Парень - калека.

Глава 4. Кир исчез, снова. Пропал ни с того, ни с сего из квартиры. Я пришел в тот вечер домой очень рано, и принес излюбленные Кириллом суши и роллы, но дома его не нашел. Телефон его лежал здесь же, на диване. Я разделся и терпеливо принялся ждать, час, два, три... На улице уже вовсю светила Луна, и я решил, что пойду его искать. Ушел, оставив записку с просьбой перезвонить по возвращении... Всю ночь я проболтался по улицам, заходил к нему домой, но на порог меня не пустили. Дверь открыла его мать с красными от слез глазами, сказала, что она понятия не имеет где Кир, и захлопнула дверь. Я видел, что-то случилось, но как не пытался это выяснить, не получалось. Ну, не долбиться же в квартиру посреди ночи! Он не пришел и на следующий день, и через неделю, я отбивал пороги его квартиры, но никого дома не обнаруживалось. Я не мог спать, не мог есть, от души словно оторвали кусок, сердце завяло, как прошлогодний цветок, а Кирилла все не было. Прошло две недели. Он будто специально игнорировал меня! Его эта бабка, потом дядя, а теперь кто? «Любимая собачка решила покакать, и я подумал, что она должна это сделать в комфорте где-нибудь в Германии»? Он явно куда-то убегает раз в месяц. Он куда-то исчезает, а потом приходит такой изнеможенный и уставший. Что-же с ним случается, куда он ходит? Мне не давала покоя его хромота, вдруг он скрывает от меня какую-то серьезную болезнь? Голова словно разрывалась от странных, страшных мыслей. Почему он мне не доверяет? Разве я давал повод? Я точно решил, что когда Кир вернется, я настучу ему по голове. Три недели... Плевать на работу, я все время провожу на улице, обшаривая каждый куст в поисках своего хрупкого, хромого счастья. Самого светлого и невинного счастья. Я уже оборвал телефон его факультета, но там говорят, что на пары он не ходит. Не ходит очень часто, но учится в целом хорошо. Его соседи знают меня как человека, постоянно дежурившего возле его двери. Милиция уже косо поглядывает на странного мужчину с щетиной, который ведет себя очень и очень странно. Ничего в жизни меня не устраивает, мир кажется таким несовершенным, что охота удавиться, но я знаю, что не смогу ничего с собой сделать. Если есть хоть крошечная надежда увидеть Кира снова, я её не упущу. Только бы он был жив... только бы дышал. Другого для счастья, кажется, и не надо. Двадцать третий день без любимого. Темная комната, бутылка водки и самый дальний угол. Забился, скрылся от мира. Ничего не охота. Не слышу, как открывается дверь, не вижу свет в коридоре, не слышу родной, прекрасный голос. Мне все равно, плевать. Моя душа пела и плясала, она была живая и цветущая... А я её выжег... Любовью выжег. Ведь правы все, кто говорит, что любовь - это огонь. Да именно, и после неё остается лишь пепел, и гореть то-собственно больше нечему. Кир входит в комнату и включает свет. Я морщусь и наблюдаю за парнем, кажущемся призраком. Полупрозрачная кожа, худущее тело (хотя, казалось, куда уж худее), огромные глаза. Кирилл вздрагивает, когда видит меня, и кидается на колени. - Прости, прости - шепчет он, утыкаясь носом в мое плечо. Обнимает меня, и я снова чувствую бесконечность в нем, в этом маленьком тельце, содержащем в себе целую вселенную. Он словно опытный турист, склоняется над костром моей любви и, чудо, снова разжигает его. В сердце вспыхивает спасительная искра, я обнимаю непутевого любовника и прижимаю его к себе. - Больше не убегай! Никогда, никогда... Давай будем принимать все несчастья вместе. Я люблю тебя, слышишь? Я просто тебя люблю... Три месяца счастья. Наши игры, прекрасные игры. Теперь все изощреннее, Кир достает из театра костюмы, мы то и дело прогуливаемся по городу в разных образах. Однажды даже Кир вырядил меня в вампира. Светлая выбеленная кожа, белые губы, растрепанные волосы и клыки, которые, кстати, хорошо сидели во рту, делали свое дело. Он же был одет, как охотник за приведениями - темный плащ, дробовик, крест. Напугали же мы жителей, гоняясь друг за другом посреди ночи. Ох, а как мы ходили по квартирам часа в три ночи и раздавали девушкам цветы, а мужчинам маленькие, коллекционные бутылочки с алкоголем. Тогда, даже помню, нас в милицию забрали, но, немного помусолив и проверив на вменяемость, отправили обратно домой. Также мы ходили днем по улицам, выглядывая открытые окна на первом этаже, и просовывали между