Обречённые
21 августа 2017 г., 18:02
В главе присутствуют сцены с описанием жестокости и насилия
Под ботинками пробирающихся через лес людей трещали мелкие ветки и влажно
чавкала листва. Иногда шедший впереди маг вскидывал руку, жестом останавливая остальных, но вскоре процессия из девяти волшебников продолжала путь.
Света от палочек едва ли хватало, чтобы осветить узкую тропу, и Гарри то и дело оступался. Подросток непременно упал бы, но с обеих сторон его связанные за спиной руки грубо стискивали двое мужчин в масках. Гриффиндорец знал, что чуть позади точно таким же образом ведут профессора Снейпа.
Происходившее напоминало Гарри один из его кошмаров, но и холодный тягучий воздух, и капли, падающие с деревьев за шиворот, и короткие фразы Пожирателей были вполне реальными. Слабо верилось, что жалких четверть часа назад они со Снейпом бежали по лестнице больницы в центре Лондона и были уверены, что практически спаслись.
— Уже уходите? — голос Картера звучал наигранно-ласково; он наверняка улыбался. — Боюсь, на этот раз никто нам не помешает исполнить волю Тёмного Лорда.
Мальчик не сводил взгляда с безжизненного тела охранника на полу, боясь пошевелиться. Между лопаток упёрся конец волшебной палочки, ещё два были направлены прямо в лицо.
— Мистер Снейп, бросьте палочку, а затем оба медленно поднимите руки.
Гарри задержал дыхание; даже он понимал, что сопротивляться в их случае просто бессмысленно, но покорный стук дерева о плитку показался ему стуком забитого в гроб гвоздя.
Когда их руки связывали за спиной, мальчик поймал взгляд профессора — и ужас в его глазах стал вторым таким гвоздем.
Даже когда их вели через чёрный вход, Гарри нерациональной частью разума надеялся, что вот-вот в больницу ворвётся Орден Феникса — всё-таки даже самые безнадёжные передряги всегда заканчивались хорошо! — но никто так и не помешал Пожирателям и их пленникам аппарировать далеко из столицы.
К жизни его вернуло раздражённое шипение Снейпа, за которым последовало издевательское гоготание Пожирателей. Очевидно, не только Гарри спотыкался о корни и камни.
Сказать по правде, сейчас от паники его удерживало только ощущение того, что он не один. Гарри стыдился своего эгоизма, но втайне был рад присутствию Снейпа. Да, профессор его не любил, и теперь гриффиндорец признал, что едва ли в его силах это исправить. Но он ведь точно что-нибудь придумает?
Профессор обязательно вытащит нас отсюда… Держу пари, он просто ждёт удобного момента.
Деревья расступились. Невысокое здание посреди поля (в темноте различались только контуры) смотрело на гостей пустыми окнами-глазницами, а Гарри почти физически почувствовал уныние, впитавшееся в каменные стены.
Мальчик проглотил ком, засевший в горле. По телу прошёл озноб. Конечно, из-за холодного ветра, пробравшегося под мантию и рубашку. Дело не в остром уколе страха.
