Там, где мы будем завтра - 2.

Ну, собственно – я был целиком и полностью прав: когда мы вымелись из транспорта и побежали на построение к остальным, звуки боя были уже куда ближе. Скалы, полумрак, пыль, темные стены мобильных казарм… Состояние их медлаба, который я заметил в отдалении – показалось мне не очень-то…приемлемым. В нашу канонерку тут же стали загружать раненых, я с трудом отвел от них взгляд, помня, что у меня иная задача, чем их поддержка, с некоторым облегчением увидел наших медиков-клонов – и, вставая на свое место в несколько нестройной шеренге бойцов медобеспечения, услышал зычный голос генерала: - Вторая и третья роты – на погрузку первыми, - он коротко указал в сторону пехотных транспортов-наземников. – Лейтенант Корас, вы с ними!... Капитан Килли, капитан Нэм – вы со мной. - Лейтенант Варна, - мимоходом позвал капитан Килли. – Вы выдвигаетесь с нами. Мы и выдвинулись. Уже в транспорте, готовясь встретить все, что на нас вот-вот свалится – я наконец-то ощутил приступ страха, помноженный на тихо накатывающий адреналин. Я перепроверил вооружение, свой ранец, невольно повторяя ритуал МП, проверил связь, и когда только-только успокоился, что все в норме – не вовремя припомнил капитана Дэйта, высказывания Ковы…в общем, осознал, что шлем у меня – действительно желает лучшего. Даже с обработкой кристаллином… Неприятное утверждение. Чужая планета, чужие люди – и очередной повод послать мысленные проклятья брату, который запихнул меня в этот кошмар. Правда, на тот раз – я этого не сделал. Мне действительно стало страшно. Но продолжалось это не очень долго: я стал думать о том, что и как я делаю под огнем, а затем – о тех, кто окружает меня. Я видел безликость одинаковых шлемов рядом с собой – но я помнил лица за ними. И чувствовал, насколько они собраны и готовы к бою. Тому, что у них получается лучше всего. Возможно, и они – в тот миг отстраняли рефлекторный страх, пользуясь им, как топливом для решительности, - я не знаю. Но ощущение силы и уверенности, и страшной спокойной сосредоточенности, что исходила от них – помогали мне расправиться и с моими ощущениями, которые могли мне помешать. Я прекрасно понял еще в разговоре со Стиммсом, куда я лезу. Но когда сверх понимания ложится реальное положение дел – ты все равно боишься. Но это не то, что тебя остановит. По прибытии на место – я инстинктивно постарался быть как можно менее заметным ровно потому, что сама огневая граница пролегала примерно в полуклике от точки высадки, между выглаженных ветром в причудливые одинокие «иглы» и «грибы», с плоской вершиной, скал, с открытым, местами холмистым пространством под ними – и с низиной, занятой сепами. В теле одной из скал над низиной – живописно торчал кусок обшивки крейсера адмирала Дао. Это я в дальнобойный визор рассмотрел, устроившись рядом с капитаном Килли на одной из артиллерийских позиций, на небольшом холме, открывающим частичный обзор наших позиций впереди-внизу. Я отправил МП помогать с очередной погрузкой раненых, а меня самого – забрал капитан, чтобы показать мне, что тут творится. - Можно вопрос, сэр? – я отнял визор от глаз и покосился на капитана. - Да, лейтенант. - Почему просто не отбомбить низину и не пойти дальше? Не сочтите, что я сомневаюсь в стратегии мастера, но… - Понимаю, о чем вы, - едва заметно кивнул капитан. – Только есть одна проблема: у них заложники. И они ясно дали это понять. Двое суток назад. Вам не говорили об этом? - Заложники?... Нет, сэр. Капитан еле слышно вздохнул. - Там не только дроиды. Остатки живой силы. И у них – есть заложники. – Он помолчал – и добавил: - Наши диверсионные группы на их территории, мы ждем на низком старте…если будет надо – мы скоро будем отвлекать сепов, будем провоцировать их на прорыв, потому как у них уже кончаются ресурсы, и другого выхода нет…или проведем бомбардировку, как планировалось изначально, если заложников освободят до приказа генерала на выдвижение. Кажется, Тамбор не очень спешит направлять сюда ни подкрепление, ни эвакуаторы… Я немного сдал назад с каменистого пригорка, на