Там, где мы будем завтра - 2.

Огонь на подступах к лагерю, но уже просто панический. Сепы отбивались из последних сил, и мы вытаскивали раненых из-под огня, и у меня открылось второе, третье, десятое дыхание, и когда перестрелка окончилась, лагерь был захвачен и его дочищали – я попросил Сэллена узнать, где эвакуатор, мечась между «двойками» и почти-мертвыми, и мне помогали, как могли, все, кто мог, мой шлем выдавал сбой за сбоем, и я стал пользоваться периферией, пока не додумался треснуть шлем о колено и перезагрузить систему… Кейп снова работал перчаткой, уже уверенней, я учил его прямо на ходу, как в первом «выходе», когда я почти растерялся – учил меня док, не дав поплыть разумом. «Н-5» скоро закончился. У нас было пятнадцать черепно-мозговых, и я снова хотел разорваться, клонироваться на несколько клюнутых в голову уродов – и не мог. Мы держались, но удержать – смогли все равно не всех. Это было…горько. Спустя восемь часов и одну дозу стимулятора с начала сражения – я услышал глуховатый голос капитана Килли на личном канале: - М2, эвакуаторы на подходе…оставьте раненых на дроидов и остальных, возьмите кого-нибудь из своих – и идите сюда. Вы мне нужны. «Сюда» - означало к разрушенным импровизированным стенам ограждения внутреннего лагеря: штаб, связь, склады… У них был даже мощный генератор защитного поля, правда, когда мы до них добрались, он был уже на последнем издыхании. Я пошел к капитану в компании Вара и Тая, как более-менее соображающих, потому что остальные были или заняты, или уже начинали подвисать разумом от усталости. Я должен был взять себя в руки – но не мог. Просто не мог. У меня в голове была только пустота и холод запоздалого ужаса в животе. Три неровные шеренги. Существ двадцать в общей сложности. И семеро рядом – лежат на земле. Раненые. Я подошел к капитану и тихой скороговоркой поинтересовался: - Я неверно вас расслышал прежде, капитан – или мы действительно не брали пленных? - Не брали, - едва заметно кивнул капитан. – До прямого распоряжения генерала, лейтенант. - Отлично… Разрешите приступить к своим обязанностям?... - Приступайте. Я вытащил из чехла анализатор и присел рядом с первым раненым – серо-синим кожей тви’леком, чье присутствие в рядах противника было совершенно не удивительно: оккупируя чужую территорию – заручись поддержкой местных, пообещав им все, что угодно. Кто-нибудь – обязательно купится. У хвостоголового была сломана левая рука, разбита морда и сломаны четыре ребра, одно из которых – было опасно вмято даже на невооруженный взгляд, но до легкого, как я определил, осколки еще не дошли. Я молча проверил уже вколотые ему препараты, негромко попросил Тая выдать мне шину-фиксатор, чтобы заменить самодельную, из куска пластика, что держала перелом до нашего появления – и когда я обколол место повреждения бактой и дополнительной обезболкой перед тем, как надеть шину, хвостоголовый, криво, страдальчески ухмыльнувшись, просипел негромко: - Вы как будто жалеете…что мы сдались. Я молча мимолетно посмотрел на него, продолжая работу. Он пояснил: - У меня хороший слух. - Лучше бы у вас были хорошие мозги, - бросил я. Закрепил шину – и принялся подстраивать перчатку на выпрямление ребер. - Никогда…не жаловался, - он поморщился, когда я взрезал куртку на его боку и стал срезать полотняную повязку, которая давала ему хоть как-то дышать с такими ребрами. - Теперь – самое время, - убедительно буркнул ему я. – Только жалуйтесь не мне. Меня не проймет, - я обколол потемневший бок обезболкой и снова провел над повреждением анализатором, разглядывая перелом. - Все идет как надо, да, лейтенант?... – он хотел кашлять, но знал, что нельзя, и потому – только рвано задышал. - Меня бы тут не было, будь оно так. Заткнитесь и не мешайте мне. Когда перчатка была готова – я ввел в тело сепа микрощупы излучателя, чтобы создать крохотное поле в мышцах – и выгнул перелом в обратную сторону, притянув осколки, как мог, поставив рассасывающиеся скобы. И когда стал копаться в ранце, чтобы приготовить смесь для капельницы под его организм – он снова подал голос. Полуобморочный, надо сказать: - Если вы не разделяете наших устремлений…к чему эта забота?... Нас все равно…расстреляют… - Мне все равно. Это не мое дело. - Конечно… - Он снова усмехнулся. - Хотите услышать этическое обоснование? – поинтересовался я прямолинейно, готовя смесь. – Так вот оно: я надеюсь, что я спасу больше людей, чем вы убьете: «дезкой» или еще как. - У вас были «тяжелые»…надо же было как-то ответить вам?... Я на миг замер – и посмотрел ему в глаза: - Вы – ублюдки. Твари. Это я вам как медик говорю, - я поставил ему капельницу, налепил манжету-«бабочку» ему на руку – и, оглянувшись на шеренгу пленных, позвал: - Парни, подгоните одного, пусть тут сам сидит, «пакет» держать!... - Я просто хотел… - он снова заставил на себя посмотреть, уже почти шепча. - Замолчите. Мне плевать, что вы хотели. Он туманно улыбнулся, закрывая глаза. Усталость и уходящая боль помогли ему уйти в отруб, и я перешел ко второму лежачему. Это была женщина одной со мной расы. Человек лет под тридцать. Она получила тяжелое сотрясение, и почти не осознавала явь, только изредка вела головой и тихо мычала, не разжимая губ. Когда осмотр пленных был завершен, капитан отпустил нас с последним эвакуатором, сказав, что мы вернемся на исходную позицию, пока тут все зачищают, потому что нам пора отдохнуть. В транспорте я налепил себе пластырь и, сидя между Стимом и Джерком, попытался просто прийти в себя. Получалось плохо. В какой-то момент я понял, что сижу, упершись локтями в колени и сцепив пальцы «замком», глядя себе под ноги, старательно не думая о том, что мне пришлось перенести. И, главное, увидеть. Получалось тоже не очень хорошо. Негромкий голос Стима слева: - Сэр, вы в порядке?... Я молча кивнул. Потом заставил себя выпрямиться и сесть ровно, чтобы не тревожить и без того задерганное отделение. Мы сидели в головной секции транспорта, остальное место было занято ранеными, за ними – следили три дроида, и я даже пожалел на миг, что мне нечем сейчас заняться, даже если моя башка – пуста. Сэллен сидел напротив меня, опираясь, как и прочие, на свой карабин, поставив его между ног, и ни единым движением не выдавал того, что