***
Картер, вошедший последним, махнул палочкой. Факелы осветили помещение, холодное и совершенно пустое, за исключением обломков мебели, сваленных в укол и прикрытых пыльным полотном. Гарри обвёл взглядом всю комнату: несколько тяжёлых дверей, запертых на засовы, одно окно заколочено, на втором — решётка. Шансов на побег было меньше, чем в ночь на кладбище во время Турнира. — Тёмный Лорд задержится, но, думаю, мы найдём способ развлечься. Согласен, Северус? — В тебе умер достойный актёр, Люциус. Право, я так и не догадался, — Снейп отвечал лениво и чуть насмешливо, словно они со старым другом, как это случалось тысячи раз, общались у камина за бутылкой виски. Гарри непонимающе уставился сначала на зельевара, а после — на Картера. И обомлел. Слегка полный целитель стремительно превращался в Люциуса Малфоя. Оборотное зелье. Чёрт… Впрочем, этот человек слабо напоминал прежнего аристократа. Длинные волосы свисали неряшливыми патлами, лицо заросло щетиной, а глаза горели тупой злобой. — О, мне пришлось постараться Северус. Но усилия того стоили — очень приятная награда была обещана. Малфой говорил тихо, медленно подходя к стоявшему у стены Снейпу. — Ты был в рабстве у Лорда достаточно долго для того, чтобы узнать цену Его обещаниям. — Не спорю, Северус. Однако на этот раз слово Он сдержал, — Люциус выдержал паузу и, наклонившись к зельевару, прошептал, — Он подарил мне тебя. Снейп молчал. Выражение его лица оставалось абсолютно бесстрастным и нечитаемым. А Малфой продолжал, вышагивая по комнате. — В ту ночь, сорвав планы Повелителя, ты предал не только его. Ты предал всех нас. Тех, кого называл друзьями. Эйвери. Мальсибер. Роули. Кэрроу, — мужчина перечислял фамилии, а их владельцы по очереди снимали маски и, ухмыляясь, полукругом вставали перед Гарри и Снепом. Кроме тех двоих, что до сих пор крепко держали гриффиндорца с обеих сторон. — Джагсон. Долохов. Я. Малфой достал из кармана медицинского халата, заменявшего ему мантию, дорогие сигареты и зажигалку. Закурил, выдохнул кольцо дыма, бросил сигарету на пол. — Он наказал нас за провал, ведь мальчика увели буквально из-под носа, — мужчина приподнял лицо Гарри за подбородок, и вгляделся, будто внимательно изучая. Зельевар при этом невольно напрягся: Люциус, очевидно, был не в себе и мог навредить Поттеру. — Но основная вина легла не на них. В поражении винят не врага и не рядовых, а собственных полководцев… я руководил операцией… и отделался парой Круциатусов. А знаешь, кто пострадал сильнее всех? Кто не был виноват, но страдал?! Спроси меня об этом! Надрывный крик Малфоя заставил вздрогнуть всех; Гарри с ужасом смотрел на его блестящие глаза и лихорадочно дрожавшие руки, сжимавшие ворот рубашки профессора. — Кто? — спокойно произнёс Снейп, заранее зная ответ. Он видел сходящих с ума людей и знал, что играть надо по их правилам. — Моя семья! Он мучил Нарциссу, этот ублюдок до сих пор пытает Драко! Моего мальчика. Мою жену! — голос мужчины сорвался на полуслове. Он закашлялся и отпустил рубашку Снейпа. Все Пожиратели, включая зельевара, вздрогнули при слове «ублюдок». Кто-то дотронулся до метки. Ветер на улице как-то печально завыл, бросая в окна дождь вперемешку с градом. Гарри забыл, как дышать, а Снейп смотрел на Люциуса со странной смесью отвращения, тревоги и искренней жалости. — Антонин, дай мне палочку. Долохов с подозрением покосился на «коллегу», но вложил в протянутую ладонь палочку Снейпа. Малфой, глядя зельевару в глаза, с сухим треском переломил её пополам и отбросил за спину бесполезные обломки. — Это я сделаю и с тобой. Я сломаю твою гордость, Северус, я заставлю тебя ползать в пыли и умолять. Лорд подарил мне две ночи, день и право