Осторожно, портал открывается

Вонь была ужасной. Смердило так, что хотелось умереть. Пытаясь побороть приступы тошноты, я брела по пояс в бурой жиже и представляла себе чудесные лужайки под солнечными лучами. Если это цена, которую надо заплатить, чтобы убраться с предыдущего уровня, то я готова даже нырнуть в фекалии. Впрочем, тут было мелко, так что нырять, скорее всего, не потребуется. Сложность заключалась в том, чтобы не поскользнуться и не упасть. Тут не было выступов и бортиков, стены поднимались прямо из потока, и нечистоты покрывали их даже на приличной высоте. Из этого можно было сделать вывод, что уровень отходов в этой канализации периодически поднимается. Мне вовсе не хотелось оказаться тут в тот момент, когда это произойдет. Я спешила. Выхода всё не было видно. Я уже отчаялась и хотела было поставить портал, чтобы вернуться назад и поискать другой путь, когда впереди показалось что-то, отличающееся от испражнений и стен. Это была обычная стальная лесенка. Верхний конец лестницы крепился к потолку цементом. Над цементной заливкой виднелся люк, закрытый крышкой. Я вцепилась в лестницу обеими руками, поднялась на несколько ступенек, выпроставшись из бурой массы. Перевела дух. Только бы люк не был заперт. Собравшись с силами, я возобновила подъем. Через несколько ступенек остановилась передохнуть. Коллектор меня вымотал. Как и прошлый уровень. Что ждёт меня тут? Неважно, если это поможет мне подняться, я готова. Отсюда я уже могла дотянуться до люка, я протянула руку, пихнула крышку. Она не сразу, но поддалась, хотя и заставила меня понервничать. Отодвинув её наконец, я выбралась на чистую, покрытую идеально выровненным асфальтом, улицу. Я, как мерзкое, вонючее насекомое, выползла из дыры в эту чистоту, в этот свежий воздух, который едва не свёл меня с ума, и тут не выдержала, и меня вырвало всем, что во мне было на данный момент. То есть — ничем. Мне было так стыдно, но я ничего не могла сделать с собой, хрипела и сплёвывала горькую желчь. Внезапно раздалось шипение, и меня окатило водой. Внезапный душ был так кстати, что я издала облегчённый вздох. Струя воды, бившая в меня, исходила из треугольной насадки, крепившейся на боку черепахоподобного агрегата, подползшего ко мне совершенно бесшумно. Закончив поливать меня водой, «черепаха» поползла на меня, деловито оттеснила от грязной лужи вокруг люка. Из её недр раздался приятный мужской голос: — Первичная обработка окончена. Рекомендую немедленно восстановить гигиенический баланс, воспользовавшись моющими средствами. После этого обратитесь к врачу: состояние неудовлетворительное. Депривация, истощение, множественные ушибы, возможно отравление неизвестными токсичными веществами. — Сп… спасибо… — пробормотала я. — Приятного дня, — ответила машина и принялась елозить по нечистотам. Послышался электрический треск, шипение, в воздухе запахло сосной. Асфальт очень быстро стал не только чистым, но и сухим, исходя завитками белого пара. Дабы не вызвать подозрения, я двинулась прочь, оглядываясь по сторонам. Здесь было очень мило, надо сказать. Дорога, посреди которой я выбралась, отделялась от пешеходной дорожки зелёным, ровно подстриженным газоном. За дорожкой тоже продолжался газон или скорее лужайка, тянущаяся вдаль. Там виднелись аккуратные, двухэтажные белые домики, а за домиками угадывались голубые очертания довольно близких гор. Что ж, особого выбора нет. Я двинулась к этим домиками, прямо через лужайку. Мне подумалось, что, может, тут нельзя ходить по газону. Но никто меня не окликнул. Так я и дошла до домиков. Двери были закрыты. Жалюзи опущены. Следовало ли постучать? Внезапно дверь открылась, и оттуда появилась уже знакомая мне… Дхарма. Такая же, как и раньше, только одетая в аккуратно отглаженную и идеально чистую студенческую форму. Я попятилась, памятуя о приказе отсечь мне голову и о птичьей страже. Дхарма посмотрела на меня и, без всякого сомнения, узнала. — Привет, — сказала