котором мы залегли, - чтобы не провоцировать возможных снайперов с той стороны, - и повернулся на спину: - Ну…ему города, кажется, важнее… - И они это знают, - капитан тоже убрался с линии возможного обстрела. Качнул шлемом, чтобы показать, что смотрит на меня. – У них есть только один шанс: прорыв. А дальше – или на соединение с кем-то из оставшихся, или прорваться к трофейным транспортам в десяти кликах отсюда…но лучше бы они сдались. Давайте возвращаться, лейтенант. - Да, сэр… Простите, сэр, но что-то я не могу припомнить ни одного случая, чтобы сепы сдавались, - заметил я. - Я могу. Целых два. Но ничего хорошего из этого не вышло… Мы спустились на тропу. - Лейтенант, сейчас вы направитесь в медлаб? – спросил капитан Килли, когда мы миновали артиллерийский расчет. - Да, сэр. Если я вам сейчас не нужен. Помогу вашим медикам со вторичкой, если будет необходимо… - мы спустились с холма и вошли в лагерь. - Экономьте силы. Генерал может дать отмашку в любой момент. - Да, сэр. Я понимаю. - Уверен в этом, лейтенант, - он, уходя в сторону штабной палатки, коротко кивнул мне – и я, несколько мгновений проводив его взглядом, пошел в сторону палаток медлаба. Никаких передвижных КП у нас ни в начале долины, ни у низины – не было: мастер Дай – потерял свои еще в начале войны за Рилот, мы – ими просто не пользовались, предпочитая мобильность и более прокачанную технику. На ходу я вызвал отделение и отправил их обедать и отдыхать. Приказным порядком. Было два часа дня по стандартному времени. В медлабе моя помощь не понадобилась. Это было странное ощущение – когда ты на передовой, но от тебя не требуют стоять у стола или принимать пациентов в смотровой. «Тяжелых» увезли – об эвакуации наши заботились очень тщательно, - а с легкими ранениями – наши медтехи справлялись…и я, вздохнув, подавил желание выказать свое неудовольствие неаккуратной работой медиков-клонов относительно антисептической обработки помещений, напомнил себе, где я нахожусь и почему, и почему у них еще нет новых излучателей, и вообще. Вместо этого – я пошел на кухню, взял порцию обеда – и пошел искать своих МП. Нашел я их как раз неподалеку от самого склада, у подножья небольшой скалы высотой роста в три клонских, единственной торчащей в лагере; от нее прекрасно было видно и станцию связи за защитными полями, и штабную палатку. Кейп, Раш и Стим – неторопливо приканчивали обед, Яро – незамысловато спал, как я понял по его позе и по биометрике его тела, которую я вывел себе на щиток шлема, спал, сложив руки на груди и скрестив ноги, Вар дремал, привалившись спиной к скале, и я очень захотел последовать их примеру. Но сначала надо было все-таки поесть. Остальные о чем-то негромко переговаривались, но Сэл, как только увидел меня, тут же оборвал разговор, выжидательно на меня посмотрев. - Расслабьтесь, - вздохнул устало я, садясь наземь рядом с ними и скрестив ноги. Поставил паек на подогрев. – Ждем. Отмашка может быть в любой миг – а в медлабе мы сейчас не нужны… - Стащил шлем с головы, переключив канал связи на наручный коммлинк. - Все очень плохо, сэр? – спросил Стим, посмотрев на меня. - Там заложники, - поморщившись, прямо отозвался я. – Идет операция по спасению, и когда они управятся – боги знают… - Мы могли бы отвлечь сепов, организовав наступление, - негромко заметил Джерк. - В точку. Скорей всего так и будет, если спас-команда не справится своими силами, - кивнул я, принимаясь за обед. – Все просто и незамысловато: некуда сепам деваться, кроме как на прорыв, искать транспорт или идти на соединение с другими остатками, по раскладкам – в двадцати кликах дальше скоро на них будут накатываться батальоны нашего генерала, да и выбраться из низины с той стороны – трудновато без крыльев… - А что там, сэр? – подал голос Кейп несколько неуверенно. Раш покосился на него – и молча начертил пальцем на земле линию, тут же перечеркнув несколькими линиями покороче поперек: так на плоских картах обозначали глубокие ущелья. Никакого изумления в том, что Кейп не обратил на это внимания, рассматривая карту. - Ущелье. И уровень