на убийство, а я, дорогой Северус, распоряжусь этим с умом. Давай, подойди ближе. Малфой отступил в сторону и приглашающим жестом указал Снейпу на место в центре полукруга из Пожирателей. Осознание реальности происходящего приходило к Гарри медленно, мозг просто отказывался воспринимать эту сцену всерьёз. Они собирались пытать профессора. Прямо сейчас. На его глазах. Он не мог им помешать. Зельевар сделал шаг, второй. Теперь он стоял напротив Гарри, их отделяли только пара метров. Профессор и ученик встретились взглядами, и сквозь собственные мысли подростка молнией прошла чужая: «Держите себя в руках, Поттер, что бы здесь ни происходило». Гарри нерешительно кивнул, и ему показалось, что Снейп еле заметно повторил это движение. Лицо зельевара оставалось каменным — как этому дьяволу удаётся сохранять внешнее спокойствие? — но мальчик всё равно видел, как на его скулах заходили желваки, а губы сжались в тонкую нитку. Профессор тоже боялся. А Гарри вдруг доконала навязчивая и совершенно неуместная идея: когда (именно «когда», а не «если») они выберутся отсюда, он упросит Снейпа обучить его не только окклюменции, но и легилименции. Как пришлась бы сейчас кстати возможность беззвучно ответить что-нибудь профессору! Когда Малфой, смакуя, проговорил первое заклинание, его голос дрожал от возбуждения и предвкушения. — Круцио. Снейп резко вздохнул и рухнул к ногам Пожирателей, изгибаясь и судорожно царапая неровный пол ногтями. Зельевар хрипел и сдавленно стонал, не позволяя себе кричать. Гарри старался отвести взгляд в сторону — теперь он слишком уважал чувства профессора, чтобы в упор смотреть на него. Снейп итак не простит ему то, что он видел его в таком унизительном положении. Держите себя в руках, Поттер. Когда действие проклятия закончилось, — тридцать секунд казались бесконечными — Снейп перекатился на спину и широко раскрытыми глазами уставился в потолок, хватая ртом воздух. Издалека доносился голос Люциуса, но слов зельевар пока разобрать не мог. Тёмный Лорд не раз наказывал его пытками, и Снейп давно научился переносить их молча. Проявление слабости только распаляет мучителя, а теперь рядом был ещё и Поттер. Мальчишка может не выдержать и выкинуть что-нибудь идиотское в попытке помочь. — Круцио! Это повторялось снова и снова. После третьего проклятия Снейп попытался привстать, но не смог. Мужчина лежал лицом вниз, его мелко трясло. Гарри яростно сжимал за спиной руки, с бессильной ненавистью глядя на Малфоя. Что бы ни случилось. Он не мог! Не мог просто стоять и смотреть, как обезумевший урод мучил профессора. При виде того, как Снейп беззвучно корчится, ему хотелось выть, орать, ему хотелось голыми руками до смерти забить отца Драко. О, если бы его не держали двое взрослых мужчин… Ничего бы ты не сделал, герой. От смеси жалости, ненависти, сочувствия и собственной беспомощности сердце просто разрывалось от боли, а во рту появился кисло-горький привкус. — Я не разрешал тебе молчать, Северус. Эйвери, Мальсибер, приготовьтесь. Прежде, чем Гарри с ужасом понял, что сейчас произойдёт, волшебники вскинули палочки и в три голоса воскликнули «Круцио»! От нечеловеческого крика все невольно поморщились, у Гарри волосы встали дыбом. Но очень скоро страшный вопль сменился полной тишиной — Снейп всё-таки потерял сознание. — Ублюдки! — подросток не выдержал и выплюнул это в лица тем, с кем почти дружил две недели в той реальности; Пожиратели удивлённо подняли брови, переглянулись, но ничего не ответили. — Поднимите его, мы ещё не закончили. Энервейт! Снейп, безвольно повисший на руках экс-коллег, застонал, открыл глаза и выпрямился. — Мне надоело. Внесём разнообразие. Я хочу, чтобы ты на себе прочувствовал