По волнам моей памяти

Краткое содержание главы: Некоторые болезненные и некомфортные воспоминания Ричарда и Ли.

***

15 лет назад - Может, тебе лучше просто уйти? - сказал Ли. Он всё ещё лежал в постели обнажённый. Но вместо обычного блаженства после хорошего секса, он чувствовал себя оскорблённым до глубины души. - Ли, давай поговорим об этом. - Нет. Мы уже всё обсудили. Мы уже столько раз говорили - и ничего не изменилось. Я устал от всего этого. - Не знаю, что ты хочешь от меня услышать... - Я хочу только, чтобы ты сказал: "Привет, меня зовут Ричард, а это - мой бойфренд Ли". - Ли, ну почему ты никак не поймёшь? Я люблю тебя, но этого лучше не делать. - Лучше для кого? - Для нас обоих. - Это намного лучше для тебя. - Ли, одно дело, когда тебя считают геем, и совсем другое - когда ты сам заявил об этом во всеуслышание. - По-моему, разницы никакой. - Не понимаю, почему для тебя это так важно! Если ты любишь меня, а я - тебя, разве этого недостаточно?! - Потому что если ты действительно любишь меня, тогда сказать об этому миру не должно быть такой проблемой. Ричард наклонился, чтобы поцеловать Ли, но тому поцелуй почему-то показался прощальным... Ричард надел пиджак и оглянулся от двери: - Прости меня, Ли. Мне, правда, очень жаль.

***

Виолет сложно было бы представить себе с маленькой дамской сумочкой. Тем не менее, баул, который она тащила с собой, был не только огромным, но ещё и полным всяческих нужных вещей. Расположившись в уютной гостиной Ричарда, она начала разгружать сумку. Сначала она извлекла вполне обычные для журналиста вещи - ручку и блокнот. За этим последовал антикварного вида кассетный магнитофон. - Это то, что я думаю? - Да. Я начала использовать его в шутку, но мне так понравилось, что теперь он вроде как часть меня. – Она выложила на стол новую кассету. - Не знал, что их до сих пор продают, - Ричард уставился на кассету в её руках, как на диковинного зверька. - Приходится заказывать их по почте, - ответила Виолет, вписываю на кассету дату и его фамилию. Затем кассета была вставлена в магнитофон, и Виолет нажала на кнопку "запись". Ричард почувствовал прилив паники – он понятия не имел, что ему говорить теперь, когда закрутилась лента, - но Виолет пришла ему на помощь. - Ну что, начнём с азов? - С чего именно? - Где вы родились, как выросли и всё такое. - Вы же всем этим уже полблокнота исписали! - Да. - Так вам уже всё это известно. - Но я хочу, чтобы оно осталось, записанное вашими словами. - Должен сказать, это более запутанно, чем обычное интервью. – Ну, так это и не обычное интервью. - Что ж, тогда совсем другое дело! – хмыкнул Ричард. Пока он рассказывал о своём детстве, ненавязчивые вопросы Виолет и её чувство юмора намного облегчили Ричарду задачу. К тому времени, как закончилась плёнка, он с удивлением обнаружил, что они проговорили почти три часа. - Всё прошло отлично, - заверила его Виолет. Хотите продолжить? - Не знаю. Трудно так долго говорить о себе. - А мне очень странно, что вам так кажется. - Почему? - Потому что вы - интересный человек, Ричард. - Не думаю, что кому-нибудь будет интересно слушать, как я сломал запястье в младших классах. - Но это действительно интересно! А ещё, у вас такой голос... - Ричард закатил глаза. Он уже тысячу слышал про то, какой обворожительный у него голос. - Нет, дело не в тембре, хотя он замечательный. Дело в вашем стиле изложения. Вы уверена, что я вообще вам нужна? Вы и сами прекрасно могли бы всё написать. Он засмеялся. Он никогда бы не взялся за это самостоятельно, о чём и поведал своей визави. - Ну, что ж, тем лучше для меня, - не очень уверенно отозвалась она. - В чём дело? - Да нет, ничего... - Что-то не похоже. - Не хочу доставлять вам неудобств... - Боже, да скажите же, наконец, в чём дело! - Ну, мы уже подобрались к рассказу о вашем подростковом возрасте, а вы ещё ничего не рассказали о ваших сердечных делах… Ричард нервно сглотнул. Виолет была права, ему действительно неудобно было об этом говорить. - Может, я ни с кем не встречался? - Может быть, - ответила она, не поверив ни на секунду, что у пусть и долговязого и неуверенного в себе в те годы Ричарда вообще никого не было. – Наверное, на сегодня хватит. Встретимся, к примеру, в это же время на следующей неделе? - Отлично, - с облегчением выдохнул Ричард, когда Виолет начала упаковывать свой блокнот и доисторический магнитофон.

