Клетка

Проснувшись рано утром, я продолжала неподвижно лежать в постели. Октябрьское утро не блистало красками, но было в нем какое-то свое очарование. В окне на фоне совершенно серого неба листва металась из стороны в сторону под гнетом ветра. Эту картину можно было созерцать вечность. Ну разве этот день заслуживает того, чтобы быть испорченным? Я была преисполнена решимости не ходить в школу. Мне необходим был внеплановый выходной. Первым делом набрала Ленку: - Здарова, проснулась? - Сказала я как можно бодрее, чтобы прогнать остатки сна. - Привет, давно уж, а что? - Ленка прекрасно знала "что", но зачем-то каждый раз спрашивала. - А то ты не знаешь. Давай в школу не пойдем. - Ты чего, сегодня же английский... - И? - с искреннем недоумением возмутилась я. - Ты с ума сошла?! Тебе сегодня к ней домой, а ты собралась урок пропускать! Мало тебе проблем... Безмятежность утра мгновенно испарилась. Меня снова будто окатили ледяной водой. Вся плачевность моей ситуации предстала передо мной во всей красе. Я почувствовала, как это утро давит на меня. - Да, наверное, ты права, - печально протянула я. - Давай-ка собирайся, тем более сегодня погода паршивая - особо не погуляешь, - отрезала Ленка. - До встречи. Нет. Погода всё же была прекрасной. Паршивым стало моё состояние. Засунув свою лень куда подальше, я начала собираться в школу. Я изо всех сил старалась не задумываться о предстоящем, но слишком уж скоро это должно было произойти. Ближайшее будущее заставляло меня думать о нем снова и снова. Английский сегодня был последним, так что мне пришлось отсидеть все нудные уроки. Казалось, день длился вечно. Каждый раз при взгляде в окно на ум невольно приходила мысль о том, что этот день заслуживает лучшего применения. Я могла бы предаваться меланхолии дома за своим пианино. Черт меня дернул позвонить Ленке. Наконец-то я услышала долгожданный звонок на последний урок. Ради этого я сегодня и притащилась сюда - чтобы Татьяна Владимировна не убила меня сразу, как я переступлю порог её дома. Урок уже начался, а я только поднималась в кабинет. Бесконечность дня вымотала меня, и бежать у меня не было ни сил, ни желания. Открыв дверь, передо мной предстал силуэт моей надзирательницы. - Боже, Скворцова, ты когда-нибудь научишься приходить вовремя? - голос Татьяны Владимировны звучал холодно и раздражительно, в то же время в нем было что-то сочувствующее. Наверное, она всё же понимала моё состояние. Я тихо приземлилась за парту. Невольно осматривая класс, я заметила на себе издевательские взгляды многих одноклассников. - Доигралась... - Раздалось с задней парты вместе с подавленным хихиканьем. Ленка уже успела всем разболтать. Ну что за человек. - Что за шум я слышу? - Татьяна Владимировна повернулась к классу с устрашающе пронзительным взглядом. Все разом умолкли. Она была одним из тех учителей, которого и боялись, и уважали, и не переносили. Мне всегда казалось, что преподаватель она хороший. Так оно и было. Она всегда знала, как подать материал, как успокоить бушующий класс, как сделать так, чтобы ни у кого не вышло списать на контрольной. За последнее её многие недолюбливали и считали стервой. Она всегда была строга, и даже улыбка у неё какая-то строгая. Но то, что она всегда хорошо выглядела - это неоспоримый факт. Сегодня она была в белой рубашке, заправленной в классические серые брюки с тоненьким красным ремешком. Чувства стиля ей точно не занимать. Я смотрела на неё и пыталась представить, как же я буду уживаться с ней полтора месяца. Ленка сказала, что она давно не замужем, а дочка у неё уехала учиться. Значит, мы будем вдвоем. Так ещё хуже. Не с кем будет поговорить. Я и она. Тет-а-тет. Учитывая то, что она знает, как пофигительски я отношусь к учебе, я думаю, мне придется не сладко. - Скворцова! - Резко прозвучал голос Татьяны Владимировны, прервав поток моих мыслей. Я подняла голову. Её серые, как арктический лед, глаза ожидающе и с немалой долей возмущения смотрели прямо мне в душу. - Чего молчишь? Отвечать я за тебя буду? Я не могла ничего сказать. Даже предположить не могла, что был за вопрос. - Простите, не могли бы вы повторить вопрос? - Пролепетала я, осознавая всю глупость и неловкость ситуации. В классе снова послышались надменные смешки. Татьяна Владимировна бросила свой испепеляющий взгляд на детей, и все разом замолчали. Её авторитету можно только позавидовать. Она перевела не менее устрашающий взгляд на меня: - Извини, что отвлекаю, конечно, но чем же ты занята на моем уроке, что даже не слышишь, о чем идет речь в классе? - Её голос становился с каждым словом жестче стали. Я почувствовала, как внутри меня всё сжимается. Я молила о том, чтобы она не начала ругаться. Когда она ругается, кажется, будто мир рушится. Ну зачем же она так