всё, что Лорд сделал с моей семьёй. Ты же ещё не устал, Северус? Зельевар не собирался отвечать, но Малфой размахнулся и наградил его звонкой пощёчиной. Гарри зарычал и дёрнулся; бесполезно. — Нет, — голос после крика был тихим и сиплым, но звучал твёрдо. Волшебник выкрикнул незнакомое проклятие — Снейп вздрогнул, на его рубашке медленно расползлось кровавое пятно. Другое слово на латыни — зельевар поморщился и зашипел сквозь зубы. Кончик палочки прошёл по его шее, оставляя тонкую полоску ожога. Новое развлечение Пожирателя было, казалось, чуть менее болезненным, но выглядело настолько отвратительно, что Гарри нарушил обещание и окончательно потерял над собой контроль. Он вывалил на Люциуса Малфоя самое грязное ругательство, которое узнал от старших приятелей Дадли ещё в глубоком детстве. Тогда он не понял значения и произнёс его при дяде Верноне. После той порки он долго не мог нормально сидеть. — Поттер… Гарри вкинул голову и встретился с каким-то разочарованным, ещё мутным от боли взглядом Снейпа; ему стало мучительно стыдно. Профессор ведь просил, а он опять не сдержался. Малфой опустил палочку и усмехнулся — в этот момент он походил на себя прежнего. — Не волнуйся, Северус, твой драгоценный ученик меня не обидел. А ты мне не рассказывал, что успел так сблизиться с мальчиком. Драко рассказывал, что совсем недавно ты так ненавидел его, что готов был унизить при всём классе. А ты, Гарри? Разве тебе есть, за что любить это животное? Поверь мне, глупый мальчик, профессор Снейп не заслуживает твоей жалости. Он бывал на моём месте и пытал целые семьи точно так же, как и я сейчас. Продолжишь ли ты уважать его, если узнаешь, что отчасти он виноват в том, что ты сейчас сирота? Гарри похолодел и уставился на свои кеды. Малфой, очевидно, пытается обмануть и задеть его, но у него не получится. Гарри больше не будет делать поспешных выводов. Однако взгляд мальчик не поднял, боясь встретить в глазах Снейпа… что? Вину? Подтверждение страшным словам? Малфой понял это молчание по-своему. — Видишь, тебе уже отвратителен этот человек, а ты не знаешь и половины его грехов. Сделай-ка шаг ко мне. Пожиратели выпустили его руки, и мальчик на деревянных ногах подошёл к волшебнику. — Ты знаешь заклинание плети? Замечательно. Роули, дай ему свою палочку на минуту. Давай, ударь его. Подросток замотал головой и выдавил невнятное «нет», пытаясь впихнуть палочку обратно в руку Пожирателю. — Если ты не сделаешь это, мальчик, клянусь, я запытаю его до сумасшествия. Выбирай, что тебе ближе. Гарри решил, что настоящий ад начался только сейчас. Гриффиндорец поднял голову и в смятении посмотрел на Снейпа. Тот выглядел бледным и смертельно уставшим, но стоял сам, слегка покачиваясь без поддержки отошедших в сторону коллег. — Сэр?.. Мужчина криво усмехнулся и кивнул. Руки отчаянно дрожали и мешали прицелиться. В какую-то секунду Гарри был уверен, что опустит палочку. Но парень глубоко вдохнул и сделал характерное движение. Раздался свистящий звук и щёлканье невидимого хлыста. Снейп вскинул руку к лицу, зажимая рану. Гарри растерянно смотрел, как из-под ладони мужчины капает кровь. У подростка закружилась голова — он не хотел, ради Мерлина, попасть по лицу. Чужая палочка плохо его слушалась и выполнила команду неточно. — Простите… — одними губами прошептал Гарри. Снейп внимательно посмотрел на него и прикрыл глаза. — Вы всё-таки ненавидите его, мистер Поттер! — весело заметил Малфой. Заткнись, мразь, заткнись, это не так! — Ещё раз! Свист, щелчок. К удивлению всех, Снейп, стойко переносивший издевательства, вдруг сдавленно вскрикнул и опустился на колени, прижимая левую руку к груди. Невидимый хлыст легко распорол рукав рубашки