Порочный сборник

— И с кем ты будешь развлекаться сегодня? Медленная, томная мелодия настраивала на определенный лад. Несколько полураздетых девиц соблазнительно покачивали бедрами, кружась в легкомысленном танце. Их лица скрывали чёрные маски — это было главной фишкой сего заведения с одноименным названием, — и не было видно под ними той тени унижения и злобы, что украшали лица танцовщиц. В полумраке их улыбки дарили интригу, но, будь освещение чуточку ярче, оно бы разрушило эту иллюзию, разнесло на тысячу цветастых осколков всех оттенков красного — цвета крови и помады на их пухлых губах. Их улыбки при свете дня были вымученными, будто вырезанными на кукольных лицах, но нужное освещение делало своё дело, и клиенты безропотно верили им. Впрочем, эмоции их интересовали несколько меньше всего того, что выгодно подчёркивали чёрные шелка и кружева. — Понятия не имею, — он бросил на девушек ленивый взгляд, — может, посоветуешь кого? Она была одной из них. Униженной, но не сломленной до конца. Оскверненной, испачканной об — какая ирония! — этих чистокровных ублюдков, растоптанной и развращённой, но не сломленной. Полное жажды мести сердце билось, исправно гоняло по проводкам вен горячую кровь, чувства оказались убиты, вырваны из неё, вытряхнуты… хотя, больше подошло бы другое слово. В остывшем сознании жила единственная мысль — последствие пережитого, увиденного, уродливая сестра-близнец не менее страшного воспоминания, и она подкармливала прожорливую жажду мести, что жирела с каждым прожитым жалким днём, полным крови и боли, пропитанным терпким запахом спермы и пота постоянных посетителей этого заведения. — А ты выбери ту, с которой свалится маска, друг! — рассмеялся один из них, хлопнув другого по плечу. Заманчивое предложение для того, кому всё равно. Сродни русской рулетке — и она его услышала, уловила, потому как как раз извивалась постыдно за их спинами, демонстрируя навязанные низшие желания и инстинкты, призывая… Было ли ей от самой себя противно? Да. Настолько, что ежесекундно мелькала мысль выхватить прижатый резинкой чулка к бедру нож и изо всех сил вогнать его в своё сердце, но жажда мести не позволяла того. Она, словно чёрная птица, кружила над головой, присаживалась на обнаженное плечо, царапая его когтистой лапкой, щелкала у уха клювом, и щелчки эти складывались в отрывистое «отомсти-отомсти-отомсти!» — Сам часто такое практикуешь? — Эх, Драко, таким, как мы, в нынешнее время иногда лучше положиться на старушку-судьбу, — Блейз ему подмигнул, и Малфой слабо улыбнулся. Она заметила эту улыбку, потому как танцевала уже прямо перед ними. К маске танцовщицам запрещено было прикасаться, её нельзя было снимать… как ни странно, чтобы не раскрывать перед кем попало своё инкогнито даже таким, как она. Грязнокровкам. Общество, строящееся Волдемортом, являло собой эдакую извращенную версию старого устоя. Удивительно, но после войны никого больше не убивали и не притесняли… если верить букве закона. Грязнокровкам милостливо сохранили их жизни, при этом загнав в жесточайшие правовые рамки — их брали измором, лишениями, давили морально, подталкивали к бегству в мир магглов… и многие бежали. Попрятались в безликой толпе простецов шумного Лондона, разломив пополам свои волшебные палочки, выбросив мантии и забыв о существовании магии как о кошмарном сне. Ей того сделать не позволила та самая жажда мести, что сдавливала горло, от которой не спасала обычная вода, огневиски и вино — спасти могла только пролитая его кровь. — Что же, тогда посмотрим… которую из них мне уготовила сегодня судьба. Они оба рассмеялись, чокаясь недавно наполненными бокалами, а она, проведя по своему телу ладонями в якобы сексуальном жесте (на деле — поправляя свой наряд, чтобы удостовериться, что кинжал спрятан под тканью), резко вскинула руки вверх. Получилось красиво и полезно: кончики пальцев задели ленту, которая удерживала маску на лице, и в следующем движении она развернулась к ним спиной, грациозно наклоняясь вперед. — Девочка напрашивается, — хохотнул Блейз, глотая янтарную горькую жидкость, что обжигала его горло. — Я уже решил положиться на судьбу. Резко выпрямившись, она изящно крутанулась на месте, и маска слетела с её лица. — Да ты сорвал джекпот, Малфой, — пробормотал Забини, глядя на неё. И она смотрела на них, улыбаясь вполне себе искренне — хотя, пожалуй, та улыбка принадлежала жажде мести — не ей. — Не знал, что она тоже есть среди твоих девочек, — несколько ошарашенно произнёс Драко, а затем залпом допил огневиски. — Если бы знал, не полагался бы на судьбу. Он поднялся и направился к комнатам, поманив её за собой. Каждый метр этого пути ей был знаком, ведь она проводила время в этих комнатах довольно часто, но всё в пустую, и почти отчаялась когда-либо