творилось в его голове. А что у него там творилось крайне неприятное – это я понимал. Но для того, чтобы разрешить это – мне нужно было найти в себе хотя бы немного сил. Джерк, сидевший справа от меня, кажется, тоже смотрел на Сэллена. Не знаю. Возможно, они даже переговаривались по локалке, но я их не слышал. Отодвинуть. Все это – просто отодвинуть. Осознать, что, раз остался жив и цел – все, что было, все ошибки и проколы, весь ужас и страх, что выпали именно на твою долю – уже маловажны. Важны – только как опыт. Не над чем переживать, если ты жив и едешь обратно. Ты жив. И они – живы. И даже здоровы, хоть и измотаны. «Надо отписать Дэйту, чтобы он сделал мне глухой шлем,» - подумал я. Потому что не мог сказать Сэллену, что он выполнял мой приказ, и даже если он думает, что виноват в недальновидности и должен был настоять на том, чтобы остаться – теперь это просто не имеет значения. Мне срочно надо было что-то сказать, чтобы хоть немного снять напряжение. Хоть что-то. А я не мог. Не мог еще целых пять минут, пока не потер подбородок, собирая силы и мозги в один комок. - МП, - проронил я в пространство. – Так держать. Отличная работа. Потянулся к ремешку шлема, чтобы наконец-то снять его. Все тот же полумрак, все та же подсветка у палаток. Не верилось, что всего меньше двенадцати часов назад – мы вышли с этой позиции в сторону сепов. Наши все еще прочесывали низину вплоть до ущелья с той стороны – но мы уже не были нужны батальону. Мы помогли выгрузить раненых, я смотрел, как их уносят к медлабу, понял, что завтра будет насыщенный день, не смотря на то, что мы в сопровождении – и посмотрел на свое отделение, которое уже откровенно сдавало: Стим сидел у транспорта на корточках, опираясь на карабин, Кейп – тер глаза, сняв шлем, в общем - надо было срочно гнать их отдыхать. - МП, ЕС, - обернувшись к ним, скомандовал я. – Вы грязные, как хаты, но у вас есть возможность воспользоваться душем в медлабе. Это если вы не знали…После дезактивации, разумеется, - заставил себя размять мышцы шеи, сбрасывая скованность. – Все, идите. - Да, сэр, - отозвался за всех Стим, поднимаясь на ноги. И спросил прямо: - А отрывать головы вы будете за ужином – или по подъему?... «Благослови тебя боги, Стим. В кадрах знали, кого ко мне послать…» - По подъему, - отозвался я, скидывая с плеча ранец. – Сейчас я тебе только пинка могу отвесить… - подошел к нему и сунул ранец ему в руки. – Но вместо этого – доверяю тебе свое самое святое. Ты ценишь? - Я польщен, - он заставил себя даже ухмыльнуться в ответ. - Тогда иди отсюда... вы все – шагом марш отсюда. А серж – на минуточку задержится. Раш, который в компании Тая, Вара и Сэллена сопровождал меня в бою – на ходу дважды обернулся, но я незаметно для Сэла показал ему на Нашу Доблестную с братом – «с ними разбирайся, не со мной, и тебя – я тоже гоню вон» - и он послушно отправился прочь. Я понимал, что им всем глубоко не по себе, но с ними – я мог разобраться позднее, а с сержантом – надо было поговорить как можно быстрее. Поэтому я отвел его в сторонку, к генераторам защитного поля – и попросил снять шлем. - На самом деле, - без предисловий начал я. – Мне нужна твоя помощь. Крайне нужна. Он наверняка такого не ждал. Двинул шлемом, уставившись на меня. «Сработало.» - Шлем. – Проронил я затем. - С-сэр?... - Шлем сними. Сработало и это: он снял шлем, невольно вздохнув поглубже – и пару раз крепко зажмурился, привыкая к зрению без фильтров. - Так вот, - продолжил я, пока он не опомнился. – Мне очень нужна твоя помощь. Ты же понимаешь, что капитан Кова, курирующий наше безобразие, потребует детального отчета? - Да, сэр. - И ты, разумеется, уверен, что должен доложить о том, что в ходе военных действий – вы выполнили мой недальновидный приказ? - Мы оставили вас без прикрытия, сэр, поставив под угрозу выполнение задания касательно тактики – и подвергли вашу жизнь неоправданной угрозе, - сумрачно почти отчеканил он. Кто бы сомневался. – Это была моя вина, сэр. - А-ха, - прищелкнул я пальцами для вящей убедительности. – Вот оно. То самое. Две точки зрения. Но обратит внимание капитан Кова – только на одну. Я уже говорил, что клоны – очень умные, да? Ну, Сэл точно схватывал все на лету. Поэтому он уставился на меня, на миг сузив глаза, начиная понимать, к чему я веду. - Вашу, - утвердил я, покивав. – Не секрет, что капитан Кова считает нас всех – аками, я имею в виду – имбецилами и безрукими слизнями. И не споткнется в который раз рассказать это всему свету. Уверяю тебя. - Действительное положение дел не соответствует вашему заявлению, лейтенант. - А еще – он запросто может запороть наше благое начинание и отправить меня обратно в форт. – Припугнул я его. И спросил: - Кстати, что вас так задержало? - Четыре внутренних кровотечения, - коротко и еще более мрачно отозвался он. – Два из них были внутричерепными… Пока я и рядовой Раш работали – рядовые Вар и Таймер пополняли запас медикаментов, потому что у нас к тому времени уже был приличный расход… - Превосходно. – Кивнул я. – Дружище, вот что увидит капитан Кова – и огласит на все окрестности: я отдал вам маленький, но крайне неадекватный приказ оставить меня, и оправданий этому приказу, кроме моей преступной самоуверенности – никакого: положение можно счесть не настолько критичным, чтобы вас никто не мог заменить. То, что противники применят дезинтеграционные заряды – никто не знал, но я, как ваш командир – должен был предусматривать возможность хоть шквального огня на прорыве, хоть ядерного заряда мне в голову. На самом деле, этот инцидент в ходе масштабных боевых действий – это сущая мелочь, да… Но, как и любой клон-солдат – капитан Кова тщателен в исполнении поставленных ему задач, и знает, как и ты, что общая картина складывается из частных. Я – отдал приказ, вы – его выполнили, в чем нет никакой странности. В результате – я остался без поддержки, для которой вы мне, собственно, и приданы, а вы – можете получить взыскание…или не получить…за то, что даже не возразили мне. - Не получить?... – он еле слышно фыркнул. И, кажется, с откровенным возмущением. – Сэр, при всем моем уважении – у нас больше опыта в ведении боевых действий, чем у вас, и я ДОЛЖЕН был настоять, чтобы остаться с вами. Не важно, что