебя, Готмог. Демон очень чинно кивнул, затем со всем почтением, на которое был способен, приложил правую руку к груди и поклонился. Грустно ухмыльнулся и скрылся за дверью. Мелькор, оставшись в одиночестве, еще долго смотрел на закрывшуюся дверь. Затем он тяжело вздохнул и потер лицо руками, словно сбрасывая наваждение. Пол и стены уже тряслись так, словно Земля готовилась поглотить твердыню. Дрожали и стучали друг о друга мелкие металлические предметы, неприятно лязгали мечи, бокал, стоявший на столе, вздрогнул и упал, разбившись с неожиданно резким и чистым звуком. "А Майрон наверняка бы бросился поднимать", - с усмешкой подумал вала про себя и, не торопясь, спустился в опустевшие оружейные. Закрепил на себе доспехи, собрал в хвост волосы, аккуратно надел шлем. Долго выбирал оружие, пока стены вокруг него осыпались каменной крошкой. Выбрал самую большую палицу, оценивающе подбросил ее в руке и не спеша пошел к выходу, насвистывая веселую песенку. Встретившись взглядом с Манвэ, он нагло усмехнулся. - Я, наконец, удостоился твоего визита, брат? - Я не мог не принять приглашение, которое ты прислал мне с моим подбитым орлом, - Манвэ сухо поджал губы. - Что ж, я всегда рад гостям, - Мелькор оперся на палицу, встав в развязную позу. - А тут еще и все такие родные лица... И все наши девочки, и вы, друзья. И Ауле, и Ульмо, и Намо, и Оромэ, и... и ты, мой любимый друг Тулкас. Мелькор послал ему воздушный поцелуй и ухмыльнулся, когда здоровяк покраснел до пунцово-красного и возмущенно затряс пальцем: - Ты мне тут давай не это! Ишь какой! - Какое поразительное богатство речи, - презрительно протянул Мелькор. - Тулкас, спасибо, подожди пока, - Манвэ царственным движением приказал задыхающемуся атлету замолчать и посмотрел на непутевого братца с сочувствующим пониманием. - Мелькор, я все понимаю, твоя душа преисполнилась зависти к свету, она стала черна в злобе и ненависти своей... Мелькор приподнял бровь, глядя на брата как на душевнобольного. - ...но Свет милосерден! И мы согласны простить твои лихие деяния, если ты сдашь власть и откажешься от своих незаконных, захватнических владений на Арде, а также выдашь нам всех своих слуг и лиходейских тварей, чтобы мы очистили землю от скверны и искажения. - А взамен что? - Мелькор насмешливо взирал на брата, нацепившего сегодня вид Несущего Единую Истину. Темный вала прикинул, что эту речь он готовил, наверное, неделю, чтобы выглядеть убедительно, и чтобы голос не дрожал. Однако вопрос застал его врасплох, глаза всецарящего вала испуганно забегали, и он замялся: - Ну, а что взамен... Намо быстро наклонился к его уху и что-то прошептал. - А взамен мы не применим к тебе никакого наказания, - голос Манвэ вновь окреп. - И дадим скрыться во тьме других миров, где ты и должен, по идее, находиться. - Ну, что сказать... - Мелькор почесал нос. - Это все до безумия соблазнительно, я вот прямо за руку себя ловлю, чтобы не согласиться. Ибо вынужден официально попросить тебя поцеловать меня в задницу с такими запросами, горячо любимый брат. - Да просто кончать его надо, что вы разговариваете! - Тулкас ударил кулаком одной руки в раскрытую ладонь другой. Мелькор и Манвэ одновременно повернулись к нему и рявкнули: - Заткнись! После этого братья посмотрели друг на друга, Манвэ - с обидой, Мелькор - с насмешкой. - Это - моя земля, я здесь живу, - голос темного вала стал угрожающе грохотать. - И я имею такое же право находиться здесь, как и все вы, ибо я - один из вас. И пока вы этого не признаете, запутавшись в проповедях Эру, пока не вспомните, что мы одной природы, никакого разговора у нас не выйдет. Вала принял свой истинный грозный вид, касаясь головой облаков, и со всей силы ударил