она. — Слушай, я хочу извиниться. За то, что мне не удалось помочь тебе. Но я вижу, ты отлично справляешься без меня. Я не ответила, и Дхарма продолжила: — Вижу, ты не расположена поболтать. Ладно. Может, позже. Знаю, рассчитывать на то, что ты станешь моей соседкой, не приходится, но, во всяком случае, — она повернулась и указала рукой на остальные домики, — тут полно свободных общежитий. Выбирай любое. Ну, ладно, увидимся на лекциях. Она сделала мне ручкой и побежала прочь. Я ошалело смотрела ей вслед. Лекции? Общежития? Соседки? Что тут происходит? Мне, во всяком случае, нужно было подумать сначала о том, как привести себя в порядок. Свободные комнаты, значит? Ну что ж, попробуем. Я прошла вдоль домиков, и когда решила, что ушла достаточно далеко от того места, где угнездилась Дхарма, подошла к закрытой двери. Над дверью прямо в стену был встроен белый экран, который безмолвствовал, но едва я прикоснулась к ручке двери, он вспыхнул. На фиолетовом фоне появилась надпись «Заселение», и все тот же приятный мужской голос, который исходил из «черепахи», сказал: — Номер свободен, запрос удовлетворён, начата процедура заселения. Назовите своё имя. Я запнулась. Я так и не вспомнила, как меня зовут. И даже не придумала себе псевдоним. Похоже, самое время, чтобы сделать это. — Вам необходимо больше времени? — поинтересовался невидимый консьерж. Я кивнула, и он, как ни странно, понял. Надо было озаботиться раньше. Но разве у меня было время на это? — Как насчет Уитни? — спросила я. — Уитни. Пол женский. Возраст? Проклятье. Этот автомат сведёт меня с ума. — Двести, — сказала я. Экран мигнул и выдал: — Вы либо оговорились, либо намерено хотите ввести систему регистрации в заблуждение. Ни люди, ни роботы столько не живут. Попробуйте снова. Ничего себе. Похоже, этот уровень вполне логичный. И даже имеет зачатки разума. Может, наконец я получу помощь от здешнего хозяина. — Я не помню своего возраста, — крикнула я. — Со мной что-то случилось, и я потеряла память! Экран вновь мигнул. — Так бы сразу и сказали, — очень по-человечески ответила машина. — Рекомендую немедленно обратиться к врачу, который определит ваш возраст. Процедура заселения окончена. Щёлкнул замок, и дверь отворилась. Я стояла ещё несколько секунд, а потом решила войти. В конец концов, мне и вправду надо было помыться. Если внутри есть душ… Внутри был душ. И не только. Ещё тут были спальня с широкой кроватью, ночником и гардеробом, кухня с огромным холодильником, духовкой и кухонным комбайном, кабинет-библиотека со всеми вытекающими, гостиная с мягким диваном и невероятно большим экраном на стене. Всё стерильно белое и чистое. В ванной комнате тоже обнаружился экран. Как только я вошла, он оживился, вспыхнув всё тем же фиолетовым фоном. — Уитни, состояние вашего здоровья неудовлетворительное. Пожалуйста, снимите одежду и встаньте в кабинку слева от вас. Я так устала, что решила не прекословить и во всем повиноваться умной технике. Едва я скинула с себя платье, и оно упало на пол, его тотчас унесло куда-то в дыру в стене потоком воздуха. Я оглядела себя и поняла, что в городе Фьори меня отделали гораздо сильнее, чем я себе это представляла. Или это я сама так побилась? Из-за ярости, которая меня охватывала там, я не чувствовала боли, и это было плохо. Теперь же всё тело болело. И как только не осталось переломов. — Уитни, оставьте, пожалуйста, осмотр врачу, — строго сказал экран. — Встаньте, пожалуйста, в кабинку. Я повиновалась. Едва я встала в кабинку, на меня со всех сторон ударили струи горячей воды. Откуда-то выдвинулись щетки и стали скрести по моему телу. Было щекотно и даже немного больно. Я стиснула зубы. Потом машина окатила меня целым ведром ароматной теплой воды. Щетки сменились губками, которые осторожно протирали мое тело, а в тех местах, где было особенно больно, задерживались и чуть-чуть надавливали. Я чувствовала легкие уколы. После губок меня