Выше нос, сестрёнка!

— Могу я чем-то помочь? — Лиза ёрзала на стуле, сидя в уютной, до сегодняшнего вечера незнакомой кухне. Не сиделось ей на месте, когда вокруг все крутились, занятые какими-то делами. Одной ей почему-то не нашлось, и Денис как назло куда-то уехал. — Нет-нет, я со всем справляюсь сама, — улыбнулась Вася, расставляя бокалы на овальном столе и поправляя чуть задравшиеся рукава, пряча некстати открывшиеся чужому взору шрамы на запястьях. — Пройдись по дому, осмотрись и отдохни, — предложила Ирина, которая являлась хозяйкой этого маленького домика и по совместительству женой Андрея, уехавшего вместе с Орловым. Лиза кивнула и несмело поднялась с места. Ей было неловко находиться в новом месте в компании совсем незнакомых людей. Всё казалось чужим, чужой казалась себе и она сама. Стоило увидеть Василису, как сразу вспомнился её поцелуй с Кешей. И от вставшей перед глазами картины вдруг стало больно. И даже не потому, что она приняла это за своего роду измену, не потому, что это было подстроено, а потому, что Белов сам от неё отказался. Сразу вернулся к бывшей, стоило ей только позвать. Словно Кузнецова для него ничего не значила, словно была просто временной игрушкой… И от этих мыслей всё болезненно сжималось в груди, а на глаза наворачивались слёзы. Лиза поспешила их вытереть, сейчас не время давать слабину. Хотелось прижаться к Денису, который в последнее время был почти всегда рядом, мог успокоить, поддержать и помочь. Сейчас присутствие сводного брата казалось девушке как никогда необходимым, и от своей потребности в нём, зависимости хотелось плакать. Орлов уехал почти сразу же того, как привёз Кузнецову в этот дом, по каким-то «важным делам», взяв с собой друга. И его скрытность лишь прибавляла Лизе пищи для переживаний, которой и так сейчас было слишком много. На дисплее мобильного высвечивалось уже пять пропущенных звонков от Анны. Шатенка боялась отвечать, не представляя, что сможет сказать в оправдание матери, которая несомненно будет ругать её и требовать вернуться домой. Лиза чувствовала себя невероятно слабой и трусливой и боялась даже предположить, что ей предстоит пережить дальше. Лиза вздрогнула, когда телефон завибрировал в очередной раз, и замерла, увидев на экране номер и фотографию Кеши. Тонкие холодные пальцы тянулись то к кнопке сброса вызова, то к кнопке отключения питания и всё же нажали на «Ответить». — Лиза? — голос казался не на шутку встревоженным. — Ты в порядке? Твоя мама очень волнуется, просила позвонить тебе. — Мама? — девушка горько улыбнулась, закрыв глаза и подавив всхлип. — Только из-за неё ты вспомнил о моём существовании? — Нет, — Белов, не ожидавший такого вопроса, растерялся, но продолжил через пару секунд продолжил немного увереннее, — конечно, нет. Я просто боялся… что после того, как я… ты возненавидишь меня. — Напрасно, — сделав над собой усилие, ответила Лиза, гадая, поверит ли он в её ложь. — Я совершенно не злюсь. Я всё понимаю, я ведь твой друг. — Это, — Кеша снова молчал некоторое время, — здорово. Ты невероятная. Я очень рад, что у меня есть такой друг, как ты, — в который раз повисла тишина. Девушка, заплакав, прикрыла рот ладонью, чтобы не выдать себя, не показать, как сказанные слова полоснули прямо по сердцу и причинили сильную боль. — Так что мне сказать тёте Ане? Где ты? Ты вернёшься домой? — Нет, — прозвучало слишком резко, и Лиза спешно добавила. — Не сегодня. Кузнецова успела сбросить вызов прежде, чем Белов успел что-то возразить, и, прикусив губу, беззвучно заплакала. Было очень обидно. И от того, что Кеша действительно просто выкинул её, когда в ней пропала необходимость как в девушке, и от того, что позвонил лишь тогда, когда его об этом попросили, и от того, что повёлся на враньё.

***

Вася обнаружила Лизу бездумно сидящей на широком подоконнике в компании её кошки и в окружении множества мягких подушек и подала ей чашку зелёного чая, за что получила скромную благодарную улыбку. — Ты злишься на меня? — Антонова решилась озвучить мучивший её вопрос. Лиза в удивлении приподняла брови, словно не понимая, о чём идёт речь, нахмурилась и наконец отрицательно покачала головой. — Я знаю, что ваш поцелуй был подстроен, — тихо проговорила Кузнецова, прислонившись лбом к холодному оконному стеклу. — Но до того, как я узнала об этом, было действительно больно. На тебя я не злилась, ну, может, самую малость. Ведь не ты удаляла все сообщения и пропущенные звонки, не ты уверяла меня, что Кеша — последний мудак. Хотя, в общем-то, в какой-то степени это и правда. — Ты злилась на Дениса, — догадалась Вася и, получив кивок и тоже усевшись на подоконник, продолжила. — Ему тоже херово было. Истерил хуже бабы, матом орал, обвинял во всех грехах. Лиза заинтересованно посмотрела на сидящую рядом девушку, которая задумчиво проводила подушечками пальцев по шрамам на своих обнажившихся запястьях. — Ден не такой, каким может показаться на первый взгляд. Он старается выглядеть сильным, холодным, эгоистичным. Часто кричит, делает какие-то пугающие вещи. Отчасти это хорошо: ему, потерявшему мать и лишившемуся внимания отца, нелегко, а благодаря такому его поведению к нему лишний раз никто не лезет. Отчасти плохо: Орлов не всегда сразу видит, когда переходит черту, когда срывается на тех, на кого не следовало, — Вася думает о себе и Лёхе, а Лиза вспоминает, как сводный брат кричал на неё. — И сам потом страдает. — Зачем ты мне это рассказываешь? — вполне разумный вопрос вызвал у Антоновой недоумение. — Денис не совсем такой, как выглядит. Мне порой кажется, что ты считаешь его каменным. Я знаю, что ты активно делишься с ним своими проблемами, некоторыми переживаниями, это, безусловно, хорошо — вдвоём ведь легче, но ты также часто его ранишь. У него тоже есть чувства, и очень сильные он питает к тебе. Орлов может многое пережить и простить, сильный, но беречь его надо. Лиза кивнула в знак того, что услышала позицию Василисы и её советы, и снова погрузилась в раздумья. А нужны ли ей эти отношения со сводным братом, к которым её так подталкивают его друзья и от которых так пытаются удержать родственники?