палицей о землю, расколов ее до глубокой расщелины и отбросив собратьев ударной волной. - Всё ясно, - заявил Манвэ, легко поднимаясь на ноги и отряхиваясь, - не выйдет у нас конструктивного разговора. Пеняй на себя, брат. Когда он сотворил сильный ураганный ветер, Мелькор принял его и обратил против собратьев грозной бурей, сверкающей молниями. Когда начал творить Ауле, Мелькор вернул ему сторицей каменным водопадом, когда Ульмо стал призывать на помощь далекие реки, Мелькор сотворил вокруг твердыни высокие горы. Земля была страшна, грохот и бури сделали ее неузнаваемой. Во все стороны от Утумно собиралась черная мощь Мелькора и светлые силы валар, сталкиваясь в смертельной схватке. -Тихо, тихо, не рвись, ну хватит уже, - Готмог пытался удержать извивающегося Майрона. - Отпусти меня! Неужели ты не понимаешь, что я должен ему помочь? Я должен быть рядом с ним! - Ты ему не поможешь, идиот. - Только я знаю, что я могу! Он будет сильнее со мной, я дам ему силы для битвы. Да отпусти ты меня! Я все равно пойду, не удержишь. Я ему нужен. Готмог неожиданно грозно зарычал, с силой сжал плечи майа и встряхнул. - У меня приказ - не пускать тебя. От него приказ, понял? Так что, если надо будет, я тебя на цепь посажу, но босса не подведу. Майа неожиданно успокоился и посмотрел на балрога остановившимся взглядом. - Готмог... Он знал. Заранее знал. - Знал, - подтвердил Готмог. - Он увел оттуда всех, кто был ему дорог. По заснеженной пустыне прокатился новый, похожий на раскаты грома, рык: - Убирайтесь из моих владений! Вслед за этим десятки молний озарили небо над Утумно, ударив вместе. Взбешенный Манвэ, пытаясь отдышаться и привести в порядок опаленные одежды, раздраженно бросил Тулкасу: - Он твой, давай. - Наконец-то! Я уж думал, не дождусь, - Тулкас усмехнулся и сладко хрустнул косточками, вставая напротив Мелькора. Темный вала устало усмехнулся, глядя на огромного противника, стер каплю пота с виска и проговорил сам себе: - Ну что ж, давай поиграем. Майрон судорожно мерил шагами комнату, закрывая ладонями уши. Он шептал заклинания в надежде, что сможет хотя бы на расстоянии помочь вала, передать ему часть своей силы. Готмог молча следил за его движениями. Выглядел майа на редкость жалко, в едва просохшей одежде, со спутанными волосами, перепачканный сажей. Казалось, он даже не думал о том, что его кто-то может видеть. Они находились в одной из редких комнат, оставшихся целыми и сухими. Балрог сидел на подоконнике, изредка оглядываясь на сверкающую чернотой и молниями битву, и вздыхал. В комнате тлела одна свеча, тоже то редкое, что осталось сухим. В огромном зале по соседству тихо-тихо сидели все балроги, что приехали из Утумно, там же пока разместили немного подросших драконов и некоторых других, особенно ценных тварей господина. Волколаки жалобно скулили на привязи, срываясь на вой. - Почему они скулят? - Майрон массировал виски, вышагивая по комнате. Он напоминал безумца. - Я не могу сосредоточиться. Успокой их, Готмог, пожалуйста. - Если бы я мог, - балрог чувствовал себя погано, как никогда. Отсиживаться и ждать, чувствуя, что не можешь повлиять, не можешь изменить ситуацию - это самое ужасное, самое страшное, что могло произойти с ним. Вдруг в один момент стало тихо-тихо, стихли словно все звуки в мире. После чего все волки разом зашлись в отчаянном лае, пытаясь сорваться с цепей. Майрон зажал рот руками и испуганно посмотрел на подскочившего Готмога. По затихшим равнинам разнесся бешеный хохот, и он явно не принадлежал Мелькору. В соседнем зале заскулили драконы, пытаясь сломать свои клетки, волки соединили все голоса в один, жалобный и протяжный вой, а майа и балрог продолжали смотреть друг на друга в