поверхности на той стороне в отношении к этой - резко снижена, единиц на пятьдесят, - отозвался я. – Глубина самого ущелья – еще больше… - я повел ноющими плечами. – Не люблю загнанных в угол…люди от этого звереют. - Люди, - заметил Раш. - А там не только жестянки, – «обрадовал» его я. – Там био окопались… Раш с досадой мыкнул: отвратительно. Я разделял его мнение. Дожевав обед, я отставил упаковку в сторону: - Сээл?... - Да, сэр. - Мой ранец… - Здесь, - Джерк завозился за моей спиной, потянувшись к камню, вытащил из-под бока Яро ранец и толкнул ко мне. - Спасибо, - я судорожно зевнул и, перевернув ранец плоской стороной вниз, улегся на него плечами и головой. – Если это будет не капитан Килли или не канцлер – лучше меня не дергать… - Джедаев тоже не брать в расчет? – поинтересовался невозмутимо Стим. Сэл тихо фыркнул. - Попробуй, - согласился я. – Вдруг получится… Наступает время, когда инстинкты и потребности выживания – берут верх над второстепенными переживаниями: ты можешь спать, находясь в полуклике от противника, зная, что в любой момент ты можешь пойти в атаку вслед пехоте. Ты можешь переживать, направляясь на передовую, предвкушать или пугать себя до полусмерти…раз за разом. Но потом настает момент, когда внутри тебя – открывается какое-то равновесие. И твое тело просто достается постоянно переживать. Нервы устают. И инстинкты берут вверх: спи, если есть минута. Ешь, если есть что и у тебя передышка в бою. Вспомни, что тебе надо пить. У тебя больше нет сил на отстраненные переживания. Силы надо экономить… Я не так часто сопровождал войска постоянно. Но два раза по два месяца «в поле» – у меня были. Вместе с доком. И в какой-то момент – я переступил порог нервотрепки: я спал, когда мог, я не мог спать на мягком, я ел, когда была минута, я шел, куда говорили – и делал, делал, делал…когда было надо. Другими словами – я задолбался от работы в форте до такой степени, что просто лег и заснул. Как это сделали Яро и Вар. Неровности земли смягчала моя броня, а ранец – своим изгибом давал отдых плечам и шее. Какое-то время я слышал негромкие переговоры МП, шипение настраиваемой связи в наручном коммлинке кого-то из них, постоянный гул противостояния вдалеке, а потом – утомленный разум перестал обращать на это внимание, ноги гудели все слабее, и я провалился в зыбкий, но уверенный сон. В пятидесяти кликах от нас – снова стали проводить артобстрел на позициях, куда были направлены только наши «блестяшки» и старые бойцы с «Терро». Я слышал их сквозь сон, я понимал, что это – какой-то стороной сознания – но проснуться не мог. Проснулся я спустя полчаса после этого артобстрела, когда услышал пиликанье наручного компа – и чей-то приказ: - На позицию!... - осознавал я приказ, уже поднимаясь на ноги и глядя в спину удалявшемуся полубегом лейтенанту из людей капитана Нэма. Шлем на голову, щиток опустить, подхватить ранец – и уже на бегу проснуться, привешивая его на спину. - Джерк, как договорились: ты с первой ротой, - передал я на ходу. - Принято, - отозвался он коротко. Мы сопровождали вторую роту, и заняли свою позицию позади нее, возле скалы, рядом с укрытыми в густой тьме «хардами». Томительное ожидание и до предела отстроенный на командную частоту линк. В какой-то момент я даже вздрогнул от вокодерного голоса «харда» над своей головой: - Отлично. Кажется, нам придется выйти первыми… - В каком смысле?... - Не идут. Они окопались в лагере – и не идут, понимая, что нам все равно надо до них добраться…что-то подсказывает мне, что у них что-то припрятано за спиной, раз они не двигаются с места, когда им это так необходимо. Я только что получил сообщение, что наши захватили двух разведчиков, но сепы так и не снялись с места. Вряд ли они ждут подкрепления… или они просто экономят силы?... Я помедлил миг, потом полуобернулся, оценивающе посмотрев на мегабанку за своей спиной – и спросил: - С высоты вашего положения – вообще ничего не видно? - И на сканерах – тоже ноль, - отозвался тот сдержанно. И добавил: - Высланы парни из «механиков», чтобы проверить первый квадрат на