могло вам грозить: мы были обязаны находиться рядом с вами. Это инструкции, относящиеся к обкатываемой тактике, и они были приоритетней ваших приказов. Но я выполнил ваш приказ… - Стоп. А вот тут – наше спасение, - вскинул руку я. – Только скажи мне – ты же сам, лично, не хочешь, чтобы нас слили и тактику признали негодной? А меня – действительно отправили в форт? - Нет, сэр, - запнувшись только на миг, ответил он. – Ваша тактика…эффективна. И капитан Кова не сможет этого не признать. Потому что капитан Килли подтвердит нашу эффективность, я уверен в этом. - Прекрасно. Так вот: приоритеты медицинской службы говорят о том, что вы должны спасать РАНЕНЫХ, а не командира, каким бы тупым он ни был. Молчание. Сэллен смотрел на меня. Я – на него. Где-то полминуты. Потом он сказал: - Я перестал понимать вас, сэр. - Так я тебе и поверил. Я же говорю: капитан Кова – ВСЕГДА стоит на вашей стороне. ВАШЕЙ, а не каких-то там инструкций или бывших гражданских идиотов. Что тут не понятно?... Он воспользуется возможностью отправить меня в форт, как потенциально опасного для своих же придурка. И если в отчете мы будем упирать именно на приоритеты нашей службы – капитан Кова выдаст мне дерьма на голову, это да, но зарубить тактику или меня – не сможет. Сэллен тряхнул головой и потер глаза. «Отлично». - Простите, сэр, - буркнул он, опуская руку. – Мне показалось, что вы сказали…будто бы капитан Кова способен простым смещением акцентов перевести всю ответственность за мою ошибку – на вас, и воспользоваться ситуацией, как причиной, чтобы избавиться от вас на передовой?... Я улыбнулся как можно шире – и как можно гадостней. - Я ваш командир. И я ему не нравлюсь. И как помощнику начальника полевого медобеспечения – и лично. А вы – образцовые солдаты. Он найдет, чем отмазать вас – и чем измазать меня. Молчание. - Сэллен, как бы дико это все не звучало – так оно все и будет. – Добавил я через вздох. – Подумай над этим прежде, чем ты засядешь писать отчет. У нас все не так, как ты привык. - Это все неправильно, - прямо как коммандер Брут выдал Сэллен сумрачно. – Он не должен отрицать реального положения дел. Это была моя ошибка, вы – остались без нашего прикрытия и едва не погибли!... - Сэллен, тут ВСЕ – неправильно. Я, как и ты – вообще не должен быть на этой войне. Этой войны – не должно быть, - я осторожно потянул его, подхватив под локоть, в сторону медлаба. – Но она есть. И такие ситуации – просто случаются. Но все, что мы можем теперь – это разбираться с последствиями и не допускать подобного в будущем. - Этого больше не повторится, сэр, - тут же отозвался он. И покосился на ходу на меня: - Но моя ошибка должна быть… - …твоя ошибка сейчас кроме опыта – не имеет никакого значения. Потому что мы все – живы. И я, и ты, и остальные, - оборвал его я. – А взыскание ты с меня получил. Отборным матом, пока я вас ждал. Ты удовлетворен? - Сэр… - Послушай, это была МОЯ ошибка. Это ты должен понимать. И там было, кому меня прикрыть…только вот кому помогать – не было. Это – была настоящая беда, - я стал глядеть себе под ноги, чтобы не вспоминать визуально о том, что случилось с пехотинцем по имени Тир, которому я лично обещал приделать руку. Взамен утерянной. И что я увидел, когда вскрыли остатки «мегабанки». - Простите, сэр, - бросил он через вздох. Отлично. Я отменно загрузил его не отошедшие от боя мозги, а окончание разговора – вообще вывело его в состояние прострации. Чего я и добивался в числе прочего. «Неоправданная угроза». Отличное словосочетание. - Закроем тему до завтра, - предложил я. – Проследи за «чисткой», ладно? Я сейчас буду некоторое время занят, так что полагаюсь на тебя… - Заняты, сэр? Я покосился на него, машинально похлопав шлем по бедру, чтобы сбить с него – или с себя всего? - пыль. Криво и устало усмехнулся: - Сэллен, вы еще не привыкли, но наша настоящая работа – начинается только по возвращении. Кажется, это был первый раз, когда Сэл посмотрел на меня чуть ли не с опаской. - Серж, я «двойка». Вы – идете сейчас отдыхать, а я – на совещание к коллегам и снимать карту потерь в нашем батальоне. Мой отбой будет чуть позже… - Сэр, кого я должен оставить с вами? - Никого. - Сэр, мы… - Сэллен, стоп. Остановись, - вскинул руку я. Он остановился буквально, и мне пришлось сделать то же самое: - Я же сказал: ЕС. Вы мне сейчас ничем не поможете. Он молча и напряженно смотрел на меня несколько мгновений, и мне пришлось добавить: - Как вы это называете? «Сохранение собственной эффективности»? Займитесь этим. Кто знает, что мы будем делать по подъему? – кивнул ему, чтобы продолжить свой путь. Он молча пошел рядом, чтобы через минуту почти буркнуть: - Если будет необходимость – вы снова встанете к столу, сэр? - Возможно, - пришлось согласиться мне. - Вам нельзя принимать стимы. - Еще один раз – можно. Если будет нужно. Но если в хирургии и интенсивной терапии справляются – я не буду проявлять излишнего героизма. Обещаю. Вздох был мне ответом: - Да, сэр… Мы не возили с собой передвижных КП, но мы возили с собой отличных инженеров. И потому – в полевом медлабе у нас были мобильные установки для обеззараживания, куда я и сдал свою броню перед тем, как отстоять короткую очередь в душ. Разговоров в этой очереди почти не было. Медтехи-клоны – малоразговорчивы после такого дня, даже наши, а аками, кроме меня, там не было. Я просто привел себя в порядок, пока чистка обрабатывала мою одежду, потом пошел на осмотр к меддроиду, который сделал мне два укола и выдал запас капсул от жестких излучений, и заторможенный, с горящими царапинами, невнятно болящими мышцами и чуть кружащейся головой – я отправился на «слёт» к коллегам медтехам. То есть – сначала я заглянул в оперцентр, пытаясь отыскать лейтенанта Кораса, но когда спросил о нем – дежурный коротко и сумрачно сообщил мне, что лейтенант Корас погиб. - Что? – Я не поверил своим ушам. – Но…он же был на эвакуации!... Эвакуаторы были позади, и… Клон - «двойка», как и я – посмотрел на меня мельком, оторвавшись от экрана стационарной базы мониторинга, за которой дежурил. Посмотрел исподлобья: - Его на подступах к базе сепов «срезали». Я несколько мгновений переваривал эту новость, глядя куда-то себе под ноги: я не знал Кораса. Мы просто делали одно дело. От