ужасе и полном молчании, одновременно почувствовав, как холод заполняет их тела изнутри. - Оставьте хоть мой дом в покое, и так достаточно повеселились. - Мелькор едва улыбнулся разбитыми губами, пытаясь пошевелиться в кандалах, что на него надели, но это было практически невозможно. Он был слишком вымотан, даже говорить было тяжело. - Хотя бы какое-то уважение к равному себе. - Еще что попросишь? - Манвэ склонился над поверженным братом, с торжеством заглядывая ему в глаза. - Отсоси мне, Манвэ, - Мелькор болезненно поморщился и бессильно откинул голову. Царственный вала резко разогнулся и презрительно сморщил нос. - Я даже реагировать не буду на эту провокацию. Тулкас, срывай крыши с этих подземелий, нам нужно как минимум найти Майрона. Не стесняйся, нет нужды оставлять здесь всё в целости. Моему брату, полагаю, эта твердыня более не понадобится. Однако, как они ни искали, ни обшаривали всех комнат и подземелий, майа найти не удалось. Твердыня вообще производила впечатление пустой и заброшенной. Манвэ вновь склонился над братом, который терял сознание в цепях, лишающих любых возможностей двигаться, грубо сжал его подбородок и дал пощечину, приводя в чувство. - Слышишь, ты, подземная крыса, куда ты его дел? Где он? Мелькор страшно улыбнулся и, глядя в глаза сиятельного вала, плюнул ему в лицо. Манвэ с отвращением отерся и прошипел: - Учти, ты за все заплатишь сполна, кретин. Ерунда, потом найдем его. Тащите это в Валинор, наконец-то Арда вздохнет спокойно. - Майрон, все ждут твоих приказов, - Готмог склонился над сидящим за письменным столом майа. Он сидел с абсолютно прямой спиной, глядя строго перед собой. - Да-да, - отрешенно ответил он. - Дай мне двадцать минут, пожалуйста. Я всё сделаю. - Ладно, - Готмог сжал его плечи, шумно выдохнул и молча вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Оставшись один, Майрон долго сидел молча с блуждающей по губам совершенно безумной улыбкой. Вдруг он захохотал, запрокинув голову. Из его глаз текли слезы от смеха. Задыхаясь от бешеного хохота, он простонал: - Я заставлю вас всех страдать. *** Незнакомец обошел Майрона по кругу. Сколько бы майа не вглядывался в него - всё только свет, и ничего больше. Он не мог понять, кто пришел к нему. - Подумай еще, - зашептал незваный ему в самое ухо, ослепляя своим сиянием. - Ведь ты так хочешь спасти его. Ты ведь до сих пор чувствуешь себя виноватым, ты не смог помочь ему тогда, так помоги теперь. Майа болезненно покривился. Этот светлый точно знал, куда нужно бить. - Он выйдет, скоро. И справится без меня. Он сильный. Гость издал звук, который можно было квалифицировать как презрительный смешок. - Он никогда не вернется. Я все для этого сделаю, уже делаю. И что ты будешь делать, если он не придет к тебе больше никогда? Майа побледнел, но отчеканил: - Я продолжу его дело. Скопление света рассыпалось по низкому подвальному помещению искрами, громыхнув хохотом. - Какое дело, майа? Нет никакого дела, больше нет, - незнакомец стал тенью, туманом, заполнившим чуткие ноздри наместника Ангбанда запахами Валинора. - Ты так и не понял этого? Пока я разговариваю с тобой, предлагая выгодные условия, но в следующий раз не жди никаких уступок. Сейчас в твоих силах сделать его жизнь в Чертогах похожей на рай. У него будет все, что он только пожелает. Все, что скрасит его пожизненное заключение. Последние слова посланник зло прошипел с довольной ухмылкой. Ее нельзя было увидеть, но майа почувствовал и передернул плечами, словно от холода, закравшегося под одежду. - У меня нет никаких гарантий, что ты выполнишь свои обещания. - Я и есть твоя гарантия. Стоит тебе пойти нам навстречу, и я гарантирую, что ему моментально улучшат условия. - А