предмет сюрпризов, ждем их возвращения… Минута. Другая. Пять. Десять. Негромкий голос капитана Килли по общей: - Первая и вторая роты – вперед. «Харды», вы первые… - Как обычно, - буркнули над моей головой – и мы послушно расступились, лязгающие громадины начали спускаться к низине, чтобы прервать, наконец, тяжелое ожидание вступлением в низину. - «Харды» - код «Раш», - через пару вздохов добавил капитан Килли. – Повторяю – код «Раш», как только достигнете контрольной точки. Код «Раш». «Стремительный бросок». Если «харды» достигнут контрольной точки в первом квадрате без эксцессов – им было приказано перейти в блиц-наступление. Вызвать первый огонь на себя и расколошматить все, до чего дотянутся, пока подтягивается остальная пехота, втянуть противника в бой – вот что значит этот код. Кажется, мастеру Даю действительно понадобилось отвлекающее грохотание – или у него просто кончилось терпение. Я вспомнил слова «харда» о том, что у сепов что-то припрятано за спиной, когда мы оказались под огнем, уже вступив в низину. Поначалу все было не так и страшно, если такие слова вообще применимы к прямому противостоянию: вот засверкали и заухали пушки «хардов», переходящих в наступление, вот пришло сообщение о минометчиках, вот – один из «хардов» стал медленно отступать к нам, укрывшимся в россыпях валунов, утягивая противника за собой, под огонь нашей роты… Потом появились первые раненые и убитые с нашей стороны. Мы вытаскивали их из-под огня, под прикрытие валунов, рота переходила в наступление, мы передавали раненых людям Кораса, которые тащили их до эвакуационного наземника, что выступил позади нас, я кого-то консультировал прямо на ходу, но коротко и всего два раза, потом мы выдвинулись вслед за ротой, и рота почти перешла на бег, я не знал, как там дела у остальных, лишь краем глаза и слуха – отслеживал показания и короткие рапорты Джерка, всего лишь раз – но он – или Кейп, я уже не помню – позволили себе на нашей волне вздохнуть о том, как жаль, что у них не было стазисных перчаток раньше… А потом нас издали накрыло ракетой. То есть – не то что бы накрыло, но ракета летела в «харда», и он вдарил по ней своей противовоздушкой. Меня на какое-то время оглушило, но только частично, и я услышал сквозь звон в ушах какой-то странно-знакомый звук. В шлемофоне. Звук меня испугал, но я не сразу понял, отчего – и какой это, собственно, был звук. Пыль забивалась под щиток, и я позавидовал клонам в который раз: у них-то шлемы были глухими, и с фильтрами, а черный то ли мох, то ли лишайник, что рос у подножия скал и валунов и содержал в себе крайне мало влаги – рассыпался, если его заденешь, почти в невесомую труху, першащую в горле… - Медик, «двойка»!... – знакомый призыв. Привычный бросок на голос и вскинутую призывно руку. Привычные движения, не смотря на то, что кто-то отстреливается прямо надо мной, передо мной и в шаге слева, прикрывая меня и Раша, что ставит капельницу. Кто-то из минометчиков противника подобрался ближе и дал по нам два залпа осколочными, прежде чем «хард» накрывает его самого. Вот после этого – я чуть не погиб. Раненых стало много. Очень много. И многих – надо было нести, и я приказал Сэллену оставить меня, чтобы дотащить двоих пехотинцев с перебитыми ногами, он попытался возразить, я раздраженно рявкнул на него, отсылая назад, сказав, что дождусь их тут, занимаясь клейкой тех, кто получил легкие ранения. Я действительно занимался именно этим, пока четверо оглушенных под моим присмотром приходили в себя, рота продолжала наступление, а потом – потом я снова услышал страшный звук, короткий отдаленный «ву-умп», потом еще один, и еще – и это были не привычные минометы… Я отказывался верить в то, что слышу. У сепов оказалось за спиной то, за что я бы – кастрировал без анестезии. Короткий вскрик по связи, голоса, просящие уточнения, еще один вскрик, еще один – и крик короткий, страшный, пока он не оборвался сипением связи. Оставшийся со мной «хард» - открыл ракетную установку в плечевой секции, обернувшись на вспышки. И я заорал – ему и всем остальным: - Назад!... Отступайте!... Назад, немедленно!... Перекрывающий все голос капитана Килли: - Точка 3-5! Точка 3-5 – что у вас?... Точка 3-5, отзовитесь!... Я сорвал шлем с того, кто лежал прямо передо мной – и стал зверски растирать ему голову, уши, глаза, заставляя приходить в себя. - Давай, мать твою!... Очнись!... – вытащил ингалятор с просто зверской на запах смесью для «реанимирования» таких вот оглушенных – и выдал ему порцию в нос. – Даваааай!... Оглушенный почти тут же закашлялся, приходя в себя, стал глотать воздух, как рыба – и открыл слезящиеся глаза. Я похлопал его по уху: - Жив, очнулся?... Он закашлялся снова, но тут же кивнул, окончательно приходя в себя. - Давай, вставай!... – я сунул ему в руки ингалятор. – Поднимай остальных – и отступайте!... – он заторможено сел и я потащил его под руку вверх, поднимая на ноги. – Очнись и займись остальными!... БЫСТРО!... – рванулся в сторону «харда», уже видя даже не на тактик карте, а своими глазами на фоне вспышек, как отступает рота, бежит к нам – и услышал снова короткий «ву-умп». Понял, что не ошибся. Не верил еще три секунды, пока не выцепил своим маломощным, встроенным в шлем дальновизором – фигуру сепа с ранцем за спиной… - «Хард», как угодно – завали его!... – у меня еще хватило времени отмаркировать на карте сепа, что бежал за спинами прикрывающих его дроидов. Но «хард» ответил: - Не могу, зацеплю наших!... – и рванулся навстречу отступающим. Я заорал ему «стой!...» - но было уже поздно. - 3-5! 3-5, что у вас?!... – кто-то пытался понять, что происходит, а я, как в замедленном сне – увидел, как рванула в пятидесяти метрах от меня очередная мина, как вскинуло в воздух двоих пехотинцев, понял, что бегу вперед, мимо отступающей роты, как понимаю, что первый раненый, которого я достиг – уже не ранен, а мертв, у него свернута шея от удара о валуны, второй – второй еще жив, и я, определив у него сотрясение, оглушение и отбитые внутренности, еще не обернувшиеся кровотечениями, потащил его под прикрытие валунов…и понял, что какой-то пехотинец прикрывает меня вместо моих МП, отстреливаясь поверх моей головы. Миг. Еще один. - Капитан Килли!... – мне было жутко. Я не хотел верить в то, что вижу. – Капитан Килли, у нас тут… Как во сне: «хард» – дает залп поверх голов отступающих. Я мимолетно молюсь, чтобы он попал – но боги не слышат молитвы в таком грохоте: он не достает отмаркированного уже не только мной сепа с ранцем. Еще залп. И еще. И бег вперед, навстречу шеренге БСД. Раненого кто-то утаскивает, но прикрывающий меня пехотинец – все еще рядом. «Хард» успевает положить БСД, и выйти на новую позицию для атаки, но дать залп – уже нет: что-то маленькое попадает ему в грудь – и… Я бы хотел сказать, что это было громко и ярко. Но это не так. То, что против нас применили сепы – не дает сильного светового эффекта. У меня в голове проносятся мысли о том, что у «хардов» - мощная броня, что, если он выберется – я могу попытаться его спасти…но он не выбирается, потому что то, что применили сепы – как будто проедает его броню на груди и продолжает делать это с человеческим телом…крика его я не слышу. Вижу только, как оседает, падая назад, покореженный остов «мегабанки». Я – под прикрытием валуна. У меня есть только секунда, чтобы понять, что делать. - Прикрой меня, - сипло прошу я пехотинца, ни имени, ни номера которого я не знаю. У меня в руках – штатные бластеры, которым не пробить броню БСД с первого выстрела, но не БСД – моя цель. Пехотинец коротко кивает, показывает мне мимолетно пару гранат в руке – и в перекате бросается из-за валуна вперед, во фланг сепов, которые уже далеко потеснили отступающую роту, он открывает огонь, отвлекая противников на миг на себя, он стоит на колене, стреляя – бросает первую гранату, я – выскакивая вслед за ним, выискивая отмаркированного, и вижу, вижу его в пятнадцати метрах рядом со мной, и слышу звук залпа его страшного оружия, вижу, как тает во бледном мерцании и полутьме рука завершавшего бросок второй гранаты пехотинца, грохот от гранаты страшный…но я понимаю это стороной. Потому что я