известия о его гибели я как-то даже растерялся. - Ясно, - я заставил себя двигаться и говорить, глубоко вздохнув, мысленно повторяя про себя: это война, Варна, это война, это – работа, так бывает... Не всегда помогает. – Жаль… Планирование уже началось? - Еще нет, сэр, - отозвался тот коротко и с пониманием. – У вас есть время обновить данные, - пролетел пальцами по клавишам: - На дэке. - Спасибо. Капитан Трэт?... - Капитан Трэт также сейчас на совещании. - Благодарю, - я снял дэку с пояса и пошел на выход, в полутьму и холод. Мысли упорно не складывались в стройную схему действий: мне надо было посмотреть, что за операции проводятся, что на очереди, какие у нас потери, кого еще не эвакуировали, понять – когда это будут делать…но еще целую минуту я стоял у входа, всматриваясь в череду света и тьмы впереди, в который раз вспоминая визуально то, что я увидел. И услышал. Лейтенант Корас не должен был погибнуть. Он занимался транспортировкой раненых, он и его люди были позади нас, они вообще не должны были участвовать в прямых столкновениях… «Не должны,» - на этой мысли я скривился, да так, что заболело лицо. – «Любой гребаный дроид способен выдать залп тебе в башку за пять кликов…Почему ты думаешь, что с клонами бывает иначе? Потому что у них броня продвинутая?!...» «Срезали». Попало на излете осколком. Добили издали. Шальная мина долетела… - Лейтенант?... Я заставил себя опомниться и повернул голову: я не сразу узнал капитана Нэма, что вышел из оперцентра и остановился рядом, рассматривая меня. Я видел его пару-тройку раз, автоматически – просто отследил, что это не Килли, а потом уже вспомнил его имя. - Капитан, сэр. - Лейтенант Варна, если я правильно помню? - Да, сэр. – Я даже не сразу понял, почему он меня помнит. - Разве ваша смена не окончена? - Еще нет, сэр. Я должен снять карту потерь и присутствовать на брифинге. - Я могу ошибаться, но сейчас это не должно быть вашей заботой, лейтенант. - Сэр, это действительно моя забота. Даже сейчас. Он помолчал. Потом перестал меня разглядывать, вытащив шлем из-под левой руки, посмотрел на него, готовясь надеть – и негромко проронил: - Отличная работа, лейтенант. Я молча смотрел на него, не зная, как относиться к его словам. Нам не часто такое говорят. Меня не хватило даже на дежурное «спасибо, сэр». Впрочем, он этого, кажется, и не ждал. Он, ничего не добавив, надел шлем и ушел куда-то в полутьму, в сторону склада с боеприпасами. А я – все-таки сосредоточился на файлах, переданных дежурным. Батальон потерял 124е человека убитыми, и у нас было 78мь раненых. 46 из них уже отправили в форт, 32 оставались у нас. «Тяжелых» из них – 17. Тех, кого просто пока не могли везти в форт. Из оставшихся 15ти - 6ро «потеряшек», 2 – переломы и сотряс, 1 – осколочный, и остальные – «паленые». Потери только нашего батальона. Если вы думаете, что двести и два из почти шестиста людей – это хороший показатель, то вам лучше не говорить мне этого даже взглядом. Наверное, надо было связаться с Готом, но я не стал этого делать: ему, как и мне, было тогда не до разговора. «Тяжелые….» - я двинулся в сторону палаток для раненых, чтобы разыскать своих коллег. Первым же делом я хотел осмотреть «тяжелых» - если меня пустят, и не собирался задерживаться на брифинге дольше пяти минут. «Потому что чем раньше я сделаю анализ – тем раньше начну работу….» - на этой мысли я себя поймал, потом дал себе мысленно подзатыльник, потому что дока не было рядом – и увидел впереди, как в одну из палаток начал стекаться – медленно и неохотно – знакомый по маркировке или форменкам народ. Как вы понимаете – аками среди них был только я один. Поэтому я постарался сделать морду поспокойней, переключил дэку на ввод данных – и направился под полипластовый навес, во входной тамбур. Тамбур был заставлен по периметру, у стен, пустыми ящиками, и я выбрал себе местечко подальше от входа, в компании медтехов с нашего борта, которые не выразили никакого изумления, что я туда приперся: мы виделись перед отправкой на позицию, когда нас представлял генерал Дай, и незнакомый мне лейт в форменном комбезе, с закатанными до локтей рукавами, сам помахал мне рукой и подвинулся, чтобы я мог сесть. Немногочисленные медтехи генерала Дая посматривали на меня, но общаться не рвались, а пришедший почти сразу за мной капитан Трэт, начальник медлаба, переключил их внимание на себя. Пока капитан о чем-то переговаривался с помощниками, незнакомый лейт, чуть склонившись ко мне, тихо проговорил: - Досталось нам сегодня… Я кивнул, сложив руки на груди: - Анализ «тяжелых» кто-нибудь делал? Есть шансы «подтянуть» их? - Я пробежался, - отозвался он. – Семеро с ЧМТ, двое – с осложненными переломами позвоночника, еще двое – просто обрубки… - Он покосился на меня и еще тише пояснил: - Пленные. Те, кого вытаскивали… Еще двое. Я не позволил себе ни стиснуть зубы, ни выругаться. Нервы окружающих надо беречь. Тогда будут беречь и твои нервы. - И восемь «тяжелых»-«осколочных», - добавил лейт в заключение. – С опасными смещениями. - Так, господа, - повысил голос капитан Трэт – и мы посмотрели на него. – Вы все отлично поработали, но расслабляться нам рано, - он был из наших, бело-черных. – Два дня на работу – и мы, возможно, снова выдвигаемся, как сообщил мне капитан Килли. За эти два дня мы должны «поднять» наш состав, чтобы не осталось никого, не способного спокойно пережить перемещение на пятьдесят кликов. Эваки прибудут завтра к вечеру, до этого – вы все знаете, что делать. Я знаю, что всем вам не терпится вернуться к работе, поэтому перехожу сразу к предпоследнему пункту: вопросы, пожелания?... Я тут же вскинул руку: - «Н-5», сэр… - Завтра доставят, - коротко отозвался он. Я едва заметно кивнул. Больше вопросов у меня не было. Он говорил и перераспределял людей, давал уточнения и указания, как обычно на «слёте», он сказал мне заглянуть перед отбоем к гражданским освобожденным заложникам - и не смел даже смотреть на "тяжелых", он дал кому-то задание отследить состояние пленных – слава богам, это был не я…а я - сидел и думал: каждый миг нахождения на этой войне – оправдывает каждый миг пребывания в стенах Академии. Все грёбаные часы штудирования и злости на всю галактику за то, что я должен это делать, если хочу