и оставил багровую полосу поверх знака Волдеморта, изуродовав выползающую из черепа змею. Среди Пожирателей прокатился ропот, многие машинально дотронулись до метки, кто-то присвистнул. — Вам не откажешь во вкусе, мистер Поттер. Ждите приглашения от Тёмного Лорда вступить в наши ряды, Он ценит людей с воображением. Гарри хотел оказаться на месте Снейпа. Проще было бы сдохнуть от физической боли, чем терпеть свербящий в сердце стон совести. Он чувствовал себя жалким и омерзительным. Он, дважды подняв руку на профессора, казалось, порвал и сломал что-то важное в собственной душе. — Поднимайся, Северус. Мужчина, сделав нечеловеческое усилие, встал, но тут силы окончательно оставили его. Зельевар опасно покачнулся и начал заваливаться набок. Гарри, наплевав на посмеивавшихся Пожирателей, рванулся вперёд и подхватил Снейпа, заглядывая тому в глаза. — Сэр, — шепнул он, — продержитесь ещё немного, прошу вас. Профессор, несмотря на худобу, был намного выше и оказался слишком тяжёлым для мальчика. Вдвоём они снова тяжело опустились на пол, но внимание Пожирателей привлекло нечто другое: из нагрудного кармана окровавленной рубашки зельевара выпала небольшая бумажка. Затем жизнь, словно приостановленную запись на кассете, сняли с паузы. Долохов носком ботинка перевернул бумажку, и Гарри ахнул. В пыли лежала обыкновенная маггловская фотография задорно улыбающейся рыжеволосой девушки. Лили. Его мама. Малфой ухмыльнулся и нарочито-небрежно наступил на фотографию. В следующие пару мгновений произошло несколько событий сразу. Полубессознательный Снейп дёрнулся, но прежде, чем длинные цепкие пальцы дотянулись до фотографии, мужчина получил сильный пинок под рёбра. Что-то влажно хрустнуло. Гарри, которого уже оттаскивали от тела зельевара, извернувшись, пнул одного из Пожирателей. Тот взвыл, а подросток бросился к согнувшемуся Снейпу и закрыл его собой. От второго удара и проклятия, доставшихся уже ему, у Гарри перехватило дыхание. Сквозь звон он слышал, как Пожиратели в панике вопят друг на друга, и со странной гордостью понял, что вопят из-за него. Волдеморт же запретил вредить ему. Тело не слушалось, но, когда его схватили за ворот мантии и поволокли прочь, мальчик успел утянуть с собой фотографию.***
Первым в камеру бросили Гарри, следом рядом безжизненно рухнуло тело Снейпа. Раздался скрип, глухой стук двери и звук запирающегося засова. Повисла долгожданная глубокая тишина, нарушаемая только гулом порывов ветра. Их наконец-то оставили одних. Гарри выждал пару минут и уселся, щурясь в полумраке сквозь треснувшее стекло в очках. В тесном помещении (как позже мальчик от скуки измерил: три шага в ширину и четыре — в длину) горел всего один факел. Но глаза быстро привыкли к скудному освещению, и гриффиндорец поспешил подобраться к лежавшему Снейпу. — Сэр? Подросток нерешительно положил руку профессору на плечо. Тот не отреагировал, и Гарри как можно осторожнее перевернул его на спину. Помешкав, мальчик стянул с себя мантию, свернул её и подложил мужчине под голову. Вид израненного зельевара, как ни странно, здорово его отрезвил. Всё эмоции вдруг куда-то исчезли, мыслить рационально стало гораздо проще. До Гарри дошло, что новые истерики и самобичевание едва ли сейчас помогут им со Снейпом. Парень ещё раз осмотрел профессора, оценивая ситуацию. Ожог на шее и следы от хлыста на руке и лице были хоть и болезненными, но вряд ли угрожали жизни. Рана на груди, кажется, была довольно глубокой, и Снейп явно потерял из-за неё много крови; с другой стороны, большое тёмно-красное пятно на его белой рубашке уже подсохло — значит, кровотечение остановилось. К тому же, рассудил подросток, обеззараживать и перевязывать