Младшая неврастения

Друг начинает взволнованно что-то спрашивать, но я только отключаюсь и отрываю взгляд от потолка, встречаясь со взглядом обескураженного брата, застывшего в проёме двери, и это, чёрт возьми, не предвещает ничего хорошего. - Далеко собрался? – спрашивает он, прислонившись к косяку, встав в дверном проёме и сложив руки на груди, брови его нахмурены, а хмурый взгляд сверлит меня, как металлоискатель. - Соскучился по Артёму, представляешь? – совсем не пытаясь прикрыть собственную ложь, улыбаюсь иронично и треплю свои холодные мокрые волосы, стараясь так скрыться от взгляда брата. - Представляю, - он окатил меня снова недовольным взглядом с головы до ног – я почувствовал – и зажмурился ненадолго, цокнув языком неодобрительно. – Ладно, иди, если хочешь. - Спасибо, - от души отлегло, когда я осознал, что брат просто-напросто понял то, насколько я сейчас нуждаюсь в чьей-то ещё поддержке, в чьём-то совете и в том, чтобы побыть в другой обстановке, он понял, вот и всё, и не стал держать, разбираться, выяснять что-то. Наверняка, он ещё поговорит со мной насчёт сегодняшнего, но позже, а сейчас мне нужно собраться до прихода Артёма, если этот оболтус, конечно, не решил оставить меня на произвол судьбы. Приподнявшись на локтях, я пытаюсь спустить свои ноги с кровати, чтобы встать, но выходит, мягко говоря, скверно, что не скрывается от взгляда брата, на что он молча подходит ко мне и, держа бережно и надёжно за плечи, приподнимает, усаживая на кровати, затем почти усаживает к себе на колени и осторожно касается моих ног. Однако прикосновения я почти не чувствую. Что с моими ногами опять? Егор берёт мою ступню в свои ладони и начинает осторожно её массировать, согревая теплом своих пальцев, а я могу лишь смущаться, уткнувшись носом в его плечо. Чёрт, ну кто бы ещё стал делать для меня такое? Только брат. Его прикосновения осторожные, предельно нежные и очень заботливые, его глаза закрыты, а брови нахмурены немного, так же, как нахмурены обычно мои, когда я концентрируюсь на каком-то одном кропотливом занятии. Постепенно я начинаю чувствовать, как тепло разливается по ногам от ступней и выше, а затем и по всему телу. Наверное, слишком долго он держал меня под холодной водой, вот я и закоченел, хотя, быть может, дело не в этом, а в расшатавшихся не на шутку нервах, ведь всё-таки нервная система это не только моральное состояние, моё тело тоже в полной от неё зависимости. - Спасибо… Я уже согрелся, - с трудом подбирая подходящие слова, тихо шепчу Егору куда-то в шею и подтягиваю ноги к себе, обнимая их, а брат открывает глаза и смотрит на меня открытым и в то же время нечитаемым взглядом, отчего я почти кожей чувствую его подавленное состояние, его отчаяние и грусть. - Ты останешься у него на ночь? – Егор, сложив руки на груди, выпрямился, расправив мускулистые широкие плечи, отчего я снова сжимаюсь - его аура подавляет меня, даже когда он расстроен или не в духе. - Думаю, да. Если его семья не будет против, - спустив-таки босые ноги с кровати, я, забывшись, встаю, и влажное полотенце, не слишком-то крепко замотанное на мне, спадает с плеч, оставаясь на кровати поверх одеяла. Не то чтобы Егор там чего-то не видел, но становится всё же неловко, я стараюсь прикрыться руками, что со стороны, наверняка, выглядит жалко, моментально сажусь обратно и заворачиваюсь в одеяло. Брат смотрит на меня сначала всё так же подавлено, но затем коротко улыбается. Фух… Надеюсь, он не сильно обиделся, ведь моё желание покинуть дом на продолжительное время никак не связано с братом, я вовсе не хочу убежать или скрыться от него, наоборот, я хочу всегда быть рядом, но для этого мне нужно разобраться сначала в себе, в чём мне должен подсобить мой верный друг. Не имея ни малейшего представления о том, как скоро соберётся и придёт Артём, да и придёт ли вообще, я медленно стал собираться, заранее выпроводив братца