если нет?.. - майа напряженно вглядывался в туман перед собой. Туман разумный, осмысленный, но, кажется, бездушный. - Ну... Боюсь, тебе лучше не знать про наши воспитательные методы. Но они дают всегда стопроцентный результат, никто не останется прежним... - гость неуместно прыснул, но тут же взял себя в руки, резко добавив. - Вся его жизнь зависит сейчас от тебя. Майрон заколебался. Ненавидя себя за это, он колебался, чувствуя груз вины за муки хозяина. Он желал как можно более помочь ему, и если ему предлагают условия... Может быть, это, и правда разумнее? Что, если он на самом деле никогда не вернется? Светлый почувствовал сомнение, словно хищный зверь чувствует запах крови. Но он просчитался, решив закончить дело весомым аргументом: - Я гарантирую, что после возвращения в Валинор тебя примут так, словно ничего не происходило. Вала Ауле примет тебя, он милосерден, и он простит. Майа вздрогнул, выйдя из оцепенения. Да, он знал, каково милосердие вала Ауле на вкус, он пробовал его довольно. После одного из актов милосердия спину ему лечил и заговаривал Мелькор, еще тогда, в Валиноре, когда однажды под покровом ночи подыхающий от боли ученик кузнеца приполз к его порогу. А левая рука в этом теле уже никогда не сможет работать в прежнюю силу. Так вала Ауле был милосерден, когда узнал, что среди его майар завелся шпион. И он не стал утруждать себя выяснением, кто именно им был. Майрон резко распрямился и прошипел с нехорошей ухмылкой: - Нет. Ни за что. Светлый осознал, как сильно промахнулся, нужно было срочно менять тактику. - Если не хочешь по-хорошему, я вполне могу устроить и по-плохому, хочешь? Я превращу твою жизнь в кошмар. Ты будешь жить в постоянном ужасе, опасаясь каждого шороха, и забудешь, что такое сон. Майа лишь усмехнулся, оперевшись руками о стол за своей спиной, и сильно сжал горячими пальцами холодный камень. - Если ты обладаешь такой силой, почему не превратил мою жизнь в кошмар раньше? - Раньше? Раньше он прятал тебя так, что даже мыслями невозможно было подобраться к тебе ближе, чем на милю, - светлый избегал называть Мелькора по имени, выражая этим свое презрение к нему. - Сильнейшие пытались, пытались даже валар, но не могли найти тебя. Его чары все еще есть на тебе, но они больше не имеют власти. Теперь за тобой будут охотиться, пока не поймают и не выбьют всю эту темную дурь из твоей головы. Неожиданно Майрон всё понял. Понял, зачем нужен весь этот спектакль. Очевидно, Мелькор оказался сильнее, чем все они думали. Они не могут совладать с ним, и решили подточить его волю предательствами. Его воображение живо обрисовало картину, где злому, избитому магией, но явно не сдавшемуся мятежному вала говорят в Кольце Судьбы: - Ну что, вот и твой Майрон предал тебя. Он вернулся в Валинор, отказавшись от всех своих деяний при тебе, заявив, что это было насильственное обращение ко тьме, и у него не оставалось иного выбора, кроме как подчиняться тебе. Майа услышал в своей голове сокрушающий стены рык Мелькора: - Ложь! Он не мог этого сделать! - Не мог?.. Глупец. Покажите ему своего майа, вала Ауле. Мороз побежал по коже Майрона, сжимая ледяной рукой нутро. Он сглотнул ком в горле, отгоняя видение, и зло посмотрел на посланника. - Убирайся! - он с силой махнул в воздухе перед тенью горящей алым пламенем рукой. - Никаких переговоров. Вы уведете меня только войной. Туман рассыпался перед ним и вновь возник слева, ядовито прошептав: - Учти, ты ничего не теряешь, уже все майар, кого мы допросили, сознались и признали Мелькора совратившим их на тьму. Им даровали свободу и прощение. Камень стола под рукой майа лопнул и осыпался крошкой. В полуразрушенном подвале где-то капала вода, собираясь в