остаться в своем потоке. Все отчаянье, когда от усталости не знаешь, что и куда уже пихнуть голографическому пациенту. Все неверие в себя, которое я испытывал накануне выпускных – это все такая мелочная херня…И я совсем не помню своего выпуска. Все, что у меня есть – это настоящее: холодный тамбур, молчаливые близнецы и желание как можно быстрее вернуться к делу, не смотря на то, что мышцы и голова – крайне против. - Последний пункт: то, что было сделано плохо, - я снова посмотрел на капитана Трэта – и он в ответ посмотрел на меня. В упор. И кивнул: - Точно, лейтенант. Что там произошло?... – Он знал, что там было. Уже знал. Но все равно спросил. - Я отправил своих МП транспортировать двух «потеряшек» до эваков, сэр. И остался на точке 3-5 один. Их задержали ЧМТ – как раз на те несколько минут, в которые на нас налетели сепы с «дезкой», - я постарался говорить спокойно, но в воцарившейся тишине это было сложновато, потому что я услышал, как отвратительно сипл мой голос на самом деле – и мне стало неприятно. Капитан Трэт едва заметно вздохнул: - Насколько я понимаю, ваши МП – новички? - Да, сэр. - Скажите им, чтобы они больше так не делали, - коротко бросил он, посмотрев в дэку и пролистывая файлы. - Да, сэр. Капитан Трэт кивнул – и закрыл тему, и больше я не получил никаких порицаний. Потому что все, что мне причитается – я должен был получить от Ковы, которого Трэт отлично знал… Весь брифинг занял ровно десять минут. Когда он окончился – я вымелся наружу вслед за всеми, и снова занялся сбором мыслей в кучку: что мне делать? Куда идти?... «Брифинг. Мне надо посмотреть на заложников…и уйти на покой.» Операции еще шли. Я хотел было сунуться в оперблок к «потеряшкам», но передумал, зная, что захочу встать к столу, а я уже просто не могу этого делать – и направился вглубь лагеря, к палатке с освобожденными хвостоголовыми. Наших среди заложников – оказалось только двое. В живых. Я старался не думать о «тяжелых». Это не получалось. С «потеряшками» разбирались без меня, я просто промониторил состояния и ход операций у дежурного «тройки». Каменные и костные осколки в опасной близости к венам, основанию черепа и сердцу. «Осколочные». Те, кого вообще нельзя транспортировать, не прооперировав в ближайшие часы. «Мне нельзя принимать стимчик. И там есть, кому присмотреть.» Им повезло, что их смогли дотащить до медлаба. Но они были живы. Я не доверял дроидам, хотя и знал, что они умеют больше, чем я. Я очень хотел, чтобы рядом со мной был док…но его не было. А еще я хотел клонироваться. Операции еще шли - но никто меня по связи не дергал, самолично же лезть после «выхода» в операционную, когда в том нет срочной необходимости, а Трэт откровенно пнул меня подальше – я не мог. Адреналин сошел на нет, глаза начинало откровенно ломить, ноги наливались тяжестью, меня подташнивало, и даже в качестве консультанта – я мог уже сплоховать. Ну, по крайней мере – я это все понимал… Еще не дойдя до искомой палатки – я услышал несколько взволнованных голосов, и поневоле прибавил шаг. У входа в палатку в полутьме – разговаривали, верней – уже почти ругались трое: женщина и мужчина из местных – и один из наших, все еще спокойным тоном и четко объясняющий хвостоголовым, что он только осуществляет охрану и надзор за ними, но не имеет возможности предоставить интересующую их информацию. Я прекрасно понимал, почему Трэт отправил меня к местным. Вот поэтому самому. Общение с гражданскими – в подавляющем своем большинстве удовольствие крайне сомнительное. Если не в мирное время и ты сам – не в гражданском статусе. А на передовой – это вообще болото. Для наших солдат, по понятным причинам – глубину болота надо помножить раз на двести… - В чем дело? – осведомился я, обращая на себя внимание всех троих. Сержант – из даевских, не наш – тут же четко и спокойно повернулся ко мне лицом, встав «полусмирно». - Лейтенант, сэр, - негромко обратился он ко мне. – Не имею полномочий и возможности информировать гражданских по интересующим их вопросам. Хвостоголовые тоже повернулись ко мне – и уставились на меня, как на говорящий контейнер. И, разумеется – они были ростом выше меня. И даже выше сержанта. - Возвращайтесь к исполнению поставленной задачи, сержант, - кивнул я, избавляя его от тягомотины. – Я сам отвечу им на эти вопросы. - Да, сэр, - он коротко кивнул местным, пока они не опомнились, упрятал голову в «ведро» - и канул во тьму, пока я не передумал. Я посмотрел на женщину: - Лейтенант Варна, мэм. Чем могу помочь?... Она, стоя, как и мужчина, со сложенными на груди руками – недовольно посмотрела вслед сержанту и заметила с некоторым акцентом, но на общем: - Никто не хочет отвечать на вопросы!... Я едва заметно пожал плечами, так же покосившись вслед ушедшему: - Прошу прощения, мэм, но у нас было много более важных дел, чем обмен информацией. Так что вы хотели узнать? Она посмотрела на мужчину, сверлившего меня взглядом, чье лицо в притушенном мерцании светильников под козырьком входа казалось мне почти маскоподобным и недобрым, перебросилась с ним парой слов на местном языке, которого я не знал, он выдал очередную тираду, вроде той, которую я услышал издали – и женщина перевела: - Мы хотим знать, почему нас сразу не отправили в форт. «Мать вашу. Потому что у нас были раненые, которым попасть туда – было важнее!...» - Потому что здесь сейчас – мы способны присмотреть за вами лучше, чем в форте, принимающем раненых, - нейтрально отозвался я, все еще стараясь быть вежливым. - Но вы могли бы отправить туда хотя бы детей! - Там уже есть дети. Много. Форт почти переполнен, слишком много раненых, слишком много беженцев, чей отход прикрывал генерал Дай. Здесь же – есть и менее занятые врачи, и возможность вас охранять и опекать. Не тревожьтесь, мы о вас позаботимся. Мужчина коротко что-то бросил, и она перевела: - А когда нас вывезут отсюда? - Возможно – завтра. Но не в форт, а во временную ставку у начала долины. Что с вами будет дальше – я не знаю, но там, полагаю – у вас будет возможность переговорить об этом с Ченом Сендуллой. Они несколько оживились, переглянувшись и заговорив на своем. С воодушевлением. Женщина даже переспросила: - Сендулла жив? - Когда я покидал форт – был жив, - отозвался я. И понял, что не