из комнаты, чтобы он не смущал меня своими взглядами, пристойными и не очень. Зная своего друга, могу с уверенностью сказать, что у меня есть время принять душ, покушать, поиграть в игру, отрастить бороду… Потому что он та ещё копуша, на самом деле, собирается дольше любой девчонки. Ни на покушать, ни на игру сил нет ни физических, ни моральных. Одевшись в первое, что выпало на меня из недр шкафа, и вытерев волосы вновь уже влажным полотенцем, я выхожу на кухню, где Егор сидит за столом, потягивая из своей кружки горячий чай, а моя кружка стоит рядом. Шумно вздыхаю. Хоть бы он сейчас не начал никакого серьёзного разговора, Боже, пожалуйста, мне и так очень стыдно, да и я перенервничал. - Чего застыл там, как призрак отца Гамлета? Садись, - он махнул рукой, улыбнувшись тепло и ласково, во взгляде поддержка, хоть я и знаю, что ему это всё даётся не просто, и потому я безмерно благодарен брату. - Опять чай и опять сладкий? – беря тёплую снаружи кружку в ладони, грею о неё заледеневшие из-за нервоза пальцы, а носом втягиваю приятный аромат, который сулит далеко не такой же приятный вкус. - Не опять, а снова. Пей, Или, - брат отпивает маленькими глотками свой чай, глядя на меня прямо, без укора или вопроса, просто несколько ласково. Приятно… - Я к Артёму ненадолго… - наконец, оттаяв и придя до конца в себя, начинаю чувствовать зарождающееся в сердце чувство вины перед братом за то, что вот так бросаю его, хотя именно он помог мне справиться с приступом. – Скорее всего, его родители не будут против, поэтому я останусь на ночь. Но не волнуйся. Я уйду утром, - да, я откровенно пытаюсь оправдаться и задобрить брата, хоть и знаю, что это совершенно не нужно – он и так понимает меня без слов. - Если вдруг почувствуешь себя нехорошо, сразу звони мне, ты понял? – Егор не суров и не строг в своих наставлениях, он лишь предусмотрителен. Наверное, мы сейчас думает об одном и том же: - Понял. Я знаю, если приступ застанет меня в чужом доме… - я замолчал на полуслове, потому что ни одному из нас не нужно было даже представлять, что будет после этого «если». Будет катастрофа. Не столько для той семьи, сколько для меня – ещё одно моральное потрясение, которое не пойдёт на пользу. - Этого не случится, Или, - ласково шепнув, брат тянется ко мне через весь стол и нежно касается горячей сухой ладонью моей щеки, поглаживая её. – Всё будет хорошо. Вы повеселитесь, и ты вернёшься. - Да… - неуверенно улыбаюсь, отчего уголки губ дрожат, а улыбка через несколько секунд покидает лицо. Я не успеваю сказать что-либо ещё, так как в комнате раздаётся трель моего телефона. Бегать у меня сил нет, поэтому лишь надеюсь, что тот, кто пытается мне дозвониться, проявит терпение и подождёт, пока я доковыляю до своей обители. - Внемлю, – не гляжу на экран, всё равно не смогу различить букв сейчас, после приступов всегда так, а в трубке в ответ раздаётся недовольный голос Волкова, который пыхтит и шумно дышит. - Я уже иду. Ты собрался? - Почти да. Через сколько будешь? Примерно. - Минут через пять максимум. Какая там у тебя квартира? - Рыба ты… Тридцать пятая. - Сам рыба. Отбой, - и он кладёт трубку. Я знаю, что друг совсем не обиделся, наши с ним разговоры зачастую и бывают такими – отрывистыми, но ёмкими. Естественно, я ещё ни черта не собрался. Не решил, что мне взять в качестве «пижамы», не сложил зубную щётку и всё необходимое, но в этом мне помогает брат, вновь оказавшийся в проёме двери, прямо за моей спиной. - Иди пей чай, я соберу тебе сумку, - лишь благодарно улыбаюсь в ответ на его помощь и киваю, уходя обратно на кухню, где, обессиленный, сажусь за стол и допиваю, еле цедя сквозь зубы, свой чай. Брату я доверяю всецело – он прекрасно знает, где находятся какие-то мои вещи, знает, что нужно брать с собой, если идёшь на ночёвку, а что лучше оставить, поэтому со сбором сумки он управляется как раз к тому моменту, когда в дверь