стою прямо на линии огня, и они целую секунду лупят над моей головой, а я – я с двух рук валю двоих «долгоносиков»…и, наконец, попадаю в несущего ранец сепа. Первый заряд попадает ему в лоб, и он падает вперед, второй заряд – уже почти случайно – приходится в ранец. Вспышка, с которой он отправился к праотцам или куда там попадают такие, как он, после смерти – была более заметна. И поглотила бежавших рядом с ним. Кажется, датчик жесткого излучения взвизгнул мне в ухо, но я тогда просто не отследил этого. Я не слышу, я только чувствую, как кричит пехотинец, не сойдя с частоты. Я даже не думаю – я просто понимаю, что вот теперь – я труп, откровенный труп, и я все равно стреляю, отступая к нему спиной, потому что это все, что я могу сейчас для него сделать. А потом я слышу грохот позади и рев чудовища: - ЛЕЙТ, ПРИГНИСЬ!... И падаю на колени. Четверо «хардов» рвут наступающих в клочья, и я, дрожащими руками стаскивая с пехотинца шлем – умудряюсь выдать по связи: - Капитан Килли!... Точка 3-5!... Капитан, у них «дезка»!... Эти ублюдки применили «шквал»!... – Он это уже знает. Но ни одно подтверждение не бывает лишним. Остатки роты перегруппировались, получив поддержку «хардов» - и погнали сепов обратно, но я понимал это только стороной, стараясь не глядеть на остаток руки пехотинца, на влажную, черную, будто обожженную и мерзко шевелящуюся плоть на конце того, что осталось от его руки. В свете встроенного в шлем фонаря это смотрится жутко до тошноты. Я даже не гадаю, сколько из облучения я словлю на себя, пока вожусь с ним. Активное первичное воздействие уже сошло на нет, но фонит уже сам пехотинец, пропитавшись заразой, и ткани обрубка все равно медленно тают прямо у меня на глазах, и это – жутко. Датчик отключен, потому что он мне мешает. Я только надеюсь, чтобы моя дурацкая броня и комбинезон из какого-то навороченного материала – приостановят действие того, что «светит» на меня от раненого. Надеюсь туманно и отстраненно, но чувствую, что ни мои руки, ни лицо – пока не теряют верхний слой кожи…а это значит – что «дезка» у сепов была из первой группы. Маломощная. «Возможно». Обезболка. Поддержка для сердца. Срезать остатки поддоспешника и щитки техлазером. Понять, что прямо сейчас – мне надо удалять остаток руки, потому что заряд дезинтеграционной мины – продолжает свое дело, и это надо пресечь, а «пакета» капельницы у меня нет… Пехотинец никак не теряет сознания. Его ломает чуть меньше, он рефлекторно старается стискивать зубы, но не может, он глотает воздух – и я снова колю обезболку, просто в плечо, потому что добраться до точки для проведения блокады – я пока не могу… - Потерпи, - только это я и могу говорить. – Потерпи немного, сейчас станет легче…потерпи!... Он старается. Он честно старается. Я сижу над ним, понимая, что мне просто необходим помощник, чтобы паять сосуды, но МП все нет, и мне придется все делать самому. Вдох. Выдох. Нащупать вену в плече снова. Обезболка действует, дыхание раненого на какой-то миг выравнивается – и он смотрит на меня, стараясь не двигаться. - Я тебя вытащу. Я тебя вытащу, понял?... Я сам пришью тебе новую руку. Просто потерпи немного, - темная, почти черная нано-смесь уходит в вену томительно медленно, но она поможет ему продержаться и приостановит действие «дезки». – Я тебя вытащу. Я тебя вытащу!… - Сколько его будут «чистить» от воздействия?... Далекая вспышка залпа «харда» за спиной: накрыли еще одного с «дезкой». Я активировал перчатку и переключился на эфир медиков: - Здесь Варна, М2, первый батальон. Все в курсе, что делать с повреждениями от «дезки»?... Резать до живого тела. Иначе ее пока не остановить. Есть у кого «н-5»?... - Четыре бокса у третьего отделения, - отзывается кто-то. – Мы на подступах, уже почти вышло… - У «местных» его нет, - вклинился кто-то второй. - Режьте с поддержкой. И в форт!... Кто-нибудь, добейте до их медлаба, чтобы начали выдавать!... Мать их – «шквал» нашли!... Ублюдки!... – меня крутило, но даже с клацающими зубами – я мог приступить к работе, руки-то уже не тряслись. Какие там анатомические