***

42 года назад Ричард ненавидел дальние поездки. Он ненавидел тесные старинные кварталы, свой распорядок дня, оплату за работу и местную еду, и вообще всё, что было связано с Будапештом (см. примечание). Он считал дни до того, когда эта мучительная поездка наконец закончится, и он сможет вернуться в Англию с пластиковой карточкой в руке. Единственным, кто примирял его с действительностью, был Пьер, машинист сцены. Он плохо говорил по-французски и мысленно укорял себя за то, что в школе мало уделял внимания иностранным языкам. Слава Богу, этот великолепный француз свободно говорил по-английски, так что с общением проблем не было. Но время от времени Пьер переходил на французский, и Ричарда ужасно раздражала, но и одновременно пьянила ситуация, когда он мог понять из сказанной Пьером фразы всего слово или два. Им редко удавалось остаться вдвоём, ни один из них не стоял достаточно высоко на социальной лестнице, чтобы позволить себе снимать отдельную комнату. Но они были молоды и влюблены, и смотрели сквозь пальцы на все преграды, возникавшие на пути. Когда Пьер впервые поцеловал его, у Ричарда подогнулись колени, и слава Богу, что Пьер в этот момент держал его в объятиях. Во второй раз его язык проник, словно лазутчик, в рот Ричарда и творил там такие чудеса, которым Ричарду ещё только предстояло научиться, и от которых он совершенно потерял голову. В третий раз Ричард рискнул поцеловать Пьера первым. Он прижал Пьера к себе и не желал отпускать ни на минуту. Сегодня Ричард проснулся тяжело дыша и в холодном поту. Он выбрался из постели и прошёл в кухню за стаканом воды. После стольких лет Пьер был, пожалуй, последним человеком, про кого ему хотелось бы вспоминать. Он почувствовал острый приступ боли в сердце, когда из памяти всплыло лицо Ли. Мда, пожалуй, Пьер был ещё не худшим вариантом...

***

У Ли звонил будильник. Он звонил уже минут пять, но у хозяина спальни не было ни малейшего желания выбираться из постели, чтобы его выключить. Он оглядел разворошённую спальню и подумал, что нежелание что-либо делать явно пребывало с ним уже не первый день. Чёртова депрессия! Особенно, когда и свалить-то не на кого - сам во всём виноват... Он наконец уговорил себя встать и сгрёб с тумбочки телефон, чтобы выключить осточертевший будильник. На заставке по-прежнему стояла фотография Джейсона и Джереми, и как только он её увидел, силы снова оставили его, он упал на кровать и зарыдал. Ради чего было теперь жить? Никто его не ждал, некому было остановить... Понимание этого ещё больше сгустило краски, но чувствовать себя хуже было уже просто некуда. Он в миллионный раз нажал на кнопку быстрого вызова, набирая номер Джейсона, но после первого же гудка бросил трубку, понимая, что сказать ему будет нечего. Правда состояла в том, что насколько бы Джейсон ни был ему дорог, Ли больше не хотел быть с ним. Он предпочёл бы, чтобы их расставание произошло иначе, не так драматично, но не мог винить Джейсона в том, что случилось. Он ненавидел себя за то, каким стал рядом с Джейсоном. Винить было некого, и он знал это, но он вёл себя так ужасно, потому что что-то неуловимое ушло из их отношений. Что-то, что им так и не удалось вернуть. Джейсон сделал всё, что мог, приведя в их семью Джереми - и даже если Джереми был только ширмой для того факта, что Ли и Джейсон разлюбили друг друга, Ли не было до этого никакого дела, поскольку он полюбил Джереми всем сердцем. Так, как он никогда не любил Джейсона. Но несправедливо было бы взваливать на ребёнка ответственность за их порушенные отношения - это была не его вина. Джереми занял большое место в жизни Джейсона, отодвинув Ли на второй план. Вместо того, чтобы попытаться разобраться, что же пошло не так в их отношениях, они просто погрузились в отцовство в беспочвенной надежде на то, что это спасёт их брак. И когда надежда не оправдалась, Ли оказался совсем один и решил прибегнуть к испытанному средству - поискать кого-то, с кем будет не так одиноко. Оглядываясь теперь назад, в стенах паршивой квартиры, в которой он застрял, как муха в смоле, он понимал, что, наверное, следовало сходить к семейному психологу. Он представлял, как будет происходить их безобразный развод, и думал, что заслужил каждое бранное слово, которое ему предстоит услышать. У Джейсона был повод злиться за те несколько совершенно идиотских ошибок, которые разрушили их жизнь, и Ли оставалось только вариться в той каше, которую сам же и заварил. Он упал обратно на кровать, уставившись в потолок, и ему на мгновение стало ужасно жалко себя. Он чувствовал себя домашним котом, которого выставили за дверь на мороз. Мимолетная мысль промелькнула у него в мозгу: интересно, Ричарду было также плохо тогда?..