нетерпеливо звонят. Ещё одна не совсем хорошая черта Артёма – давить на дверной звонок так, словно это кнопка для спасения мира. Брат, оказавшись ближе к двери, открывает её и радушно впускает гостя, тот, на фоне Егора выглядя беспомощным подростком, окидывает весь мой внешний вид хмурым взглядом и кивает в сторону двери. - Ну, здравствуй, снег в середине лета. - Спасибо, что пришёл. Я соскучился, - встав с насиженного места, подхожу к другу и обнимаю крепко, насколько позволило ослабшее тело. - Пошли, горемычный. Мама уже в нетерпении – хочет тебя увидеть. - Я по ней тоже соскучился. Давно у вас не был, - улыбаясь друг другу и шёпотом переговариваясь, мы дошли до двери. Артём не снимал с себя куртки, как пришёл, но разулся, поэтому сейчас зашнуровывал осенние ботинки, как всегда, все из себя модные. Я же, обуваясь и одеваясь под пристальным взглядом брата и его наставлениями, чуть не запутался в лёгком шарфе, и в итоге Егор сам поправил его на моей шее. Протягивая мне собранный небольшой рюкзак, с которым я обычно ходил раньше просто прогуляться, но никак не в школу, Егор выглядел печальным, но спокойным, потому что отпускал меня с надёжным человеком. Шепнув брату одними лишь губами «спасибо» за то, что помог справиться с приступом, сделал чай, собрал рюкзак, да за то, что он просто есть рядом со мной, я улыбнулся легко, по-настоящему легко, и попрощался с ним, выходя за дверь. На улице стояла уже по-настоящему осенняя погода: дул лёгкий прохладный ветерок, деревья были различной степени ободранности, небо было немного пасмурным, хотя точно не из-за приближающегося дождя, просто осенью и зимой оно всегда такое. Мы с Артёмом молча прошли почти половину пути от моего дома до его, но остановились одновременно, видя, как возле одного из магазинов потягивается и урчит, просыпаясь, рыжий кот-подросток. Мы с другом очень любили кошек, у него дома была уже трёхлетняя Мася – пушистая, красивая, но с характером, а вот у меня так и не хватило духа спросить у родителей разрешения завести в доме какую-то живность. За животным некому было бы ухаживать, хотя, так было раньше. Сейчас, с моим нынешним ритмом жизни, скорее всего, я вполне смогу присматривать за питомцем. Нужно будет поговорить с семьёй об этом, когда вернусь. - Ты уверен, что всё в порядке? Выглядишь дерьмово, дружище, - в ответ на замечание Волкова лишь улыбаюсь. Знаю. Я знаю, что выгляжу, как ходячий труп, которого кто-то сначала обескровил, затем зарыл на несколько дней на двухметровой глубине, а после снова выкопал и заставил ходить. Особенно плохо я выгляжу после приступов. - Всё будет в норме. Я тебе дома расскажу. Понятливо кивнув в ответ на мой хриплый еле слышный шёпот, друг неспешно зашагал дальше, оставляя рыжего милашку позади нас. Я был благодарен ему так же, как и брату, за молчаливое понимание, за отсутствие сострадания или жалости в глазах, за такую простую дружескую поддержку. Единственное, что у меня по-настоящему получалось, чем я мог бы гордиться, так это умение находить хороших людей. Артём относился к таким людям. Да, были недомолвки, недопонимания, ссоры порой, но это всё юношество, это пройдёт, даже, наверное, уже прошло. - Или, мальчик мой, ты так вырос! Я так рада тебя видеть, наконец! Проходите-проходите, - хлопотала милая тётя Ира – мать этого оболтуса, моего друга – приглашая нас в тёплую уютную квартиру. Гордо виляя пушистым хвостом, навстречу выбежала кошка Мася. - Я тоже рад, тётя Ира, - улыбаясь, я ничуть не играю – я действительно рад видеть эту добродушную хозяйственную женщину, которая лишь на пару лет моложе моей мамы. - Как хорошо, что ты всё-таки пришёл нас навестить, а то ни слуху ни духу от тебя с прошлого учебного года. Признаюсь, мне стало действительно совестно за то, что я почти всё лето игнорировал друзей, да и вообще людей, целиком с головой зарываясь в свои проблемы, ведь были же люди, которые