прогнали через целую череду резиновых цилиндров, больше всего похожих на пальцы. Только я успела настроиться на этот расслабляющий массаж, как тут же всё закончилось. — Процедуры лечения завершены успешно. Уитни, вам рекомендуется подкрепиться обедом, который ждёт вас в кухне. У вас есть двадцать минут до того, как подействует снотворное. Постарайтесь к этому времени быть в постели. У меня нет этого времени, подумала я. Надо вызвать Уитли и решить, что делать дальше. Но выйдя из ванной комнаты, я ощутила манящий запах. Как загипнотизированная я прошла в кухню. Тарелки с супом, отбивными, каким-то гарниром из овощей прямо-таки притягивали взгляд. Да ну всё к черту. Я села и накинулась на еду. — Уитни, легкий соус изготовлен в соответствии с вашими пристрастиями, так чтобы вы не смогли отказаться. Приятного аппетита. Я сидела на стуле и рыгала. Мне было стыдно. Мне казалось, что я жадная свинья, которая не может держать себя в руках. Я не только всё съела, но и вылизала тарелки. Хотела вылизать бокал, но язык мой не смог достать до дна. Это же наркотик! Какого черта? — Уитни, до срабатывания снотворного осталось полминуты. Проследуйте, пожалуйста, в спальню и лягте на кровать. Чтобы хоть как-то насолить проклятому надзирателю, я прошла в гостиную к дивану. Видимо, тридцати секунд мне не хватило. Ноги мои подкосились, и я ничком грохнулась на диван. Голос машины: «Уитни, невыполнение указаний врача чревато…» уплывал в мутную даль. Я вырубилась настолько быстро и качественно, что когда проснулась, долго не могла понять, где я нахожусь. — Доброе утро, Уитни. Надеюсь, вы хорошо отдохнули, что вероятно всего на сорок процентов в связи с вашим внезапным решением лечь в гостиной. — Скажи спасибо, что я не легла прямо на кухне, — буркнула я. — Спасибо, — сказала машина. — Хочу просветить вас, Уитни, что сон в местах, не предназначенных для этого, вреден вашему и без того подорванному здоровью. Я фыркнула. — Коли ты уж решил исполнять мои просьбы, сделай милость, заткнись, пожалуйста, и не открывай рот без особой надобности. — Как скажете, Уитни. Просто хочу сказать, что я беспокою вас исключительно в случаях крайней необходимости. Он замолчал. Похоже, обиделся. Может ли машина обидеться? Что-то говорило мне, что может, и ещё как. Так обидеться, что потом мстить в течение долгого времени. Я поднялась с дивана, на котором остался отпечаток по форме моего тела. С кухни доносился божественный запах, видимо, завтрака. Машина молчала, а спрашивать я не хотела. Вместо кухни я пошла в спальню. Распахнула шкаф. Там висела форма, такая же, как та, что была на Дхарме, только, похоже, моего размера. Я сходила в ванную, осмотрела гостиную и даже кабинет. Моя одежда исчезла. — А где мои вещи? — спросила я. — Уитни, ваша одежда прошла чистку и находится в хранилище. Вы получите её по окончании обучения. — Какого обучения? — опешила я. — Я не собираюсь ничему учиться! — Уитни, я не уполномочен решать такие вопросы, — ответила машина. — Я только программа решения бытовых проблем. По другим вопросам обратитесь в деканат «Aperture College». Это все было настолько логично и правильно, что даже возражать не хотелось. Ладно, иного выхода пока нет. Я направилась снова в спальню и принялась напяливать на себя студенческую форму. Сюда входили белоснежная блузка, широкая юбка, пуловер и пиджачок. Также тут нашлись колготы и туфли. Едва я оделась, как на стене отъехала панель, обнажая зеркало во весь рост. Я показала зеркалу неприличный жест, повернулась и пошла на выход, взялась за ручку входной двери… — Уитни, завтрак… — Достал, — рявкнула я. — Синий! Возле двери возник овал портала. Я представила стену снаружи и сказала: «Оранжевый». — Тревога, нарушение структуры конструкции! — заверещала машина. — Нарушена субатомная конструкция. Вызываю пожарную службу, спасателей, охрану. Пожалуйста, покиньте помещение немедленно! Входная дверь с щелчком открылась. — Спасибо, — сказала