помню, когда это было. – И никто до сих пор не докладывал обратного. - Нам сказали, что он мертв, и что противники ужесточили условия комендантского часа в оккупированных городах… - Про города – у меня нет никакой информации. Но Чен Сендулла жив. - Это хорошая новость, - кивнула женщина. И тут же показала мне, что я рано расслабился: - Когда нам готовиться к эвакуации? - К завтрашнему вечеру. Я уточню, когда именно прибудут транспорты – и вам сообщат заранее. Мужчина снова подал голос, и женщина перевела: - Нашим раненым нужен постоянный присмотр. - Разве вам не отправили дроидов? – удивился я. – И не осматривали наши медики? - Осматривали, - кивнула вновь она. – Но этого мало!... Я достал дэку и заглянул в данные по местным: все, как и должно быть. Откуда мне было ждать невыполнения обязанностей – от клонов?... - Мэм…насколько я вижу, мониторинг ведется по расписанию. - Мы хотим, чтобы у нас дежурил кто-то постоянно. И не дроид, - заявила она прямо. – Если что-то пойдет не так – дроид не будет нести ответственность!... - Будет нести ответственность тот, на кого он записан, и кто направил его к вам, - кивнул я. – А так же тот, кто следил за его техническим состоянием и программным обеспечением… - Не… - она запнулась, гневно подбирая слова – и сделала это: - Не говорите нам чушь! Наших раненых пытали, и пытали за то, что они хранили верность Республике – а теперь Республика отказывает нам в таком малом?!... Дроид способен допустить ошибку потому, что он не думает, и мы никогда не можем быть уверены в том, что ответственный за него понесет… «Надо сказать Ому, что он безмозглый идиот…выучу еще пару терминов о себе…» - Мэм, - прервал я ее затянувшуюся истерику. – Вы ведь не об ответственности думаете. А о том, чтобы с вашими ранеными было все в порядке. Вы не доверяете дроидам – и я вас прекрасно понимаю: я сам им не доверяю. Но для надзора – их хватит. И для своевременного оповещения – тоже. А наш медлаб – в двух шагах от вас…не волнуйтесь. Вами никто не пренебрегает. Мужчина, услышав перевод, что-то резко бросил мне в ответ – наверное, отматерил, - но я ему не ответил, потому что в проеме входа увидел еще одного хвостоголового. Маленького. Большеголовое чудище мне чуть выше моего колена, с белой бакта-заплаткой на правой руке, в потрепанной, но уже чистой одежде. И смотрело оно на меня серьезно и сумрачно. «Все звезды Бездны…мать-вашу-так. Не смотри на меня, пожалуйста.» - Привет, - сказал я вслух, приподняв руку и улыбнувшись. Подозреваю, что из-за моего роста – дети часто принимают меня за живую игрушку. Как бы то ни было – я им нравлюсь. В этот момент я подумал, что дежурство у Ооста – не такое уж и тяжелое…и что я очень-очень хочу в его высокопрофессиональную компанию. После общения с Бак’Осаной, как назвала мальчика женщина, у меня не осталось вообще никаких сил. Бак не говорил на галастандарте. Бак считал, что дэка – интересней анализатора. Бак считал, что мои волосы – приятней на ощупь, чем его собственная голова, и выяснил он это в сравнении… Баку было по человеческим меркам всего четыре года, он был рослым для своего возраста, очень тяжелым, но, слава богам, достаточно серьезным парнем, чтобы успокоиться, просто посидев пару минут у меня на руках и выяснив превосходство головной шерсти над головными хвостами. После этого спорщики даже как-то смирились с тем, что живого медика у них постоянно присутствовать не будет – и вернулись в палатку, забрав с собой ребенка. Баку было четыре года – и он уже потерял в войне как отца, сопровождавшего Сендуллу, так и дядю, которого пристрелили при освобождении заложников. Он этого еще в полной мере не понимал, но в его серьезном взгляде я уже видел тоску непонимания. Постояв пару минут у палатки в одиночестве, я понял, что с меня хватит – и отправился исполнять ЕС. К полипластовым навесам, где, по моему мнению, мои МП давно должны были сопеть в две дырки. Ладно, это я погорячился: прошло не так много времени, чтобы они могли поесть и отрубиться, на это не каждый способен. На передовой у нас не было даже палаток, только навесы, и когда я отыскал наш – издали я услышал, как Яро выдал: - …не думал, что это скажу, но мне нравится быть МП. – Судя по отстраненности голоса, он уже лежал. - Почему? – Поинтересовался, кажется, Тай. - Ну потому что раньше – я не мог спать на передовой без брони. В спальнике…даже когда кончалось дежурство. Я поморщился, но и усмехнулся: парень, ты просто не знаешь, с кем связался. - Ты и сейчас не должен так спать. Вдруг налет – а ты не по Уставу одет… - Ничего не хочу знать… Тихий хмык Стима: - Медикам положено отдыхать больше, чем простой пехоте, а то КПД падает. Так что наслаждайся… - Ага…если вообще смогу заснуть. - Ну конечно, - протянул Тай. – Три минуты тишины – и ты уже не тут… Яро не ответил. Полминуты молчания – и голос Тая: - Вот…Я же говорил!... - Не умничай, - фыркнул Стим тихо. Он сидел на краю нашего «посадочного квадрата», в тусклом свете обогревателей, расставленных по периметру возле спальников, и, судя по знакомым звукам – я не видел издали – что-то оттирал с брони. – Тебе тоже пора падать, потому что если лейт застанет тебя вне отбоя – он тебе голову оторвет… - А тебе нет?... - Я, в отличие от тебя, в медлабе был последний раз, когда к лейту определили, - отозвался грубовато Стим. – Так что мне по восемь часов спать не надо. - Инструктор, - выдал Тай так тихо, что я почти его не расслышал. Это звучало ругательством. Но, судя по возне, он таки стал забираться в свой спальник. - Курсант, - не остался в долгу Стим. Чей-то тихий вопрос – и спокойный ответ Стима: - Ничего не будет. Я уверен. Еще один тихий вопрос и ответ: - Скоро вернутся. - Кто вернется? – подходя, поинтересовался я, понимая, что все-таки замерз, пока шатался по лагерю. - Сержант Сэллен и Джерк, - ответил Стим, откладывая кирасу и поднимаясь на ноги. «О, нет…» - Иии где же они? – решил уточнить я. Стим протянул мне контейнер с подогретым пайком: - Отправились собирать «салат». Кто знает, что будет завтра…Сэллен решил предвосхитить ваши указания, - он кивнул в ноги спальников рядом со своим, чтобы я присел. - Ваше рвение, господа… - Я кивком поблагодарил его и сел, чуть тревожно вскинув брови и посмотрев Стиму в лицо. – Вам