по-настоящему волновались обо мне всё это время. Оправдываться мне не дал настойчивый Артём, который уговорил свою маму вместо расспросов сделать нам вкусный поздний обед, а меня за руку буквально волоком утащил в комнату. - Ну, рассказывай, - сделав серьёзное лицо и сложив руки на груди, потребовал парень. - Да нечего, в сущности, рассказывать. Просто мне захотелось побыть в другой обстановке. Переварить все свои мысли без вмешательства заинтересованных сторон. - А я, значит, незаинтересованная сторона? – вскинув выразительные брови, друг хмыкнул неодобрительно. - Ты нейтралитет, который мне сейчас так нужен, - вымученно улыбнувшись настороженному другу, смотрю в его глаза, находя в них понимание, но некоторое огорчение. - А я уж было подумал, что ты соскучился… - сделал самую обиженную мордочку из всех обиженных мордочек, Артемий (так я его иногда в шутку называю) стал переодеваться из тёплого свитера и брюк в домашние растянутые штаны и смешную футболку отчима. - Ну, Тём, - тяну виноватым и немного ласковым голосом, чтобы показать ему, что он неправ и я действительно скучал. - Не называй меня так, а то я чувствую себя трёхлетней девочкой с бантиками на голове, - проворчал друг и обернулся, окинув меня наигранно недовольным взглядом. – Переодевайся давай, мама нас уже ждёт за накрытым столом. Киваю, улыбаясь парню счастливо, хоть и немного устало, зато искренне. Дом Волковых – странное место, безусловно, уютное благодаря стараниям тёти Иры, немного захламлённое (в определённых местах) из-за небрежности Артёма и чуточку мрачноватое из-за его отчима. Сергей не был плохим человеком, но вот с пасынком, которого он растил с младенчества, отношения у них испортились в тот самый момент, который все взрослые называют переходным возрастом. Помнится мне, друг в то время много мне жаловался на частые ссоры с отчимом. Я видел, что мужчина интересуется жизнью парнишки, хочет быть полезным и причастным, но Артём в силу одному ему известных обстоятельств был абсолютно против. Что ж, это не моё дело, в конце концов. Однако уютную и тёплую атмосферу в этом доме нарушали именно их натянутые отношения. Хозяйка дома накрыла для нас с парнем скромный стол, хотя я всеми правдами и неправдами пытался намекнуть ему, что съесть из того, что было мне предложено, не смогу и десятую часть. Благо, друг знал о моём недуге, поэтому потихоньку, когда тётя Ира хлопотала возле плиты или холодильника, отвлёкшись от нас, он таскал еду из моей тарелки на свою, облегчая мою участь. Вот что значит хороший друг. - Или, ты же останешься на ночь? – хоть вопрос и адресован был мне, с нажимом хранительница очага посмотрела именно на Артёма, на что тот утвердительно кивнул. - Ну, конечно, останется, мам, он же пришёл почти под вечер. - Это хорошо. Допоздна не засиживайтесь, а если засидитесь – не шумите, - приложив указательный палец к от природы пухлым розоватым губам без грамма косметики, добродушная женщина подмигнула нам, совсем как девочка. В этом она и моя мама были очень похожи – вечно молодые душой, забавные, не отягощённые думами о своём возрасте и положении; они просто радовались жизни, наблюдая, как взрослеют их дети. - Я так понимаю, этой ночью сон отменяется, - сидя уже вечером в комнате на разложенной кровати в позе лотоса и читая какой-то журнал про космос, деловито поинтересовался Тёмыч. - Я, конечно, не сплю, но ты не обязан со мной сидеть всю ночь. Ляжешь, когда захочешь, а я найду, чем себя занять, - кинув взгляд на друга из другого конца комнаты, а затем многозначительно кивнув в сторону компа, который я всегда мог оккупировать, пока парень будет спать, я продолжил терзать струны гитары. Ничего путного из моего занятия, однако, не выходило, поэтому Артём, растеряв всё своё напускное терпение, вскочил с места и отнял у меня истерзанный инструмент. - Жопоручка ты, отдай. Что тебе сыграть? – с царственным видом усевшись