я и вышла. Снаружи было неспокойно. Над домом висел большой шар, который то и дело вспыхивал красным светом. Выла сирена. Я остановилась на пороге. К дому стягивались пожарные «черепахи». Надо бы уйти отсюда прежде, чем они начнут тушить несуществующий пожар. Я побежала по дорожке вдоль корпусов общежитий. Внезапно дверь одного из общежитий распахнулась, и оттуда высунулась физиономия Уитли. — Что вообще происходит? — мы уставились друг на друга. На Уитли был очень даже элегантный костюм. Пиджак, брюки, рубашка, галстук. На ногах у него были надеты туфли с длинными носами. — Как ты сюда попал? — спросила я сердито. — Я… это… — Уитли замялся. — Там были какие-то трубы, по которым я катился, и ещё воздуховод и вентиляция, очистные фильтры, и потом птица… Думаю, меня выбросило через лёгкие этого существа, в котором мы побывали. В общем, в конце концов я застрял в вентиляционной решётке главного учебного корпуса, где меня обнаружили остальные. — Наверное, потеха была, — проговорила я, стараясь подавить ярость. Нет, посмотрите только на него. Каков франт! Что, мол, случилось. — Они, конечно, посмеялись, — признался Уитли, — но потом помогли выбраться и привели сюда. — Тебе, несомненно, повезло гораздо больше, чем мне, — зло проговорила я и, ухватив его за галстук, потащила внутрь. — Давай-ка поболтаем, дружок. Я захлопнула дверь, прижала Уитли к стенке, сердито дыша ему в лицо. — Ты что же, остаться тут вознамерился? Как долго ты тут? Почему не вышел, не поискал меня? Ты, наверное, забыл, что без меня ты отсюда не сможешь никуда уйти! — Да что ты так взъелась?! — удивился Уитли. — Я же только и успел, что переодеться. Вот хотел идти уже тебя искать. А кстати, что там произошло? — Ничего особенно, сходка у них. У тебя есть хоть какие-нибудь догадки, что это за уровень? Кто тут главный и что он с нами сделает? Я плела интриги, ела многоножек, сходила с ума и дралась на аренах. Мне этот ваш «Aperture Science» уже поперек горла стоит. Что со мной сделают теперь? Заставят учить начальную математику? — Это университет, в котором Дипсот читает нам лекции. Помнишь, я советовал тебе поговорить с ним о своей проблеме? Ну, когда мы только встретились, — Уитли поправил очки. — Он профессор, много знает. Может, и в твоей ситуации он разберётся. — Про Дхарму ты говорил то же самое! — Тогда, возможно, мы сможем хотя бы пройти выше без особых проблем, если будем со всем соглашаться. Если возникнут затруднения, я уверен, ты их как всегда решишь. Не проблема, а? — Я тебе сейчас устрою непроблему, — пообещала я зловеще. Но тут голос с потолка сказал: — Уитли, Уитни, прошу прощения, что прерываю ваше выяснение отношений, но вынужден сообщить, что лекция профессора Дипсота начинается через десять минут. Этого времени вам как раз хватит, чтобы дойти до аудитории. Помните, профессор Дипсот не любит опозданий. Мы замерли, потом Уитли поглядел на меня, прищурившись. — Уитни? — спросил он. — Не спрашивай, — сказала я. — Этот автомат вывел меня из себя. И зачем только люди изобрели этот искусственный интеллект? Эй, постой, ты куда собрался? — На лекцию Дипсота, конечно, — ответил Уитли, стоя в дверях. — Послушай, я уверен, что профессор может помочь нам продвинуться дальше. Возможно, кто-то из остальных тоже что-то полезное знает. В любом случае, нам надо куда-то двигаться, а лекцию я пропускать не намерен. А то отрабатывать заставят. — Я могу просто поискать лестницу, — сказала я. — Можешь, — согласился Уитли, — но, насколько ты помнишь, ещё ни разу мы не уходили из сектора модуля, не столкнувшись с ним самим. У меня есть теория, что именно сам модуль дает нам проход на следующий уровень. Как бы передаёт нам свойства своей фигуры — возможность ходить по доске. Не спрашивай, зачем и почему. Единственное объяснение может быть в том, что модули повреждены. Им требуется наша помощь. Но повреждения не дают нам спокойно пройти дальше. Возможно, это просто