просто не сидится на месте… - Все в порядке, - тихо отозвался Стим, наливая из термоса мне кав и садясь напротив. – Там с ними Раш пошел… «Надеюсь, его будет достаточно, чтобы притормозить обоих…» - Выдохнут – успокоятся, - еще тише обнадежил меня Стим. И упрямо добавил: - Хотя это и было неправильно. Я очень выразительно посмотрел ему в глаза. Молча. Он сам едва заметно вскинул брови и прикрыл глаза: я все понимаю…и даже уже молчу. - Ничего завтра не будет, - я решил не заострять внимания на его словах, и предпочел посмотреть в контейнер с подогретой едой. – У нас два дня на поднятие на ноги всех, кого можем – и повысить шансы тех, кого завтра увезут. Так что по подъему – мы пойдем заниматься тем же, что и в форте. За минусом относительного комфорта, который был нам доступен там. «Ходунки» вполне справляются сами под присмотром «двоек», нашей заботой являются некоторое число «паленых», и завтра уже решится вопрос о том, кто из них продолжит путь вместе с нами, а кого – заберут в форт… - «Ходунки», сэр? – подал голос Кейп, сидящий в отдалении от меня, справа. - Ходячие легкораненые, - пояснил вместо меня Стим, налив кава и в свою кружку. – Медицинский слэнг. - Я запомню, сэр, - отозвался Кейп тише, кивнув. - Стим, все осмотрелись? Все «заклеены»? – покосился я на него. - Отчищены, заклеены, и даже броня заново покрыта кристалином, - отозвался он, скептически посмотрев на меня в ответ: мол, угомонись уже. – Почти у всех. Сейчас серж придет – и ему напылим… За вычетом сержа, капрала и Раша – все остальные были на месте, и кроме нас – заползли в спальники, только отключиться сразу, как Яро, смогли далеко не все. Я осознал это, как только увидел, как Вар почти сердито завозился на своем месте и, перевернувшись спиной вверх – приподнялся на локтях, чтобы потереть лицо, и, я уверен, дать понять мышцам, что они вовсе не застыли. - Вар? – позвал я. - Да, сэр?... – он опустил руки и оглянулся на меня. - Как нога? - Ноет немного, - честно признался он. – Но уверен, что когда отключусь – я забуду об этом… - Точно, - я отставил недоеденный обед и стал копаться в подсумках. – На, держи, - кинул ему пластырь легкого болеутоляющего. – Если вдруг температура будет прыгать – тут же скажи мне… - Все в порядке, сэр, - отозвался он, но пластырь послушно налепил. - Угу, - я вернулся к поеданию. – В полном… Вар завалился обратно на боковую, и через пару минут его дыхание стало дыханием уплывающего в сон человека, для которого окружающий мир почти перестал существовать. Я молча ел, заставляя свои руки двигаться, Кейп возился со своей снарягой, потом тоже молча забрался в спальник – и, кажется, уснул. Я отметил, что все, чтобы он ни делал – он старается делать абсолютно бесшумно и четко. И донельзя серьезно. «Как будто боится кому-то помешать.» - поймав себя на этой мысли – я подумал, что я просто загнался, и меня уже водит мыслями. Клон, который боится кому-то помешать, пребывая в компании собственного отделения – это нечто крайне странное… Стим долил себе кава, и некоторое время мы просто отдыхали, понимая, как коротки эти минуты относительной тишины, когда тебя никто не дергает. Я перебрал в уме все, что надо будет сделать по подъему – и проронил: - А когда нас отчистят от излучения – будем перед каждым отбоем после стычек лепить себе антистрессовые. Стим еле слышно фыркнул, баюкая кружку в ладонях: антистрессовые для клонов всегда веселили самих клонов. Особенно тех, кто имел несчастье быть МП. Или медиками. - Да ладно тебе, - отозвался я как можно более добродушно. – На вас они тоже действуют!... Он склонил голову, чтобы скрыть ухмылку, ткнувшись в кружку лбом. - Никакой благодарности, - буркнул я. - Только признательность, - высказался он. - Так я тебе и поверил… - я только отставил опустевший контейнер, как тихий писк в ухе отвлек меня от расслабления и кава. Я ткнул в дэку, принимая входящий сигнал – и на фоне знакомого шума услышал хрипловатый голос дока: - Варна?... - Здесь, док, - глаза стали гореть просто немилосердно, так что мне пришлось их закрыть. – Как вы там? Невеселый смешок: - Мальчик мой, это я должен спрашивать вас – как ВЫ там?... Нам тут доставили ваших «тяжелых»…и ты понимаешь, в каком мы сейчас настроении. - Мы живы, док. И даже целы. Практически. - Первая хорошая новость, которую я получил за эти сутки… - Как…как там «хард»? – я почти перебил его, на миг запнувшись в мыслях и забыв обо всем. – Его довезли?... Миг молчания. - Да…Да, сынок, - он знал, о ком я спрашиваю. Он уже все знал. Я отчетливо слышал, как док едва слышно выдохнул – и осознал, что шум за его голосом умалился: похоже, он зашел в какое-то более тихое помещение, вроде раздевалки или уборной. – Его довезли. Мы чистим его, все, что можно – делаем…у него не так много шансов, Ирик, но мы держимся за него. Возможно, ему придется заменить часть ребер… - Он вдруг как перебил сам себя, сердито и сумрачно: - Ирик, ты же сам знаешь, что мы тут до молекул расшибемся, но сделаем все, как надо… У него есть шансы. - Я знаю, док. - Так, мать твою, не надо задавать идиотских вопросов! – Возвысил голос он. – Если бы что не так пошло – я бы сам тебе сказал, соображаешь?!... Он сказал бы, если бы «харда» не довезли. Он сказал бы, если кого-то, из попавших под «шквал» и дотянувших до форта - невозможно было бы спасти…он сказал бы. Наверное. А потом я открыл глаза, когда понял, что он просто пытается поддержать меня. Как обычно. Показать, что жизнь продолжается, и в ней есть что-то неизменное: он сам, который готов материть меня сутки напролет. Потому что это – дает мне возможность оставаться в своем уме. - Я в порядке, док. Правда, - только и смог проговорить я в ответ, понимая, что действительно – криво улыбаюсь, как идиот, не широко – но улыбаюсь, и Стим напряженно смотрит на меня, не слыша дока, но понимая, с кем я говорю. Я улыбаюсь – и не могу этого прекратить. Потому что откат. - Ирик… - усталость в голосе в ответ. - Меня даже накормили, - тут же изрек я. – Мне не дадут тут пропасть, док!... «Док, пожалуйста…я тоже волнуюсь. Все, что я сейчас делаю – это послушно не думаю, что мог потерять кого-то из своей группы…как мы потеряли Кораса. Просто так. От шального залпа…Док, я его даже не знал. Но его больше