на край дивана с гитарой в руках, друг что-то там где-то подкрутил и провёл кончиками пальцев по струнам. - Сыграй «Оборотня», - быстро поняв мою просьбу, парень немного поразмыслил, вспоминая, как же начать, а затем его тонкие пальцы пианиста (да-да, он закончил музыкальную школу по классу фортепиано) запорхали над струнами так же грациозно, как раньше порхали над клавишами. Всё-то человеку даётся… Мелодия успокаивала, уносила на окраины сознания и заставляла тревожные мысли улечься в голове, не мешая покою проникать во всё тело. Вот за что я люблю музыку, так за её целительное свойство. Она всегда помогает найти необходимый человеку именно в этот момент оттенок эмоции, погрузиться в него, насладиться, расслабиться и забыться. Музыка – лучший лекарь, намного лучший, чем время. Когда мелодия стихла, а струны перестали дрожать, тихий шёпот достиг моих ушей: - Так ты расскажешь? – по тону было ясно, как день, что друг не настаивает – именно спрашивает, поделюсь ли я с ним очередным заскоком своей судьбы, расскажу ли о том, что на душе. Я не знал, стоит ли рассказывать ему. - Ты так и не нашёл девушку для брата, как я тебя просил… - стараюсь уйти от темы разговора, на который он меня склоняет, хоть и понимаю, что рассказать придётся в любом случае. - Не юли, Ил. Лучше расскажи, что у тебя случилось. Тяжело вздохнув, собираюсь с мыслями так, чтобы не рассказать другу лишнего, но и так, чтобы он понял суть сложившейся ситуации. - У меня сегодня случился приступ… - гляжу в его обеспокоенные глаза и прикладываю палец к своим губам – пусть лучше молчит, так я быстрее выпалю всё, что на душе. – Приступ паники и гнева, когда к Егору пришёл один его «друг». Этот парень… С головы до пят меня липким взглядом облизал, а брат будто и не видит ничего. Ну, я и сорвался. Закончив говорить, выдыхаю с облегчением, затем перевожу дыхание и смотрю на друга, который задумался, приложив пальцы к губам – всегда так делает, привычка. - Он от тебя что-то хочет? – спросил он шёпотом, немного хмурясь из-за не самой приятной принятой информации. - Что-то конкретное, я думаю, - кинув многозначительный взгляд на парня, приподнимаю брови. Мимика мой конёк. - Ёбушки воробушки. Приехали, - стонет он и, отложив гитару в сторону, падает спиной на кровать, устремляя потрясённый взгляд в потолок. - Мне не нужен совет или помощь, просто хочу отдохнуть в другом месте. Дома скопилось слишком много отрицательных эмоций, - да, неплохая ложь, к тому же, даже не совсем ложь. Всяко лучше, чем рассказывать другу, что я хочу отдохнуть и набраться сил перед встречей с братом, что испытываю стыд перед ним из-за сегодняшней выходки, что у нас с братом… Нет, нельзя. Тёмыч друг, но нельзя – не поймёт. - Ясненько, - парень чмокает губами, как Осёл из Шрэка, намекая на то, что разговор затянулся, и его пора заканчивать – съезжать с темы. – А зачем мне искать твоему брату девушку? - Кстати об этом. Можешь не искать. Я просто напомнил тебе о невыполненном обещании, - хихикаю тихо, наблюдая за недовольно вытянувшимся лицом Артемия, который сводит брови на переносице и смотрит на меня с укором. - Надеюсь, это не проблема? – парадирует он Дина, который передразнивал девушку в одной из серий сериала. - Правда, уже не надо. Брат сам справится. Для него найти девушку, было бы желание, - раз плюнуть. И ведь действительно. Почему Егор жаловался мне в тот раз, что ему не нравится ни одна девушка? Никак не пойму, ведь он может заполучить любую, если захочет и постарается. Высокий, загорелый, в меру мускулистый, с чёрными, как смоль, волосами и глазами цвета горячего тёмного шоколада. Он – брутальная мечта многих девушек, стереотип идеального мужчины, да к тому же ещё и спортсмен. Совсем не то, что я… Вот мне было бы сложно в поиске девушки. Кого может привлечь чрезмерно тощий, бледный коротышка, с серыми невыразительными глазами, которые когда-то были