порез было банально нечем, да и своими попытками он мог только ещё больше навредить зельевару. Гораздо сильнее Гарри волновало другое. Снейп дышал тяжело и часто, делая судорожные рваные вдохи. «Похоже, Малфой всё-таки сломал ему рёбра», — решил гриффиндорец, внимательно следя за неровно вздымающейся и опадающей грудной клеткой профессора. Гарри был полным профаном в медицине, но понимал, что такое повреждение было более чем опасным. Что, если осколок кости повредит внутренние органы? Это могло случиться при любом резком движении. Мальчик встревоженно закусил губу и пообещал себе приглядывать за профессором, чтобы, когда тот очнётся, удержать его в случае чего. Чтобы не терять время даром, Гарри поднялся и решил обследовать камеру, пытаясь найти что-нибудь, что помогло бы им выбраться отсюда. Толкнул дверь — та предсказуемо была заперта, прислушался — за ней не было ни звука; осмотрел пол, стены — они со Снейпом были заперты в абсолютно пустой каменной коробке; взгляд вдруг зацепился за что-то — только сейчас мальчик заметил на противоположной стене, под самым потолком, прямоугольное отверстие, которое на проверку оказалось подобием окна с тюремной решёткой. Гарри встал на носочки и, уцепившись за мокрые проржавевшие прутья, подтянулся. Теперь порывы ледяного ветра бросали ему в лицо капли косого дождя. Ночное небо было сплошь затянуто тучами, вдалеке, еле различимые в темноте, качались верхушки деревьев. Подросток спрыгнул назад и поёжился — здесь было очень холодно, гораздо холоднее и ветренее, чем в Лондоне. Похоже, они где-то на севере, в Шотландии. Как этот вывод помог бы им сбежать, Гарри не знал. Бездействие нагоняло мысли о безнадёжности их положения, о Волдеморте, пытках и, в конце концов, о бесславной и такой глупой смерти в этом богом забытом месте, поэтому Гарри, дабы занять себя хоть чем-то, решил обследовать ещё и стены. Вдруг он найдёт секретный ход или тайник? Мальчик снял горящий факел и поднёс его поближе к стене. Мрачный настрой тут же испарился, уступив любопытству. Каменная поверхность оказалась испещрена выдолбленными и нацарапанными надписями. Какие-то стёрло время, некоторые ещё можно было прочесть. Гарри опустился на корточки и поправил очки. Сотни, если не тысячи, имён, цитаты из стихотворений, проклятия и прощания с жизнью. Бессмысленный поток мыслей сошедших с ума от одиночества, прагматичные советы новым «посетителям» — от тех, кто ещё не сдался. Последние признания в любви — они не дошли до адресатов. На английском и на совсем не знакомых языках. Эта стена стала для заключённых дневником и единственным слушателем, способом оставить свой след — вот и моё имя, я был здесь, я жил и умирал здесь. «Тюрьма Крейгтон вчера забрала Билли Смолла». Теперь нужно спросить Снейпа, подумал гриффиндорец, знает ли он, где находится эта тюрьма. Гарри провёл пальцами по кривым рельефным надписям — в этот момент он касался самой истории. Затем подобрал острый осколок камня и, поддавшись совершенно глупому порыву, нацарапал на свободном месте их со Снейпом имена. «Гарри Поттер, Северус Снейп, 1996». Подросток так увлёкся чтением надписей, что совсем забыл о присутствии зельевара. Только услышав за спиной невнятное бормотание, Гарри вздрогнул, закрепил факел на стене и присел рядом с мужчиной. Тот снова что-то проговорил, нахмурился и наконец приоткрыл глаза. — Профессор, вы… эй, успокойтесь, лежите смирно! — воскликнул Гарри, схватив за плечи и прижав к полу порывавшегося встать Снейпа. Зельевар уставился на ученика мутным, непонимающим взглядом, пытаясь, очевидно, вспомнить, что произошло. — Поттер, вы меня теперь будете преследовать везде, где бы я ни оказался?.. Да уберите наконец