со мной, неужели не видит, что мне и без этого плохо... - Значит, не отвечаешь? - переспросила она, продолжая сверлить меня глазами. Мне нечего было сказать. От её гнева мне уже стало плохо. - Значит, два, - уверенно отрезала она, придвинув к себе журнал. - Может, не надо? - Жалко взмолилась я. Она бросила на меня очередной гневный взгляд исподлобья. - Дома поговорим, - прозвучало из её уст, как приговор. Класс разразился смехом. Татьяна Владимировна хлопнула по столу ладонью, и снова воцарилась тишина. Её руки были уже немолодыми, как и она сама, но с успехом совмещали в себе женственность и властность. После этой сцены мне стало ещё хуже, чем было, хотя казалось, что хуже уже просто некуда. Хотелось спрятаться так, чтобы никто больше никогда не нашел. И тем более не хотелось серьезного разговора с Татьяной Владимировной. Если она в классе меня чуть морально не уничтожила, то что же будет один на один... Полтора месяца... Я почувствовала, что мне хочется плакать, и закрылась учебником. Это ужасно. Если я переживу это... Если. Я уже сомневаюсь! И всё же, если я вдруг переживу это, то мне нужно будет воздвигнуть памятник. 17:39. Я готова. Чемодан собран. Нервы изведены. В сотый раз оглядываю квартиру, пытаюсь вдохнуть её запах, чтобы надолго запомнить его. 17:47. Ожидание затянулось. Брожу по квартире, предвкушая страшное. Мой милый дом. Мой компьютер, моя кровать, моё пианино... Полтора месяца без пианино... Хватит слез на сегодня. Хватит. Что же я буду делать полтора месяца без того, к чему привыкла? Уроки. Уроки. Ещё раз уроки. Она уничтожит меня, я не сомневаюсь. Не плакать! Надо быть сильнее! Моё пианино!.. 17:54. Просидев в обнимку с инструментом, я наконец вытерла слезы и успокоилась. Я просто буду сидеть в комнате, которую она мне отведет. А если не отведет, буду сидеть в каком-нибудь уголочке. Тихо. И, может, она забудет про меня. Что за бред. Звонок в дверь. Ещё рано! У меня ещё есть 6 минут, чтобы попрощаться с домом! Но делать нечего - приходится открывать. На пороге Татьяна Владимировна. Взгляд всё тот же, и одежда та же. - Здравствуй, - улыбнулась она, попытавшись изобразить дружелюбие. Не думаю, что ей в кайф будет жить с чужой девчонкой. И зачем она вообще согласилась на это? - Здравствуйте, - печально выдохнула я, взявшись за ручку чемодана. - Я готова. - Ну хоть сейчас быстро реагируешь. Спускайся, я тебя в такси жду. На улице курил потрепанный мужчина. Татьяна Владимировна ждала меня возле машины, засунув руки в карманы бежевого плаща. - Подождете две минутки? Я только закурил, - бросил нам таксист, явно не ожидавший, что я так быстро спущусь. Татьяна Владимировна посмотрела на него так, что у него пропало всякое желание докуривать сигарету. Он выкинул её на асфальт и затушил ногой. Боже, её боятся даже посторонние, а мне с ней жить! В машине было тихо. Мы обе сидели сзади, потому что Татьяна Владимировна, оказывается, не переносит запах табака. Водитель, как и полагается приличному таксисту, не знал дороги, поэтому моей надзирательнице приходилось прикрывать нос платком, наклоняться к нему и показывать, куда ехать. Когда она делала это, я чувствовала запах её духов. Выглядит и пахнет безукоризненно. Многие бы не поняли меня, потому что Татьяне Владимировне уже далеко не двадцать, и даже не тридцать. Не могу сказать точно, но, думаю, ей в районе сорока пяти. А то и больше. - Скворцова, о чем задумалась опять? - прозвучало слева от меня. - Да ни о чем, - ответила я как можно непринужденнее, чтобы смягчить её после сегодняшнего случая на уроке. - Ты читала бумаги? - она протянула мне какие-то документы с подписями. - Я теперь официально твой опекун. К счастью, временно. Смягчаться она была не намерена. Она была строга в точности так, как бывает на уроках. - А почему вы согласились? - Решилась поинтересоваться я, дабы разговорить её. - Ну, зная тебя, вряд ли кто-то справился бы лучше меня. Ты ведь не глупая девочка, а из-за лени своей и аморфности забрасываешь учебу. Мне просто обидно, что такая светлая голова пропадает. Согласилась, потому что тебе сейчас жизненно необходима чья-то твердая рука, пусть ты этого и не понимаешь пока. Моя подойдет. В машине снова повисло неловкое молчание. Я невольно посмотрела на её руки. По телу пробежала легкая дрожь. Хочется верить, что про твердую руку - это такая метафора. Хотя, насколько я знаю, опекун имеет право... Нет, до этого я не дойду. Буду мирно сидеть в своем уголочке и делать свои дела. Между тем деревья сменялись девятиэтажками, мимо пролетали люди, машины, фонарные столбы. Казалось, вместе со сменяющимися пейзажами моя привычная жизнь летит куда-то и остается позади. Да, это всего полтора месяца, но всё же... Полтора месяца! Черт, неужели и осенние каникулы у неё проведу?!