голубыми, (но это было давно и неправда), светлыми волосами, свисающими до основания шеи, как пакля, без намёка на стрижку, без достижений в спорте или науке? Никому я такой не нужен, сам знаю. Так что не Егору жаловаться мне на то, что девушки нет. Хотя, я несильно и хочу эту самую девушку, но хоть чьё-то внимание мне польстило бы… - Лэтс посмотрим зэ фильм «Ной»? – с наигранным русским акцентом по-английски предлагает мне друг, доставая из-под подушки свой ноутбук. - «Лэтс посмотрим»? – передразниваю его, и мы смеёмся. Да, мы часто прикалываемся над такими вот, казалось бы, совсем глупыми вещами. Но прежде, чем я успел приземлиться на кровать к Артёму, мой телефон зазвонил на другом конце комнаты, а приглушённый звук доносился из сумки. Звонил отец. К чему бы это? - Да, пап? Что-то случилось? - Илиан, у вас там всё хорошо? Ты нормально себя чувствуешь? – вопросом на вопрос отвечает отец, а я надеюсь, что Егор всё-таки не додумался рассказать ему о сегодняшнем приступе, ведь у папы и так много забот на работе. - Да, пап, всё хорошо. Самочувствие отличное. Мы тут фильм собрались смотреть, - бросаю взгляд на друга, который, махнув рукой, шёпотом просит меня передать отцу привет, а затем отворачивается к экрану, ища на просторах интернета нужный нам фильм. – Артём тут тебе привет передаёт. - Да-да, спасибо, ему тоже привет, - голос отца спокойный и даже несколько весёлый, что не может не радовать. – Но вообще-то я звоню тебя поругать. - Вот это заявление! – действительно удивляюсь словам отца, но при этом стараюсь сдержать рвущийся наружу смех. Отец, и поругать? Это две несовместимые вещи. - Ты почему никому не сказал, что уходишь? Хоть бы позвонил или смс написал. Не мне, так хоть маме. А то отпросился он, видите ли, у Егора. Ты у меня должен отпрашиваться. А то кто тогда главный в этом доме? - ну, всё ясно. Картина маслом, как говорится. В отце воспела уязвлённая гордость главы семьи. - Я думал, я уже взрослый мальчик, и могу не отпрашиваться, - елейным голосом говорю в трубку, стараясь задобрить отца и одновременно напомнить ему, что мне уже, чёрт возьми, шестнадцать! Какое ещё «отпроситься»? - Индюк тоже думал, Илиан, - специально противным и скрипучим старческим голосом протянул папа и засмеялся уже естественно, как он обычно это делает. - Ладно, пап, я понял. Давайте там без меня не скучайте. Заранее доброй вам ночи, - попрощавшись и обменявшись с отцом тёплыми пожеланиями, я положил трубку, быстро буквально взлетая на кровать к другу, который уже включил фильм. Естественно, к середине фильма это ходячее недоразумение уже уснуло, лёжа на пузе и храпя, уткнувшись мордой в подушку. Пришлось аккуратно забирать у него ноутбук из ослабевших рук, перебираться тихо на пол, искать наушники и досматривать фильм одному. Утром буду ему мстить – спойлерить. Он-то позже посмотрит. Ближе к рассвету сильно похолодало, но закрывать окно я не решился, чтобы не шуметь и не будить друга, лишь укрыл его одеялом поплотнее, дабы не простыл. Заботливый я. А вот самому мне с наступлением рассвета стало плоховато: ноги начали неметь от кончиков пальцев, и дело было совсем не в морозе, стелющемся по полу. Конечно, я попытался сделать сам себе массаж, как это обычно делает для меня брат, разминал ноги, массировал пальцами кожу, стараясь разогнать кровь под ней, но ничего не выходило – болезненное покалывание поднималось всё выше от стоп к коленям. Стало по-настоящему страшно, ведь я обещал, что приступ не застанет меня в чужом доме. Но ведь это и не приступ – меня лишь в очередной раз подводит моё ослабевшее тело, ноги начинают дрожать в коленях, предвещая то, что покалывание вот-вот переберётся и на бёдра тоже. От страха сердце начинает колотиться быстрее, бьётся будто в самом горле, дыхание сбивается, становится учащённым, срываясь иногда. Не паниковать, не паниковать! Где там был мой телефон? Мне нужен Егор. Егор…