свои руки! — хрипло процедил мужчина, раздражённо отпихивая от себя ученика. — Я при всём желании не смогу уйти, сэр. Нас заперли. Малфой… пытал вас, а потом приказал бросить нас сюда. — Достаточно. Как долго я?.. — Час, может, чуть больше. Я не уверен, здесь сложно следить за временем. Профессор, как вы себя чувствуете? — Могли бы и не спрашивать, Поттер, — скривился Снейп, безуспешно пытаясь поудобнее устроиться на жёстком полу. Рёбра просто горели, при каждом глубоком вдохе от боли темнело в глазах. Гарри с сочувствием следил за тем, как профессор медленно приподнялся на локтях и, побледнев, замер в этом положении. Не проронив ни слова, мальчик взял мужчину под руку — теперь Снейп сопротивлялся совсем вяло и скорее для приличия — и помог ему усесться, прислонив его к стене. — Так легче? Снейп, прикрыв глаза, только еле заметно кивнул, но Гарри и этому был рад. Нездоровая гордость зельевара бесила подростка даже сильнее, чем оскорбления. Порой гриффиндорцу казалось, что Снейпу проще молча умереть, чем попросить о помощи. — Простите меня за… за это, сэр, — виновато выпалил Гарри, заметив, как мужчина осторожно прикоснулся к порезу на щеке, — и за метку. Мне жаль, что так получилось. Снейп смерил его долгим тяжёлым взглядом. Фирменным, от которого хотелось просочиться сквозь стену и оказаться в соседней камере, вне досягаемости нехорошо блестевших чёрных глаз. — Я знаю. Прекратите нести околесицу, Поттер. Гарри замолчал, рассеянно теребя рукав поношенной клетчатой рубашки. На душе кошки скребли. — Но сегодня вы в очередной раз доказали мне, что абсолютно не изменились. Поздравляю вас с этим, — протянул зельевар, самодовольно ухмыляясь. — Что?! — Сэр. — Что, сэр? Объясните, пожалуйста, сэр, что вы имеете в виду, сэр? — выдал Гарри, с огромным удовольствием снова и снова выделяя вежливое обращение. — Не смейте паясничать, Поттер! Помяните моё слово, когда мы вернёмся в Хогвартс, у Гриффиндора не будет никаких шансов получить в этом году кубок школы. Снейп вдруг осёкся, и волшебники обменялись внимательными взглядами. Оба прекрасно понимали, что едва ли они вернутся домой. Жить, кажется, осталось меньше суток, или около того. Последние сутки они могли дышать, злиться, мечтать и разговаривать — и эти часы они обречены были провести в обществе друг друга. Для Гарри это открытие стало потрясением, для Снейпа — просто горькой действительностью. Он, как и мальчишка Поттер, не был готов умереть. О нет, извольте, он всё ещё немного, но любил жизнь, даже в самых паршивых её ипостасях, а иногда даже, втайне от других и самого себя, позволял себе забыть о своём прошлом и искренне ей наслаждался. Впрочем, случалось это нечасто, до боли нечасто, и каждый такой порыв зельевар в себе быстро душил. В любом случае, с этого момента Снейп и Гарри говорили так, будто были уверены, что точно выберутся отсюда. — Извините, сэ… профессор, — продолжил мальчик гораздо спокойнее, — но я правда не знаю, как доказать вам, что кое-что всё-таки понял. — Нет, Поттер, вы ничего не поняли. Вы определённо достигли прогресса: неведомым мне образом научились признавать свои и чужие ошибки, видеть хорошее там, где раньше замечали только плохое, и наоборот. Допускаю, что вы даже перебороли свою гордость, снизойдя до извинений передо мной. Но вы по-прежнему просто мальчишка, делящий мир на чёрное и белое. Вспыльчивый, наглый… своенравный. — О, простите меня за то, что я наорал на Малфоя, потому что беспокоился за вас! — фыркнул Гарри, складывая руки на груди. — С таким набором качеств, — как ни в чём не бывало продолжал Снейп, — у вас нет шансов в борьбе с Тёмным Лордом. Жизнь дала вам более чем достаточно уроков, половину из которых вы