Путь в прошлое

«— Легилименс!» …Сотни образов пронеслись перед глазами, словно кадры из фильма: Охота на Гарри… Бульдог Мардж… Мёртвое тело Седрика… Снейп выбирал самые сокровенные воспоминания, словно желая увидеть все тайны подростка… «Контролируйте эмоции! Дисциплинируйте разум!» «Я пытаюсь!» …Новая вереница теперь уже не его воспоминаний возникла в памяти: вот он с восторгом смотрит на своего отца и Сириуса, написавших экзамен. Этот кадр сразу же переключается на другой: Джеймс обезоруживает худого черноволосого подростка и подвергает того уже привычным унижениям. Подросток, наблюдающий за этой сценой, не испытывает ничего, кроме жгучего чувства разочарования в таком родном человеке… Это видение сменилось успокаивающей темнотой, но только для того, чтобы погрузить мальчика в другой, ещё более болезненный сон. …Казалось, Сириусу понадобилась вечность, чтобы упасть в Арку под торжествующие крики Беллатрисы… «СИРИУС!» «СИРИУС!» — снова выкрикнул Гарри. Подросток остался наедине с бесконечной болью и чувством потери смысла жизни. Наедине с собой, заключённый в клетку, построенную из собственных страхов. Один. В темноте. Эмоции переполняли измученное сердце, и Гарри, наконец, дал им волю. Он закричал, задыхаясь от слёз и вложив в этот полный боли крик все переживания минувших лет… Здесь некого стесняться — только тьма и гроза, шум ветра и стучащие в окно капли дождя…       Худощавый мальчик пятнадцати лет лежал на кровати в скудно обставленной комнате, откинув голову на подушку и задыхаясь от собственного крика и сжимающей горло боли в груди. Кошмар… просто кошмар, который никогда не повторится наяву, эти события уже не могут вернуться из прошлого. Кошмар, который заставлял подростка мучиться уже на протяжении двух недель летних каникул.       Гарри скользнул взглядом по циферблату часов, а затем посмотрел в окно — 9:00, на улице разыгралось ненастье: всё небо было затянуто серыми тучами, а редкие капли дождя стучали по подоконнику. Парень грустно усмехнулся: это был именно тот случай, когда внутреннее состояние совпадало с происходящим в реальной жизни. Решив оставить печальные мысли на более удобный случай, Поттер кое-как встал со своего подобия кровати и неспеша направился в ванную, морщась от головной боли. Посмотрев в зеркало, Гарри увидел худого парня в потрёпанной одежде и со сломанными очками, еле державшимися на носу — ещё один «подарок» от Дурсля. Дополнением печальной картины являлись чёрные круги под глазами, делавшими его похожим на депрессивную сову, и чёрные волосы, которые на данный момент были подобием сальных патл Снейпа. От этой мысли Гарри скривился, прогоняя неприятную ассоциацию подальше. За эти две недели он изменился до неузнаваемости — в этом мрачном и язвительном подростке нельзя было узнать любознательного мальчишку с ясными зелёными глазами.       Уже готовя завтрак, Гарри грустно улыбался своим мыслям — у него был повод для депрессии. Но спасибо Дурслям за то, что они соизволили уехать за покупками — иначе бы ему опять досталось за утренние вопли — впрочем, ему это не впервой. Занятый этими мыслями, меланхолично переворачивая кусочки бекона на сковороде, мальчик не заметил, как машина Дурслей подъехала к дому, и нагруженное пакетами семейство с шумом вошло в прихожую. — Мам, где мой новый плеер? Ты же знаешь, я спешу! — Сейчас, Дадличек, дорогой, посмотри в этой коробке… вот, возьми, мой хороший! — прощебетала тётя Петунья вслед уходящему в свою комнату сыну. — Какой же он у нас хороший мальчик — так интересуется музыкой! Подожди, Вернон, ты что, разрешил этому выходить из комнаты, пока нас нет дома? — Извини, Петунья, видимо, я забыл запереть дверь, ты же знаешь, у меня было много дел с утра… А ты почему улыбаешься?! — вдруг рявкнул красный полный мужчина, вошедший в кухню до того, как Гарри успел согнать ухмылку с лица — семейные сцены Дурслей иногда были действительно забавными. — Извините, сэр, — спокойным голосом ответил мальчик, у которого просто не было сил на споры. — Извините, — гневно передразнил его дядя, — не перебивай меня! Кажется, я уже говорил, что тебе запрещено подходить к плите, пока нас не будет? Или ты хочешь спалить весь наш дом?! «Чёрт, кажется, сегодня он явно не в духе» — подумал Гарри, у которого и без воплей дяди голова была готова взорваться. — Нет, дядя Вернон, я просто готовил себе завтрак, — с нажимом сказал парень, — и я не настолько маленький, чтобы не справиться с обычной плитой, поэтому… — Но договорить ему было не суждено, так как в этот же момент в открытую входную дверь, громко ухая, влетела большая тёмно-коричневая сова, уронившая оборванную записку прямо на пол. Описав ещё один круг, птица так же неожиданно улетела, оставив после себя напряжённо молчавших людей. «Неужели, я забыл открыть окно в своей комнате?» — рассеянно смотря на лежащее на полу