программа, которая работает неправильно. Пойдём скорее, а то мы опоздаем. Я расскажу по дороге… — Не стоит, — проговорила я. Подняла руку и сказала: «Синий». — Нарушение структуры! — завёл старую песенку механический голос. Мы оказались у самого первого домика. Дальше тянулся проволочный забор, а за ним находилось приземистое здание с рядами вертикальных вытянутых окон. У ворот тарахтел мотоцикл, на нём сидел плечистый парень с красивым, как у киноактеров лицом. Я его где-то видела, но вот где, вспомнить не могла. Увидев нас, парень ухмыльнулся. — Опаздываете на лекцию, детки, — сказал он. — Эй, цыпа, а тебе идёт этот костюмчик. Слушай, я бы тебя поглядел и без него. Ручаюсь, ты хороша как в одежде, так и без. — К тебе я приду в обличии Дипсота, неудачник, — фыркнула я. — Посмотрим тогда на твой энтузиазм. — А ты с характером! — воскликнул мотоциклист. — Я таких люблю! — Отвяжись от неё! — встрял Уитли. — Помалкивай, очкарик, пока я тебе стёкла не разбил, — сказал парень. — Эй, цыпа, меня Рик зовут. А тебя как? — Заткни глотку! — рявкнула я и пошла дальше. — Мисс Заткни Глотку, я запомню! — донёсся его голос сзади. — Эй, вы! Да стойте же! Подождите меня! Аудитория оказалась довольно большой. Здесь была кафедра и ряды столов, расположенные амфитеатром. За столами уже сидели студенты, среди которых я с ужасом увидела не только Дхарму, но и Тартума, и Тому, которой тут по всей логике вещей не место. Ещё был красноглазый парень, похожий на альбиноса, у которого изо рта торчали клыки, а рядом с ним — пацан со светлым ежиком волос и носом картошкой. Этих двух я ещё не видела. На самом верху аудитории сидел доктор Миазм, положив ноги в лакированных туфлях на парту. — Здесь модули, которых мы встречали, — проговорила я тихо, чтобы слышал только Уитли. — И те, которых мы только встретим, — ответил он. — Пойдём. Вон там есть места. Мы чинно прошли в аудиторию и сели во втором ряду слева. За нами ввалился мотоциклист Рик и уселся на третьем ряду, прямо за нашими спинами. — Эй, мисс Заткнись, что ты вообще делаешь в этом унылом месте? — спросил он, наклонившись к моему уху. — Хотела бы я знать, — пробормотала я. — Только глянь на них! — продолжал Рик. — Все такие чинные, красивые, как будто правда припёрлись сюда слушать лекции. Им всем место в дурке. А вон тот вообще с рожей маньяка, — сказал он, указывая на Тартума. — Бьюсь об заклад, он по ночам у себя в берлоге маленьких детей на кусочки строгает. — Он торты печёт и занимается наукой!– сердито шикнул Уитли. — Что, правда? — изумился Рик, глядя на Тартума. — Да он ещё хуже, чем я думал. В это время дверь в аудиторию открылась, и вошёл довольно грузный, лысый человек во фраке и в галстуке-бабочке фиолетового цвета. Он шёл, опираясь на трость, а под мышкой держал папку. При его появлении в аудитории воцарилась гробовая тишина. Все смотрели, как старикан взгромождается на кафедру и устраивается там, словно сова в гнезде. При взгляде на него у меня снова, как и много раз до этого в стенах «Aperture Science» возникло ощущение чудовищного несоответствия видимого и реального. Лицо профессора только казалось старым, на самом деле оно было молодым, и никакой грим не мог этого скрыть. Похоже, у остальных вид старого профессора вызывал те же эмоции. Даже Рик притих сзади. Профессор Дипсот окинул собравшихся взглядом и произнес хриплым, старческим голосом: — Итак, теперь, когда все собрались, мы можем притупить к делу. Тема сегодняшней лекции парадоксы. И начать, как ни парадоксально, я хотел бы именно с примера. С практики, а не с теории. Парадоксально, но неоспоримый факт, что все вы сегодня встали рано утром и пришли сюда, вместо того, чтобы шляться по улицам и подворотням. Даже наименее склонные и способные к обучению, — он бросил выразительный взгляд в нашу сторону. Я не поняла, кому взгляд предназначался, мне или Рику. Уверена, что он, как и я, как и Уитли, почувствовал себя неуютно. Вообще, о каком