дождаться шанса отправиться туда с Малфоем. Нож нагрелся от тепла её тела, но он всё равно обжигал её бедро странным холодом, сердце было готово выпрыгнуть из груди, и она сама себя успокаивала, призывала мысленно к хладнокровию, чтобы не испортить всё в последний момент. Он завёл её в первую попавшуюся комнату. Свечи горели там красным пламенем, потому комната казалась несколько сюрреалистичной. Здесь курились благовония, и от этого запаха её затошнило. Голова закружилась, и она прислонилась спиной к стене у двери, наблюдая за своей жертвой; он прошёл вперёд в комнату, на ходу сбросив пиджак. — Каковы твои предпочтения? — выдавила она из себя дежурный вопрос, бросила его ему в спину. — Завяжи мне глаза и покажи всё, чему тебя тут научили, Грейнджер. В его голосе звучала усмешка. Он стоял к ней спиной, Гермиона не могла видеть его лица, но знала, слышала эти торжествующие нотки в его тоне. Сорвал куш, джекпот… вот оно что для тебя, Малфой. — Завязать глаза? — хрипло переспросила она, не веря своей удаче — надо же, как он упростил ей задачу! — Я думал, что для тебя в этой просьбе ничего необычного нет… ты ведь работаешь здесь. Тёмный Лорд ещё снисходителен к таким, как ты. Я бы из всех вас выпустил вашу грязную кровь. Он говорил отрывисто, будто бы хотел каждым словом дать ей пощечину, но ему не удалось. Гермиона улыбнулась, поглаживая нож сквозь гладкую ткань. Пусть говорит пока, позже он не сможет. — Как скажешь… — … господин. Зови меня господином. И оставь это панибратство своим дружкам… ох, они ведь все передохли. Гермиона крепко стиснула зубы. Перед глазами встали яркие образы, которые складывались в отвратительно-кровавое воспоминание. Справа от неё на столике лежал позабытый кем-то (или же оставленный специально?) чёрный шарфик. Она схватила его и зашагала к Малфою; он всё ещё стоял к ней спиной и выглядел совершенно расслабленным. С каждым шагом картинка в голове становилась всё ярче, глубже. Воспоминания будто бы оживали, поднимались, словно потревоженный речной ил. Крик Рона из прошлого — Гермиона, спасайся! — вспышки заклинаний, щелчок трансгрессии и прохладная ладошка Добби на её плече, застывшая на долгие месяцы перед глазами картинка: разъяренный Малфой ударяет Гарри и Рона сектумсепрой и кровь, фонтаны крови из тел её друзей… Она подошла вплотную, остановилась в считанных сантиметрах от него. — Господин… — как мерзко было от самой себя, но игра стоила свеч. — Вы позволите? Драко развернулся к ней лицом. Он был выше неё на десяток сантиметров и потому смотрел на неё сверху вниз. — Ты, должно быть, прекрасная игрушка, Грейнджер, — глядя ей в глаза, произнёс Драко. — Если справишься хорошо, заплачу двойную цену. Он откровенно глумился над ней, ощущая своё превосходство. Гермиона, приподнявшись на носочки, завязала шарфиком его глаза и мягко толкнула в грудь, заставляя Малфоя лечь на кровати. — Знаешь, я ведь иногда думал о том, каково это — трахать грязнокровку вроде тебя. — Вы уверены, что мне следует это знать, господин? — особенно выделив последнее слово, спросила она, садясь на него сверху. — Ты будешь слушать всё, что я тебе говорю, поняла? Его ладонь скользнула по её левому бедру, и Гермиона, ненадолго выпавшая из реальности, вспомнила о своей миссии. Всё же не совсем она могла противиться чудодейственному эликсиру Забини, которым девушек щедро пичкали в этом заведении. Оно подавляло волю, оставляя лишь низменные желания, действовало с хитростью: девушка могла противиться сколько угодно, но практически теряла контроль над собой, едва коснувшись клиента. Гермиона могла сопротивляться и благодарила за это не свою силу воли, а желание отомстить. Она тряхнула головой и выхватила нож из-под резинки чулка, надетого на её правую ногу, и сделала это вовремя — Малфой теперь сжимал её бедра с обеих сторон. — Чего ты медлишь, Грейнджер? — Думаю, с чего лучше начать, чтобы господин остался доволен, — прошептала она, занося нож над его грудной клеткой. Можно было бы потерпеть, сделать всё куда ужаснее для него — например, член ему отрезать, потом выколоть глаза и уже после этого убить, но жажда мести достигла своего пика. — Придумала. Она замахнулась, со свистом нож рассек воздух. Клинок вошёл в его грудь по самую рукоятку. Ровно в том месте, где находится сердце. Малфой закричал, начал дёргаться, но Гермиона тут же зажала его рот ладонью, вытащила нож и ещё раз ударила его им — только теперь в живот… в горло… она не знала, откуда у неё столько сил, но снова и снова вонзала оружие в его тело. Брызги крови летели по сторонам, попадая на её руки, тело, лицо; Гермиона сама не заметила, как на неё обрушилась истерика. Окровавленный нож выпал из её руки, а сама она обессиленно рухнула на обезображенное тело Малфоя. Жажда мести была утолена.