решеток книги. Он был невероятным, таким, каким был всегда. К третьему месяцу он почти перестал хромать и довольно сильно поправился. Теперь он был абсолютно нормальным, здоровым парнем. Мы не разговаривали о его исчезновениях, он вообще каждый раз, когда я заводил эту тему быстро затыкал мне рот поцелуем. И нашего секса, кстати, тоже коснулись его эксперименты. Ох где только мы этим не занимались... И водонапорная вышка - это самое не экстремальное из всего, что мы перепробовали... Казалось, что больше нет несчастий, и мир стал прекрасным, все встало на свои места, и я чувствовал, что внутри меня тепло. Кир был именно тот, кого я ждал. Он был тот сумасшедший, в которого я серьезно влюбился и полюбил. Все мои интрижки стали такими незначительными и попросту позорными, что я о них и не вспоминал. Но, вот, по прошествии трех месяцев Кир снова исчез. Я сходил к его родителям, в универ... пусто. Тогда я просто смирился и принялся ждать. Я знал, что дождусь, когда бы он не вернулся, я жил только благодаря этой надежде, каждый день готовя две порции на ужин и завтрак, оставляя записки на столе, на случай его возвращения. И ставя свечу на окно, чтобы он знал: я дома, я жду его. Через три недели я уже серьезно забеспокоился. Как бы чего не случилось. Я начал снова дежурить возле его дома, и на этот раз мне улыбнулась удача, я удивил отца Кира, с которым встречался лишь однажды, но вроде даже понравился ему. - Федор Геннадьевич! - крикнул я ему, обращая его внимания на себя. - Чего вам? - раздражительно кинул он, не собираясь останавливаться, ища ключи в кармане. - Где Кирилл? Он постоянно пропадает, его уже третью неделю нет! Что с ним? Федор вздохнул и посмотрел на меня. - Ты взрослый мужик, ты на десять лет старше моего сына! Педофил хренов! У моего мальчика жизнь только начинается! Ты ему детей родишь? Нет! Создашь с ним семью? Нет! Парень должен быть парнем! А задница у него для того чтобы срать, а не... Я стоял, как вкопанный, и не понимал ровным счетом ничего. И когда тирада закончилась, я лишь смог беспомощно прошептать: - Но, я же люблю его. - Эх, ты! Любишь! У него есть девушка, он к ней и ездит периодически, недавно она объявила, что беременна, и он переехал к ней. Теперь он живет в Питере и не смей его искать! В голове забился голос: Выбрось, выбрось это сердце к чертям! Разбей, растопчи... Боли не было, все внутри замерзло за секунду, словно все облили жидким азотом. Ничего не осталось: ни чувств, ни эмоций, все выжглось тем невероятным морозом, что бушевал ураганом в душе, не давая пошевелиться. У Кира есть девушка... В это не хотелось верить, нет, только не у моего Кирилла... Только не у него... Но ведь в чем-то Федор прав, мальчишке нужна семья... и если у него ребенок, то я отпущу его, пусть идет. Я справлюсь, как-нибудь потом с этим справлюсь. Я сам не помню, как оказался дома. Пить не хотелось, хотелось только веревки и мыла, но я не мог, вдруг Кир вернется? Вдруг... Теперь мою жизнь заполняла только безликость. Свои вещи мальчишка так и не забрал. Стеклянные доски были расчерчены какими-то графиками и формулами. На балконе лежали все его приборы, один из них даже до сих пор работал, крутя маленькими полостями то в одном, то в другом направлении. На подоконнике стояла кружка с кофе. Я так и не решился его трогать, так как не понял, кофе это или какой-то реагент. Все в моей квартире говорило, что Кир скоро вернется, что он только отошел на секунду, а сейчас входная дверь отворится, и он влетит в комнату с безумными глазами и будет объяснять мне какую-нибудь сложную задачу, которую я толком и не пойму, но все равно улыбнусь. Ему ведь просто надо говорить, и тогда он лучше соображает. Я сел в кресло и оглядел его исследование, на полу в кабинете были разбросаны бумаги и расчеты. Меня словно током пробило. Когда уходят навсегда, не оставляют бумаг и расчетов. Не оставляют кофе на подоконнике, не оставляют телефон посреди комнаты!... С ним что-то случилось. Я рванул к нему домой, забыв, кажется, запереть двери. В его квартире не горел свет, на звонки и стук никто не отзывался. Но я не сдавался, и, в конце концов, дверь открыла его мама. - Что Вы долбитесь? - тихо спросила она. - Я знаю, что с Кириллом что-то случилось. Что? - потребовал ответа я. Но она лишь качнула головой. - Ему было хорошо с тобой, но его девушка беременна... Она хотела