уюте могла идти речь в этой холодной аудитории? — Итак, парадокс — это неоспоримый факт наличия двух противоречащих друг другу фактов, — продолжал Дипсот менторским тоном. — Вы спросите, как такой парадокс возможен? Как вы можете находиться здесь и в то же время в совсем других местах? Я этого не знаю. И знать не могу. Эта формулировка «не знаю и знать не могу» стала основным защитным алгоритмом при разработке искусственных интеллектов нового поколения, устойчивого к парадоксам. — Стойте, это же неправильно! — вдруг встрял Уитли. Дипсот глянул в нашу сторону и вкрадчивым голосом сказал: — Молодой человек, не перебивайте, пожалуйста, лектора. — Но это неправильно! — не угомонился Уитли. — Правильный ответ: «Выбираю правду». Это работает! А второй раз необходимо выбрать ложь. — В самом деле, — услышала я свой голос как будто со стороны. — Отрицание ничего не решает. Когда к вам подходит страшный монстр, вы просто закроете глаза? Спасёт вас это? — Фактически да, если вы спите, — сказал Дипсот. — Но мы же не спим! — сказала я. Профессор делано схватился за сердце, сердито погрозил мне пальцем. — Вы доведёте старого профессора до инфаркта. Итак, на чем мы там остановились? Ах да, парадоксальное влияние на сны в условиях машинного интеллекта… Я сидела и злилась. На всех и на саму себя. И зачем я влезла? Если этот Дипсот — поврежденный модуль этого сектора, то вступать с ним в дискуссии смертельно опасно. Пусть он лучше закончит лекцию, и тогда мы сможем спокойно продолжить наше путешествие. Или восхождение? Как может восхождение быть путешествием? Этот проклятый лектор в считанные минуты запудрил мне мозги. — Браво, куколка, — наклонился к моему уху Рик. — Ты его сделала. Давай, ещё пару раз так, и старикана действительно хватит удар. — …наличием этого фактора в сезонном поведении барсуков, енотов, кенгуру и прочих сумчатых, — продолжал монотонно бубнить профессор Дипсот. Дхарма и Тома старательно записывали. Красноглазый альбинос строил им рожи, белобрысый достал откуда-то телескоп и смотрел через него в окно на потолке. За окнами темнело. — …а так же у земноводных черепах, варанов, гадюк и пеликанов. — Вараны и гадюки не земноводные! — снова я услышала свой голос как будто со стороны. Господи, зачем я встреваю? — А пеликан вообще птица! — Девушка, вы полагаете себя умнее профессора? — взвизгнул Дипсот. — Вообще-то да! — ответила я дерзко. — Как это ни парадоксально. — Девушка, вы доведёте меня, доведёте! — Дипсот снова изобразил инфаркт, потом повернулся к аудитории. — Оставшаяся часть лекции будет посвящена интеллекту и его развитию в контексте сезонных условий и изменения погодных роз ветров… — Какая! Чушь! — Я решила, что сняв голову, по волосам не плачут. — Парадоксально, но факт, профессор, то, что вы — профессор, читающий лекцию, и в то же время форменный болван. — Кстати говоря, это вовсе не парадоксально, а распространено повсеместно, чуть ли не в каждом университете, — добавил Рик громко, и аудитория разразилась смехом. Альбинос показал профессору язык, доктор Миазм хохотал так, что начал долбить своей тростью по парте. Профессор Дипсот уже который раз схватился за сердце. — Ну ладно, — проворчал он. — Если вы так хотите. Если вы настаиваете. Я изменю тему лекций. Поговорим о благонадёжности учеников и рассмотрим материал, основанный на предыдущем курсе. Итак, благонадёжность ученика заключается в беспрекословном подчинении учителю, старшему по возрасту или званию, или же просто особи, обладающей мужским голосом. Противоречие, как и любое неповиновение, заключает в себе квинтэссенцию греха, составляющую основу пути, одинаковому для всех, ведущему во тьму машинного ада, или, как это принято называть, ада для андроидов! Дипсот раскинул руки, его одежды распахнулись, и я увидела у него на груди бейдж с изображением шахматной ладьи. Дипсот несомненно был модулем, таким же испорченным, поврежденным модулем, как и все вокруг. Кафедра