линии, что вы? Отрезать как можно меньше и не дать истечь кровью – вот и вся помощь!... Переключился на канал МП: - Сэл, вы там заснули, что ли?! Какого хера вы еще не со мной?!... - Минута, сэр, - отозвался на бегу Сэллен. - «Пакет» мне, быстро, у меня тут ампутация на месте!... Они добежали до нас даже меньше, чем за минуту. Пока они ставили капельницу и укладывали раненого на «мобилки», я отошел к остаткам «харда», на ходу глотая капсулы. Я ни на что не надеялся, я просто хотел удостовериться своими глазами, что он мертв – и получше запомнить то, что я увижу. Я веду анализатором над грудной секцией, заляпанной шевелящимися чернильными пятнами «дезки» - и сначала не понимаю, что вижу. А потом хрипло ору, чтобы мне помогли вскрыть этот гребаный металлолом, потому что анализатор показывает мозговую активность в этом месиве… Многослойная броня приостановила вторичное действие «дезки» и своей плотностью, своей массой, композитным материалом - и своей площадью. Несмотря на это, при первом взгляде на лицо раненого – я подумал, что пора доставать ампулу с «последним словом»… У него не было руки и части грудных мышц. Я вкалывал нано-смесь и просто лил ее на повреждения, прокусив губу до крови, пока кто-то ставил «пакет» и мы вытаскивали раненого из доспеха. Я последним матом втолковал тем, кто примчался его забирать – чтобы они тут же доставили его в форт, там разберутся. У него почти не было шансов. А потом я услышал: - М2, прием, - голос капитана Килли. – Варна, прием!... - В канале, - отозвался я. - Вы должны быть уже на подступах к лагерю. Вы здесь необходимы!... Оставьте раненых, я отправил к ним подкрепление – и нагоняйте нас!... - Да, сэр… Сумрак, камни, пересохшее горло. Я бегу за Сэлленом, доверяя его карте на ВШД, потому что мой шлем уже барахлит и я хорошо если отслеживаю состояние моих МП и могу опознавать по маркерам своих и чужих. Из-за валунов с не оглаженными ветрами сколами – нам навстречу выныривает кто-то в броне капитана, потрепанный, грязный до безумия, не отвечает на вызовы по связи, и его маркер не работает, я не читаю его телеметрии, я вижу подпалину на его руке и около оплечника, он бережет паленую руку, но через вокодер отзывается: - Там почти все, лейтенант…но они снова применили «шквал»!... - У нас есть, чем ответить, - отзываюсь я. – Вы в порядке, капитан?... - Я? – он, как будто бы в первый раз осознав, что ранен, смотрит на свою руку. – Да…да, я в порядке, сэр. Я справлюсь… Не знаю, кто дернулся первым. Его ли рука к бластеру, потому что не выдержали нервы. Я ли, просто нутром ощутив, что с его голосом что-то не так…или же Сэл, который просто сопоставил два и два – и тут же скрутил «собрата» локтевым захватом сзади. Тай сорвал с капитана шлем, капитана повалили наземь – и я увидел гневно-испуганное лицо человека, который никак не мог быть клоном. Кажется, Раш тихо и зло зарычал. Под прицелом стволов сеп замер, выдавив из себя презрительную ухмылку, но даже без визора своего шлема – я бы мог разглядеть страх в его глазах. - Капитан Килли! – хрипло позвал я на общей волне. – Здесь М2…у нас тут «обманка». Повторяю, у нас «обманка»!... В капитанской броне!... Кажется, у Килли в этот миг творилась перестрелка – и он тихо ругнулся. - Подтверждаю, принято, - отозвался он через миг. – Продолжайте продвижение – и побыстрее, Варна, вы тут нужны!... - Что делать с ним?... - Приказа брать пленных не было. - Да, сэр. Сеп смотрел на нас снизу-вверх, ухмыляясь, держа руки на отлете от головы, и когда я посмотрел на него – он прохрипел: - Вы же не убиваете пленных, лейтенант?…а я – сдаюсь!... «Не убиваю?» «Пленных?...» Я посмотрел на Сэла и коротко кивнул ему: давай, у нас мало времени. Сэл молча выстрелил противнику в голову – и мы побежали дальше. Он мог быть просто запутавшимся парнем. Он мог никогда и не видеть того, чью броню украл и натянул на себя. Он мог быть кем угодно…но он сделал то, что сделал, и был там, где был. Сепаратистом. В компании людей, применивших «шквал». Он пытался уйти в капитанской броне. Мне плевать, насколько неплохим он был.