нет. И не его одного…» Фырканье после тяжелого молчания в бесконечную минуту: - Чувствую, ты не очень-то и скучаешь по привычной работе, уродливое животное, - буркнул док. Кажется, ему тоже нужно понять, что есть что-то незыблемое в мире. Вроде придурковатости своего помощника. Я не знаю. - Скучаю. Но не очень. Мне есть чем тут заняться… - Ты…будь там осторожней, ладно? Вы все – будьте осторожней… Я жду вас всех обратно. Всех. Понял? - Да, док. Я понял. Верну в целости. Обещаю. - Проглоти свой язык, Варна!... – тут же вскипел он снова. – Помни, где ты сидишь!... - Я помню, док…я помню. И, док…там еще один есть. Пехотинец. Тир. Я ему должен… - Я знаю, - раздраженно бросил он. И тут же смягчился до простого бурчания: - Я присмотрю. Мы еще что-то обсуждали, говорили, я все-таки допил свой кав, растягивая удовольствие и ожидая, когда вернутся Раш, Сэл и Джерк, не дождался – и уполз в свободный спальник по соседству с Таем. Какая-то добрая душа уже притащила к изголовью спальника мою броню, я сумел перед отбоем проверить подлатанный, пахнущий дезинфекцией шлем – и, укутавшись чуть ли не с головой, подтянул коленки к груди, согреваясь. Тело ломило, ноги гудели, никак не расслабляясь, каменея и подрагивая, руки казались опухшими – но я знал, что по подъему заставлю себя не думать об этом. В полусне я слышал, как вернулась запоздавшая троица, уловил гудение сумрачного голоса капрала, но очнуться уже просто не мог. Только осознал стороной усталого разума, что, вроде, никто ни на кого уже не рычит – и боги с ними всеми. Все, что физически не можешь сделать сегодня – подождет до завтра. Сохранение собственной эффективности – прежде всего… Я провалился в короткий сон без сновидений, сон густой и черный, как теплый обморок, с фоном из редких голосов и обрывков ощущений, тело вздрогнуло, кажется, только один раз, когда подсознание напомнило мне о Тире и том, как мы шли под огонь…и все. Тело откровенно послало меня нахер. Ему было тепло, оно было сыто, оно было среди своих. Отбой. Проснулся я, мягко выплыв в явь, от того, что серж, закончив со своими делами, укладывался справа от меня, за моей спиной, и кто-то притушил свечение обогревателей. Почему-то мне показалось правильным высказаться сквозь полусон: - Сееерж… Он на миг замер. - Да, сэр? - Что тебе на месте не сидится?... Все равно завтра никуда не снимемся…зачем сегодня за «салатом»-то пошел?... Он помолчал – но ответил, что-то вроде того, что кто знает, где мы будем завтра…я не расслышал его, потому что снова вырубился. Несколько раз меня почти будили мои собственные всхлипы, но – почти, я с трудом заставлял себя переворачиваться на другой бок – и снова засыпал, выключался, как дроид, у которого щелкнули тумблером на спине. Не было никаких снов – только подспудный страх на краю спящего сознания, который порой заставлял мой пульс убыстряться, но тело протестовало, я проваливался в сон еще более глубокий, сердце унималось, и я переставал быть. Проснулся я за час до подъема, на самом деле, проснулся – от тихих голосов и деликатной возни где-то в отдалении. Я поначалу не слушал, о чем говорят МП, отловил, что мимо прошел наряд дозорных, спускаясь в низину, еще кто-то прошел мимо, запахло подогретым пайком – а потом…потом я услышал слова «капитан Кова» и понял, что мне лучше проснуться. Плохо, когда утро начинается с Лайма. Хуже, когда утро начинается с упоминания о Кове. Я заставил себя со скрипом перевернуться на спину, потер занемевшую морду – и осведомился: - Что там - «капитан Кова»?... Только не говорите мне, что он летит сюда!... Я просто не переживу этого… - голос у меня был понятно каким, и от того – более жалким, чем я мог бы представить. - Эээ…нет, сэр, - отозвался чуть изумленно голос Раша. – Он просто прислал запрос… «…» - мои мысли были исключительно матерными. - Что, уже?... Крючкотвор, - я заставил себя сесть, потереть лицо – и открыть глаза. Вот это – было настоящим подвигом. – Зануда!... – Посмотрел на возмутительно проснувшихся сержа, Тинкера, Раша и Стима, что стояли у спальников, уже в броне, свежие и подтянутые. – Вы этого не слышали… Серж сердито и почти тревожно смотрел на меня, держа в руке дэку. - Сэр, - серьезно заявил он. – Я помню ваши указания. Вам не стоит беспокоиться об отчете. Я его уже почти составил… У меня внутри тут же затеяли схватку несколько желаний и чувств: я был уставшим, я хотел спать, я знал, что мне пора вставать, я этого не хотел…меня раздражал вид бодрых МП, я их почти ненавидел в этот миг, но слова Сэллена – породили во мне туманную благодарность к нему. - Спасибо, сержант, - буркнул я, вновь пряча лицо в ладони. – Я бы этого не пережил… Мать их так…наверняка, ты еще и побриться успел, да, серж?... -С-сэр?... – такого он явно не ожидал – и откровенно растерялся. Я не успел ответить, потому что Раш не выдержал и глуховато, дробно заржал, стараясь делать это не очень громко и полуотвернувшись от сержа. Вид у меня был жалок и аморфен, что уж тут… - Так, понятно, - осуждающе протянул Стим и забулькал термосом с кавом. - Не, я сейчас…я в норме, - я заставил себя опустить мелко подрагивающие руки – и тут же заполучил в них кружку с кавом. Я Сэя так не любил, как Стима в тот момент. И едва не пролил кав на руки и спальник, услышав осуждающее Сэллена: - Сэр! Я подумал… - Все в порядке, сержант, - убедительно и серьезно сообщил Тинкер. – Просто не все аками так же выносливы, как мы, к тому же лейтенант… - Боец!... – попытался по привычке оборвать его сержант – но и тут потерпел крах. - Но я просто… Меня стало мелко-мелко трясти. МП сначала озадаченно уставились на меня, умолкнув – а я думал только о том, чтобы не разлить кав и не ржать слишком громко. Меня дергало и выкручивало изнутри, я понимал, что это нервы – но не смеяться я не мог. Вслед за мной разобрало Стима, он даже осел на спальник сержа, не имея сил стоять на колене. Мы сидели и тряслись от смеха, слыша, как волна психоза накрывает и остальных. Сэллен таращился на нас еще две секунды, потом рывком опустил дэку, плотно сомкнув губы и сузив на миг глаза. Оглядел всех, включая меня, давящим взглядом, едва заметно покачал головой – и выдал: - Отвратительно, - тихо, себе под нос – но, тем не менее, выдал. Чем снова на миг сложил нас.