Порочный сборник

Воздух в теплицах был влажным, немного тяжёлым и каким-то приторным от смеси ароматов, источаемых растениями, удобрениями и землёй. Гермиона не любила отработки у Помоны Спраут хотя бы потому, что её волосы, так старательно выпрямляемые каждое утро в течение последних нескольких месяцев, завивались от влажности, принимая свою природную форму, а ещё потому, что под ногти забивалась земля, а они у неё слоились, и чистка ногтевых пластин после отработок травологии расстраивала Гермиону не хуже завитых волос. Сегодняшнюю отработку девушка просто ненавидела. Помимо неё в теплицах находился Малфой, именно сейчас, когда меньше всего на свете ей хотелось видеть его самодовольную ухмылку, которой он одаривал Гермиону при каждой встрече после одного интересного события в Выручай-комнате. Прежде всего Грейнджер злилась на себя, ведь она тогда сама полезла к нему с поцелуями; потом на Малфоя — за то, что ответил и вёл себя с нею слишком так, как она себе намечтала; после — на Хогвартс за существование Выручай-комнаты; на своих друзей — за то, что именно из-за ссоры с ними она искала в ту ночь уединённое местечко, к которому прилагался слишком соблазнительный Малфой в рубашке с коротким рукавом, перебирающий длинными пальцами свой галстук. Низ живота приятно заныл, и Гермиона страдальчески закатила глаза: ну зачем она вспомнила про эти его пальцы именно сейчас, когда кроме них с Драко в теплицах никого нет? Она сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, пытаясь угомонить разыгравшееся воображение, даже прикрикнула на саму себя мысленно: в Выручай-комнате Драко прямо сказал, что это был первый и последний раз. Бесполезно. Отработка шла всего десять минут, и восемь из них Гермиона упорно гнала из головы навязчивые образы, которые отвлекали её. Грейнджер покосилась в сторону Малфоя: тот методично собирал семена растений. Казалось, что его её присутствие нисколько не заботит, и от этого Гермионе хотелось кричать и топать ногами, как маленькой девочке. Хотелось стукнуть его и спросить, какого чёрта он шлёт ей эти ухмылочки, если сейчас демонстрирует полное безразличие? Гермиона разозлилась на саму себя и яростно принялась вырывать сорняки из мягкой почвы, а жар из её тела никуда не делся. — Спорим, Грейнджер, ты сейчас разденешься? У Гермионы отвисла челюсть. Она обернулась, стоя на коленях перед грядкой; Драко возвышался над ней, а на губах его играла та самая ухмылочка. Она поспешно поднялась на ноги — слишком уж двусмысленной была поза, — и с толикой недоумения посмотрела на него. — С чего бы это? — она была готова раздеться уже безо всякого «спорим?» и ненавидела себя за это. — С того, что профессор Спраут забыла отменить поливочные заклинания в этой теплице, и они сработают через три… две… одну… Невесть откуда взялись капли воды, их было много, очень много; одежда Гермионы, её волосы — всё намокло в считанные секунды, а вот Малфою хоть бы хны! В буквальном смысле — сухим из воды. Заклинания прекратили своё действие также быстро, как и начали, и теперь абсолютно мокрая — во всех смыслах, — Гермиона стояла, заворожённая его взглядом. Она тряхнула головой, мокрые пряди хлестнули по щекам. — На себя водоотталкивающее наложил, а меня предупредить никак? — она обошла его, спряталась за полупрозрачной перегородкой теплицы и сняла с себя мокрую блузку. Ох, как жаль, что сушить заклинаниями можно только предварительно снятую одежду! Пикантная получилась ситуация, но от мокрой ткани она быстро замёрзла, зубы застучали; только Гермиона направила на сырую блузку палочку, чтобы высушить, как на её грудь совершенно бесцеремонно легли ладони Малфоя. Гермиона даже палочку из руки выронила от неожиданности. — Идеально в моих руках лежит, да? — Драко чуть сжал грудь девушки, и Гермиона начисто забыла про упавшую на пол теплицы палочку. Он скользнул по её оголённому животу вниз, к застёжке-молнии на её юбке. Тяжёлая, мокрая ткань шлёпнулась на пол, а пальцами Малфой уже поглаживал её промежность, и Гермиона чуть развела ноги в стороны, а ведь хотела плотно сжать. — Тебя надо согреть, Грейнджер, вся дрожишь, — цокнув языком, Драко прижался губами к её шее, а рука его нырнула под резинку трусиков Гермионы. Грейнджер почти запищала от удовольствия. — Согрей, если хочешь. Драко убрал руки с её тела, Гермиона даже успела расстроиться, но он резко развернул её к себе лицом и впился в приоткрытые губы поцелуем, с силой сжав её талию и подтолкнув к полупрозрачной перегородке. Он отстранился от Гермионы, довольный произведённым на неё эффектом, а потом опустился перед ней на колени и стащил трусики до щиколоток. — Ч-что ты делаешь? — пролепетала Гермиона, стараясь дышать ровно, но херово это у неё получалось, надо сказать. — Тебе же понравились мои пальцы, Грейнджер, — Гермиона кивнула, прикусив губу, — интересно, понравится ли мой язык. Расставь ножки пошире, не противься, — Малфой ласково провёл костяшками пальцев по её бедру, а у Гермионы окончательно снесло крышу от осознания того, что он собрался сделать. Она повиновалась его словам, и теплицу заполнили такие приятные слуху Драко стоны девушки.