послание, в страхе подумал Гарри. — «В любом случае, мне конец… ». На записке, измазанной чем-то красно-коричневым, было написано только два слова: «Оставайся дома»… — Почувствовав, что напряжение в помещении достигло предела, волшебник медленно поднял глаза и посмотрел сначала на тётю, а затем на дядю Вернона: Петунья сжала губы в тонкую ниточку, нервно поглядывая то на мужа, то на подростка. А дядя… Сжимавший гигантские кулаки, покрасневший и трясущийся от гнева, он всё так же молча таращил глаза на племянника. Кажется, от царившего напряжения начала позвякивать посуда… Раз… два… три… — ВОН! Вон из моего дома, грязное отродье! Я предупреждал тебя, парень: никакого волшебства, никаких сов в моём доме! — дядя Вернон с молниеносной скоростью приблизился к Поттеру, обеими руками взял за воротник потрёпанной рубашки и наклонился к его лицу почти вплотную. Кровь стучала в ушах Гарри от нахлынувшей паники, мысли метались, не желая собраться в связные предложения. В голове звучали только два слова: «Оставайся дома»… «Дома… Мерлин…» — Постойте! Я всё объясню, только дайте сказать! Не выгоняйте меня, я пошлю письмо, и за мной приедут друзья, только позвольте остаться в доме! Я… — но не успел он договорить, как на его лицо обрушилась тяжёлая пощёчина, из-за которой он споткнулся, не удержал равновесие и упал на пол, ударившись о край кухонного стола головой. От удара кухня перед глазами начала расплываться, а крики дяди и тёти на время стали неразборчивы. Следующее, что он услышал, было: «Ещё пожалеешь… Лучше бы ты сам ушёл… Никаких чёртовых друзей», а затем почувствовал, как его тащат по полу в неизвестном направлении, крепко держа за воротник измазанной чем-то липким рубашки. Подросток пытался сопротивляться, чтобы выиграть время и вытащить из кармана палочку, но бороться с человеком, который настолько больше тебя — бессмысленно. В конце концов, головокружение, которому он пытался противостоять, взяло верх, и Мальчик-который-выжил провалился в мягкую тьму.       Через какое-то время подросток понял, что более-менее пришёл в себя, и попытался открыть глаза. То, что он обнаружил, заставило его содрогнуться: во-первых, на нём не было очков, видимо, они слетели после удара. А во-вторых, парень находился в месте, которое много лет было его единственным домом — в крошечном чулане под лестницей. Да, теперь он мог поместиться здесь с большим трудом. Во рту стоял металлический привкус — пощёчина «любимого» дяди не прошла даром, а голова не переставала болеть и кружиться. Это было самое жалкое состояние Гарри за всю жизнь, и мальчик, наконец, поддался отчаянию, которое так долго пытался прогнать. «Боже… насколько же я жалок и слаб… Спаситель волшебного мира не смог противостоять обычному магглу» — горько подумал Гарри, но эта мысль была прервана громкими шагами, и через секунду дверь чулана открылась. Гарри побледнел — перед ним стоял дядя Вернон. — Встань, когда разговариваешь со мной, мальчишка! Гарри, стиснув зубы, попытался подняться на ноги, но пошатнулся и задел окровавленной рукой плечо дяди. — Не смей прикасаться ко мне, животное! Да, ты стоишь своей семьи: грязный отец-алкоголик, уголовник, сбежавший из тюрьмы! Да ты… — но Вернон не успел окончить свою тираду — ослеплённый гневом, Поттер выхватил палочку и проорал первое пришедшее на ум заклинание: — Crucio! — а через долю секунды: — Silencio! Кровь стучала в висках, грубые слова эхом отдавались в разуме волшебника, который не осознавал, что делает. Лишь через несколько минут Гарри перевёл остекленевший взгляд на беззвучно корчащегося мужчину, судорожно вздохнул и, спотыкаясь, побежал на кухню. Взяв домашнюю аптечку, подросток выбежал на улицу, не оглядываясь. Он больше не вернётся сюда. Никогда.       Он не помнил, как бежал по тихим улицам маленького городка, забыв о кровавом послании и головокружении. Когда силы окончательно покинули Гарри, он оглянулся и увидел перед собой полуразрушенное здание на окраине города. Задыхаясь, парень тяжело опустился у стены и поднял взгляд в ясное небо, усыпанное звёздами. Его жизнь разрушена. Родители мертвы. Сириус мёртв. Скоро за ним придут из Министерства и отберут последнее, что у него осталось — магию и свободу. Все проблемы вдруг показались совершенной ерундой — раз у него ничего нет, то и терять ему тоже нечего. Мальчик вновь поднял лицо к небу и прошептал: — Как же я хочу вернуться в детство… Без смертей. Без Круцио. В свои светлые одиннадцать… — решение пришло незамедлительно. Взяв обезболивающее, он произнёс: — Не бойся, мам, мы скоро увидимся, — улыбнувшись, Гарри продолжил, — простите меня, папа, Сириус. Я не смог победить своего главного врага — себя. Но вы ведь поймёте меня, правда? «А, впрочем, — подумал Гарри, проглатывая седьмую таблетку и чувствуя, как затуманивается разум, — это уже не имеет значения». Не имеет значения…