ручьи на грубом, накренившемся каменном полу. - Лжешь, - Майрон скрипнул зубами, полностью приходя в себя. - В наших рядах предательства нет, ищи предателей среди своих. Эонвэ. Майа Манвэ выступил из тени, явив свой лик пылающему яростью ученику темного вала. Их взгляды - невыносимо голубой и ясный, и темный, горящий красным пламенем, - схлестнулись. Эонвэ первый отвел глаза. - Еще раз появишься здесь, и пощады не жди, - Майрон чеканил каждое слово. - И учти, что любые кошмары во сне и наяву изрядно портят мне настроение. А от плохого настроения меня спасает только эльфийская кровь. Майа вскинул на него встревоженный взгляд, сцепив ладони в замок на животе. Майрон выпрямился, прожигая его насквозь змеиным взглядом, и сразу стало видно, что он значительно выше и шире в плечах, чем субтильный посланник. - Да, именно так. Вы никогда не найдете меня, я стану огнем в этих лесах, и я убью столько, сколько смогу. И на каждом теле вырежу надпись "За эту жертву благодарите Эонвэ, майа Манвэ, низкого и бесчестного". Незваный гость передернул плечами. - Не зря они называют тебя Сауроном, Ужасным. Майрон покривился. Он ненавидел это имя, хоть оно и льстило ему. Принять прозвище от тех, кого убиваешь - это недостойно. Пока есть Мелькор, он останется его майа, Майроном. Эонвэ с насмешливой ухмылкой следил за его реакцией, затем завел руки за спину и притворно тяжело вздохнул. - Ну что ж, мне очень жаль, что наш разговор заканчивается именно так. Я передам ему, обязательно передам, что всё, что с ним будут делать, произойдет по твоему желанию. Вряд ли он сохранит эту трогательную любовь к тому, кто обрек его на вечные муки плоти. Посланник иронично приподнял брови, глядя на вновь побледневшего майа. Затем он обвел светлым взглядом полуразрушенное помещение с презрительным вниманием, с каким рассматривают отвратительного гада. Посмотрел себе под ноги, его светлые одежды были испачканы подвальной грязью и глиной, а ступни в тонких, дорогой ткани, сапогах, намокали от воды. Поморщившись, он заявил: - Знаешь, мне пора. Нормальным здесь невозможно находиться долго. - Проваливай, - усмехнулся Майрон, глядя на него сверху вниз. - Тебя сюда никто и не звал. Вспыхнув мстительной злобой, взгляд Эонвэ погас и растаял в полумраке разрушенного подвала, освещаемого сквозь огромную сквозную дыру в потолке призрачным светом звездного неба. За спиной майа оборвалась очередная балка и с грохотом рухнула в гору строительного хлама на полу. Майа не обратил на это внимания, с тревогой и тоской вглядываясь в темноту перед собой и не видя ее. За время служения темному вала он понял одну вещь, наверное, самую главную. Тьма и Свет не то же самое, что Зло и Добро. Тьма может быть милосердна, Свет - безжалостен, но они оба существуют в мире по своим законам. И подчиняют мир каждый своим законам, находясь в вечном противоборстве. Тьма бессердечна по отношению к мукам Света, Свет безучастен к происходящему во Тьме. И друг для друга они - необоримое Зло. И так будет вечно, пока равновесие не качнется в ту или другую сторону, и чаша весов не покажет однозначно, кто является хозяином Арды. Но пока еще не все потеряно. Если они не вернут ему Мелькора, он превратит их любимую Землю в горящий муками ад, он заставит их сердца пылать так же, как пылает сейчас его собственное. И ему, в сущности, плевать, насколько он прав, и насколько правым и справедливым его будут считать. В этот момент, сидя в полной темноте подвалов дознания в Чертогах Мандоса, в ожидании очередного бессмысленного допроса, закованный в цепи Мелькор слизал черную кровь с разбитой нижней губы и нехорошо усмехнулся, зло и весело сверкнув глазами. - Мой мальчик. Ты все делаешь правильно.