Порочный сборник

Воздух пропитан запахом крови, пота и плесени. Вековые камни, из которых сложены стены, изувечены мхом, а под ногами то и дело раздаётся хруст — это ломаются крошечные скелеты мышей и крыс. Грейнджер. Как хруст косточек под ногами. Он в маске и мантии Пожирателя. Он идёт по коридору, вдыхая этот грязный затхлый запах, совершенно не торопясь, ему некуда торопиться: она не сбежит. Грейнджер… Режет слух, как скрип песка на зубах, сука. Коридор охвачен тьмой, Пожиратель даже не использует люмос — ему хорошо знаком каждый закоулок здесь. Руки едва ли не зудят от предвкушения… Чего? Расплаты? Особо не за что. Хотя… *** Бойкая девчонка несётся в библиотеку, не замечая ничего на своём пути. Каштановые волосы растрепались сильнее обычного, в глазах — азарт, жажда знаний, крупицы зарождающихся амбиций — разве такая будет смотреть по сторонам? Нет. И она налетает за очередным поворотом на Малфоя. У того выпадает из рук коробка такого любимого грильяжа, приготовленного самой Нарциссой. Даже не извинилась. В тот день он возненавидел грильяж так же сильно, как и Грейнджер. *** Смешная и нелепая детская нелюбовь быстро крепла, росла, превращаясь во вполне взрослую, осознанную ненависть. Такую, от которой темнеет в глазах. От которой сразу бросает в жар и холод — одновременно! — и рассудок упадает, утопает в сумраке. Магглы это называют аффектом, Драко — чистой, как его кровь, ненавистью. Он перечитал все существующие книги, искал, вынюхивал там эту-проклятую-фамилию — и ничего. Он прошёлся по всем её ближайшим родственникам и был поражён — такой грязной крови нет больше ни у кого в волшебном мире. Грейнджер — это чистой воды грязь. *** Он был одержим идеей её уничтожения и обладания ею. Показать ей место. Разорвать. Растоптать. Утопить в её же крови. Он стискивал зубы на зельеварении, когда эта сука вскакивала, выкрикивала правильные ответы. Скрежет собственных зубов шептал ему — Грейнджер… *** Он пришёл в дикий ужас. Животный, липкий страх карабкался по позвоночнику, забирался под кожу, обнимал сердце, запуская в него свои когти, когда впервые его тело отреагировало на неё ненормально. Хотеть грязь — ненормально, но он едва сдержал себя, когда, перед дверьми в Большой зал, её кто-то толкнул, и она невольно прижалась грудью к его спине, обдав ароматом геспериса. Потом он долго вдыхал этот запах, задержавшийся на его мантии, ненавидя себя, её и клумбы Мэнора, усеянные ночными фиалками[1]. Воздух в поместье навевал — Грейнджер… *** Метка жгла руку, и он с упоением разглядывал странную вязь линий, собирающихся в череп со змеёй. Лорд дал шанс получить то, что взять Малфой боялся. Лорд приказал растерзать Грейнджер. Изувечить-измучить-разбить-унизить-оскорбить. Трус, ему нужно было чье-то разрешение на неё. Пусть псевдоразрешение, ладно. Оно есть. Он всегда сможет сослаться на приказ Лорда, а не на собственную жестокость. Осталось только словить Грейнджер. Гермиона… ты снитч в руках Малфоя-младшего. Свист ветра в ушах напевал — Грейнджер. *** Девчонка на то и девчонка, что повелась на его игру. Самая умная ведьма столетия так легко раздвинула перед ним свои ноги. Лорд ухмылялся, читая воспоминания Малфоя. Тот пользовал Грейнджер по полной программе, выбивая из неё последние крохи здравого смысла, заменяя его на безоговорочную веру в исправившегося себя. Ненависть не прошла, хотя он был с ней достаточно груб, оставляя на её персиковой коже россыпь синяков и царапин. После каждого раза — это не то! Грейнджер… ох, как же жаль тебя, Грейнджер. *** Война затянулась, и Грейнджер в плену. В сыром помещении с затхлым воздухом и узорами грибка на стенах. Она прикована к металлической поверхности хирургического стола. Ей страшно, когда он входит в помещение. Он кожей ощущает её страх. Карие глаза внимательно следят за каждым его движением. Вот он небрежно сбрасывает мантию — Мерлин, сколько раз она видела этот жест. — Малфой… Конечно, узнала. Он снимает маску. — И тебе привет, куколка, — по хлопку вспыхивают факела, заливая комнату неровным, дрожащим желтоватым светом, — тебе удобно? Он смеётся, и этот смех не оставляет ей появившейся было надежды на спасение. — Ты не поможешь мне… Он ухмыляется. — Убей меня быстро. — Слишком скучно. Тебе же так нравилось проводить время со мной, — аристократически длинные пальцы держат блестящий скальпель, — если бы ты знала, как долго я этого ждал, — он смотрит на своё отражение в холодной поверхности металла, — сколько лет я хотел выпустить из тебя кровь. Мечты сбываются, Гре-е-ейнджер, — слащавым голосом протягивает он, резко приближаясь к распятой на столе девушке. Холодный металл касается её щеки, оставляя за собой неглубокий порез. На коже проступают капельки крови, а в её глазах стоят слёзы. Малфой улыбается, и его улыбка способна пробудить животный страх в ком угодно. Поприветствуйте свою смерть, Гермиона Джин Грейнджер. ________________________________________________ [1] Гесперис и есть ночная фиалка