еще что-то сказать, но я перебил её. - Нет у него девушки! Я знаю, что-то с ним происходит! Он чем-то болен! Я должен быть рядом с ним! Его мать недоуменно смотрела на меня, и я, видя, что мне не верят, взял её за руку. - Поймите, я люблю вашего сына. Я всегда хочу быть рядом с ним. И если он болен, я не перестану любить его. Прошу - я подался порыву и прижал её руки к своему лбу - Пожалуйста, скажите, где он. Я просто люблю его. Мама, пожалуйста... Женщина погладила свободной рукой по моим волосам. - Ты не будешь любить его, если увидишь. Не будешь, правда... - прошептала она. Я встрепенулся. - Прошу, пожалуйста... Женщина кивнула и, оставив меня на пороге, зашла в квартиру. Я терпеливо ждал её у двери. Она вышла уже через пару минут в легкой курточке и джинсах, закрыла дверь. - Пошли, только не расстраивай его сильно... Мы спустились вниз и сели в припаркованную неподалеку машину. Сердце в груди тяжело ухало, борясь со страхом за Кира. Что с ним такого, что его родители прячут его от меня? Ехали молча, и через пару минут доехали до невысокого частного дома - одноэтажный с чердаком, и, скорее всего, однокомнатный. Женщина припарковалось и вышла из машины, я последовал за ней. Дверь нам открыл Федор, и, оглядев меня, лишь разочарованно покачал головой. - Я думал, что ты мне поверил. - По началу - да. - ответил я - Но потом... Мужчина кивнул и запустил нас в дом. Этот дом пугал еще больше. Я даже боялся об этом думать. Внутренне убранство было более чем скромное, и дом действительно оказался однокомнатный, с двумя кроватями, столом, печью и ванной, прикрытой небольшой шторкой. - Пойдем - тихо прошептал Федор, поднимаясь по винтовой лестнице на чердак. Я постарался заглушить все свои страхи и поднялся за ним. Дверь, ведущая на чердак, была закрыта на щеколду снаружи. Мужчина отварил её и зашел в комнату, я за ним. В большом помещении не было почти ничего, маленький мячик, журнальный столик, табурет и одинокая кровать в самом углу. - Кир - позвал Федор. И я заметил, как на кровати кто-то пошевелился - Я привел тебе гостя. - Я не хочу никого видеть - раздался слабый, знакомый голос. - Иди - мужчина подтолкнул меня и я подошел ближе к кровати. В душе играли только два чувства: страх и любовь. Я понимал, чем бы не был болен Кир, я приму это и никогда его не брошу. Даже если мне придется ухаживать за ним, даже если... В любом случае, он — это именно тот, кто нужен мне. Но, в то же время меня пугала перспектива провести остаток жизни возле кровати любимого человека, наблюдая, как он медленно умирает. Это было страшнее всего, и я умолял Богов и Ангелов, чтобы болезнь Кира не была страшной и неизлечимой. - Привет - тихо сказал я пытаясь разглядеть реакцию мальчишки. - Антон? - голос словно сломался. Стал писклявым. - Это я, милый... Я подошел к кровати и только теперь заметил, что лицо Кира перекошено, он сам лежит в странной неестественной позе, явно не в силах пошевелится. Я подошел ближе и взял его за руку. - Кирилл, что... Почему ты не говорил раньше? Что с тобой? Парень перевел на меня живой, страдающий взгляд. В этих глазах было столько муки и стыда, что мне невольно захотелось отвести взгляд. Он стыдился своей болезни. - Я... Я болен. Пойми, я не мог поступить иначе... Я просто живу, как в последний раз. И этот раз похоже действительно последний... Парень перевел взгляд на улицу. - Ты прости, но я так часто тебе изменял... Что тебе наверное уже плевать на меня... Я присел на край кровати: - Ты изменял мне? - Ты не знал? Я много раз тебе изменял, с кем попало... - Перестань! - прикрикнул на него я. - Это правда. - Нет! Я наклонился и поцеловал его в еле двигающиеся губы. Он тихо застонал и попытался было поймать мои губы своими, но в место этого лишь неуклюже лизнул мой подбородок. - Оставь меня... Мне не долго осталось, дай спокойно умереть... - Нет, дорогой - тихо сказал я - Я люблю тебя и не собираюсь оставлять тебя одного. Я всегда с тобой, и в горе и в радости... - Пока смерть не разлучит нас.- усмехнулся Кир. Я кивнул и прижался губами к его лбу. Он поднял дрожащую руку и провел ею по моей голове. - О, рука оттаяла... значит, через недельку уже ходить смогу... Я улыбнулся. Я был самым счастливым человеком на земле. - Смерть на сегодня отменяется, дорогой — прошептал Кир, прижимая меня дрожащей, слабой рукой к себе: - Мы еще с тобой побегаем...