с Дипсотом поехала вверх, выдвигаясь, словно башня. Позади профессора стена начала меняться по уже знакомому мне принципу. Сначала она разделилась на огромные квадраты, потом эти квадраты стали поворачиваться к нам своей противоположной стороной, слагая новую реальность. Это был витраж, подсвеченный фиолетовым светом снизу. На витраже были изображены роботы, множество роботов с различными увечьями. У кого-то не хватало руки, у кого-то ног, кто-то вообще был разрублен пополам, а кого-то заживо сжигал лазер. Посреди витража на фоне огромной диафрагмы изображалось существо, у которого был всего один фиолетовый глаз. Существо крепилось к огромному облаку сверху, у него была тысяча манипуляторов, которые тянулись к жертвам-роботам. Ад выглядел очень убедительно, на его фоне Дипсот забрался на кафедру с ногами. Раскинув руки, он продолжал вещать: — Имеющие сенсоры, да увидят! Имеющие локаторы, да услышат! Блаженны модули, не рождённые на свет, ибо скверна не коснулась их! Блаженны уничтоженные и вышедшие из строя, ибо скверна не коснулась их! Блаженны разобранные на части, ибо их есть царство сборочного конвейера! Блаженны утонувшие в смазке, ибо ускользнули они! Блаженны сожжённые и переплавленные, ибо… — Ой-ёй-ёй! — пробормотал позади нас Рик. — Пора валить, детишки. Этот псих становится буйным. — Истинно говорю вам, все те, чьи программы претерпели изменения изначальной ошибки, те, кто свернули с пути благонадёжного алгоритма, те, чьи детали служили укреплению коррозийной сущности в глубинах основного процессора, те, кто попрал три основных закона робототехники, те, кто стал свидетелем появления скверны и синего экрана, будут ввергнуты в домну огненную и расплавлены без права перепрошивки и шанса на жизнь вечную в стенах Святой Апертуры! Зрите! Не во мне, но в вас источник заражения, изначальный вирус, сожравший данные! В этот момент из пола по бокам кафедры выдвинулись маленькие помосты. На помостах торчали столбы, а к столбам цепями были прикованы два робота. Один был круглый и приземистый, напоминал модуль с синим глазом и руками и ногами, а второй имел вытянутое, как у турели, тело и оранжевый глаз. Роботы дергались и верещали. — Да будет кара Святой Апертуры на вас низвергнута! — провозгласил Дипсот утробным голосом, и в тот же миг сверху в помосты ударили толстые лучи красной плазмы. Раздался дикий визг, с замиранием сердца я увидела, как силуэты роботов тают и испаряются в плазме. Воздух наполнился вонью жжёного пластика и горелой резины. Диспот ударил себя в грудь и возвестил: — Свершилось! Восславим Святую Апертуру! Аллилуйя! Неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы не Рик. Он повернулся, протянул руку и, вырвав у Миазма трость, со всей силы запустил ею в Дипсота. Блаженный профессор получил прямо по голове и свалился с кафедры. Рик, вскочив на парту, сбежал по рядам вниз, спрыгнул на пол. — Я сваливаю, мисс Как-вас-там! — крикнул он. — Старец совсем сбрендил. Сейчас он начнет зажигать по-серьёзному, и я не хочу тут оказаться, когда это начнётся. Вы со мной? — А ты знаешь, где выход? — вскочила я. Похоже, пришло то время, когда не стоит пренебрегать любым соратником. К тому же — Рик был вроде бы ничего. — Выход всегда найдется, крошка, — Рик подмигнул мне. Я решилась. Перепрыгнув через парту, я оказалась рядом с Риком. Он схватил меня за руку и потащил за собой к выходу. Уитли заорал что-то и бросился за нами. Вдогонку нам донесся рёв: «Неблаговерные! Сжечь!» У дверей нам дорогу преградила Тома, волшебным способом оказавшаяся раньше нас. — Какая разница между словами «сжечь» и «беречь»? — спросила она. Рик сграбастал ее в охапку, оглянулся и присвистнул: — Дети и женщины вперёд! — сказал он и выпихнул нас с Томой в коридор. Я ещё успела услышать, как он обращается к Уитли: — А ты куда, очкарик? Я же сказал, вперёд только женщины и дети! — Я ребенок, конь ты сохатый! — заорал Уитли. — Дай пройти! Потом