не усвоили. О, вы ничему не научились. — Так научите! — Гарри снова сорвался, потому что всё сказанное было правдой. Более того, он и сам это всё знал, но такая неприкрытая правда сильно задевала. Снейп опять читал его, как открытую книгу. — Что вы сказали, мистер Поттер? — прошипел зельевар, прищурившись. — Я… ничего. Извините, сэр. — Вы очень самонадеянны, если всерьёз считаете, что в мои планы входит стать вашей нянькой, Поттер, — елейным голосом проговорил Снейп, растягивая губы в презрительной усмешке, — я не нанимался следить за подростками с неустойчивой психикой. — Только вот это не помешало вам с завидной регулярностью лезть в мою жизнь, — пробормотал гриффиндорец, ковыряя пол носком ботинка. — Думаете, я ничего не заметил? Бред, можете больше даже не пытаться делать вид, что вам на меня наплевать — у вас это нифига не получается. — Поттер… — Зачем вам тогда нужно было постоянно спасать меня? Только не говорите, что очередной приказ Дамбл… Гарри вдруг проглотил конец фразы и замер с приоткрытым ртом. Ему теперь и не нужен был ответ Снейпа. Он только что нашёл самую важную детальку в пазле — подобрал её, подобно ребёнку, поставил на место — и сам поразился тому, насколько до смешного простой и банальной оказалась картинка. — Я понял, сэр, — прошептал парень, уставившись на сжимавшего кулаки Снейпа, — это из-за мамы, да? — К… кто рассказал вам об этом, мистер Поттер? — до жути ровным тоном, будто они обсуждали погоду, проговорил мужчина, уставившись в сторону. От скачка магической энергии огонь факела конвульсивно задергался, мигнул, а потом разгорелся с новой силой. — Директор? — Нет, сэр. Никто мне не говорил, я сам всё видел. Только доказывать и объяснять вам я ничего больше не буду, а посмотреть мои воспоминания вы сами отказались, помните? Снейп задумчиво провёл пальцем по переносице и, всё ещё не оборачиваясь к ученику, тем же спокойным и даже чуть безразличным голосом поинтересовался: — А если предположить, что сейчас я бы согласился? — Я по-прежнему не был бы против, — пожал плечами Гарри, решив поиграть с зельеваром в равнодушие, — только теперь я позволил бы вам это сделать в обмен на услугу. — О, благородный мистер Поттер опустился до шантажа? — хмыкнул Снейп, — и о чём вы бы попросили? В теории, конечно. — Об ответе на один вопрос. Обмен информацией, сэр, если хотите. Мужчина снова усмехнулся и, морщась и придерживая рёбра рукой, устроился поудобнее у стены. — Я согласен на подобный бартер. Если вы тоже, садитесь ближе и смотрите мне в глаза, не отводя взгляд. Гарри растерялся, но тут же поспешил выполнить указание, пока Снейпу не взбрело в голову передумать. — А у вас без палочки… получится? Снейп только раздражённо вздохнул. — Естественно, Поттер. Чем вы вообще слушали меня во время наших уроков? Впрочем, я и не удивлён, ваше внимание всегда было занято более актуальными и важными проблемами. А теперь соблаговолите вспомнить — когда произошло то, что я должен посмотреть? Зная это, я быстрее найду нужные воспоминания, и это избавит меня от необходимости наблюдать за другими событиями вашей увлекательной жизни. — Ну, сразу после того, как я сбежал из дома, — буркнул густо покрасневший подросток. — Прелестно. Гарри уставился в слегка сощуренные глаза Снейпа. Долгое время ничего не происходило, они просто сидели и смотрели друг на друга; гриффиндорец успел смутиться всей неловкости ситуации. Позже парень догадался, что профессору в его состоянии сконцентрироваться было гораздо сложнее, чем обычно. А затем взгляд легилимента стал цепким и словно утянул Гарри в поток собственного сознания. Перед глазами знакомо замелькали кадры его необыкновенного приключения в те пару недель.