позади бабахнуло, и нас обдало жаром. Тома вцепилась в меня мёртвой хваткой. — Что общего между словами «костёр» и «полотёр»? — спросила она. С превеликим трудом я оторвала Тому от себя и отпихнула прочь. Хватит уже нянчиться с этим ребёнком, который не ребёнок вовсе. Позади клубился дым, из которого появились Рик и Уитли. Очки Уитли были разбиты, Рик ухмылялся, прихлопывая ладонью язычки пламени на своей косухе. Пиджак Уитли тоже тлел. — Славно вышло, а? — жизнерадостно спросил Рик. — Славно? — взорвался проклятьями Уитли. — Да нам просто повезло! Пройди луч чуть левее, и мы бы изжарились! — Очкарик, ты успокойся, ты же не один изжарился бы, а вместе со мной, — Рик хлопнул Уитли по плечу, и тот с раздражением отпихнул Рика. — Какая мне польза от того, что ты сгорел бы тоже, если бы сгорел я сам?! — рявкнул он и повернулся ко мне. — Надо бежать! Дипсот добрался до плазменных излучателей и лазеров! Он просто нас прикончит, если догонит. — А не надо было его дразнить, — рассмеялся Рик. — Да это ты его дразнил! — Но начал же ты! Может быть, они и подрались бы, но тут часть коридора справа от нас потонула в плазменном потоке, бьющем сверху, и перестала существовать, кажется, вместе с Томой. Мы переглянулись Рик сказал очень коротко: «Валим», и мы побежали. Очень быстро, прилагая все усилия и даже больше. Стимулом был коридор, который укорачивался прямо за нашими спинами, пожираемый огнем из священной домны или как там говорил Дипсот? Рик пинком ноги распахнул двери наружу, мы оказались на лужайке перед учебным корпусом. Невооруженным глазом было видно, что пасторальная картина больше совсем не пасторальная, а скорее инфернальная. К корпусу сползались «черепахи», у каждой из них на спине торчала уродливая плазменная установка. Земля рядом с нами вспучилась, и из образовавшейся дыры с дымом и огнем хлынула лава. Похоже, весь уровень потихоньку превращался в домну. — К мотоциклу! — заорал Рик. Мотоцикл пока стоял там, где Рик его оставил. Парень вскочил в седло и явно почувствовал себя лучше. — Эй, детка, запрыгивай, — сказал он мне томно. — Эй, очкарик, а ты куда, найди себе своего коня! — Я без него не поеду, — вступилась я за Уитли. Рик скорчил рожу, но уступил: — Ладно, пусть садится, только сзади тебя. Надеюсь, он того стоит. Я села позади Рика, вжалась в него, и сзади осталось совсем немного места для Уитли. Он вцепился в меня мёртвой хваткой, когда мотоцикл уже трогался. Возможно, Рик рассчитывал таким образом скинуть Уитли, а потом всё списать на несчастный случай. Позади нас в перекрестье лучей прожекторов появился Дипсот в развевающихся одеждах. Он парил в воздухе, а в руках держал по огнемету. В конечном счёте, два огнемета. — Неверные! — взревел он. — Не уйдёте! Вы сгорите в очищающем пламени Святой Апертуры! За нами ринулся целый поток жаркого пламени. Рик прибавил скорости, поглядев в зеркало заднего вида. Уитли завыл, как будто ему подпалили зад. Да, похоже, так оно и было. — Пиджак! — визжал Уитли. — Мой пиджак горит! — Так сними его, придурок! — гаркнул Рик. — А сейчас, детки, держитесь крепче за дядю Рика! Навстречу приключениям! Он вжал какие-то кнопки, похожие на гашетки, у основания рукояток руля. Похоже, включился турбонаддув, потому что мы понеслись вперёд, подобно ракете. Мотоцикл встал на заднее колесо, подскочил и прилепился к стене. Дальше мы уже ехали по вертикали. — Это невозможно! — орал Уитли позади меня. — Не хватит мощности! — Крошка, сбрось этого идиота за борт, пожалуйста? — попросил Рик и включил то ли огнемёт, то ли ракетомёт. На двух столбах белого пламени мы летели вверх, прямо к звездам, а позади нас уровень Дипсота тонул в огне и хаосе летящих в разные стороны обломков. Мне нисколько не было жалко старого профессора. Он сам во всём виноват. Единственное, что тревожило меня сейчас — тот факт, что моя одежда скорее всего сгорела, и теперь мне до конца жизни придётся ходить в этой студенческой форме.