Здравствуйте, можно мне мятное печенье от Лорейн Паскаль?

      Художник, раздев парня, проложил дорожку влажных поцелуев от левого уха омеги до его пупка, тот, прикрыв глаза, извивался на венгерских простынях, хватая пальцами ткань.       — Подожди... Фабэр, дай мне хотя бы сходить в душ... — Маттео взял лицо альфы в ладони и спокойно посмотрел в глаза.       — Ты же знаешь, что мне без разницы... Но, если таково твое желание, то иди, после мы продолжим... — мужчина прикоснулся к губам и, быстро оторвавшись, слез с полураздетого галериста.

***

      Омежка стоял под прохладной водой, пытаясь собраться с мыслями. Он ещё в самолёте решил, что сегодня у них может случиться второй раз. Фабэр поражал его своими словами, своими поступками, но какова вероятность, что этот человек говорит серьёзно... Под действиями чувств можно столько всего наговорить... А он такой неординарный и импульсивный...       Ещё эта метка...       Маттео не знал: исчезнет ли она или так и останется на его ключице. Она красивая... Как и всё, что художник делал...       Испанец прикоснулся к её краям, они были всё ещё немного горячими.       *стук в дверь*       Омега выключил воду.       — Маттео... Всё в порядке?       — Да...       — Я тут подумал... Если ты не готов, то я не могу тебя заставлять...       — Фабэр, ни о чем не думай, иди и ляг пока на постель, я скоро выйду... — донеслось из ванной.       Галерист раздосадованно цокнул языком: нельзя было оставлять этого мужчину наедине так долго, вечно он придумывает... Усложняет.       Маттео надел белый мягкий халат, что был по росту ему немного велик, и вышел. На влажное лицо легла маска самоуверенности, хотя внутри трепет перед художником путал все мысли. Но всё же это не помешало испанцу достаточно властно обратиться к лежащему мужчине:       — Я что, пятнадцатилетняя мадемуазель, чтобы не быть готовым? Да даже если бы ты и захотел меня заставить делать что-либо, то у тебя бы это попросту не получилось. До сих пор не понял, что ли... Ляг на живот...       Омега повернул выключатель с регулировкой яркости и создал в номере мягкий полумрак. Он взял из сумки тюбик с массажным маслом, ради которого отлучался. Это масло имеет легкий лавандовый аромат, что позволит альфе успокоиться.       Маттео забрался на кровать и сел на поясницу художнику, что повиновался голосу возлюбленного. Он повернул голову и лукаво улыбнулся, догадавшись, что его сейчас ждёт.       Масло было обильно налито на руки, что быстро его разогрели и прикоснулись к гладкой коже, приятные поглаживания ладонями рук по всей спине мужчины через некоторое время сменились сильными разминаниями.       — О-о-о... Где ты научился так хорошо делать массаж? — прошептал альфа.       — Не преувеличивай, — Маттео сжал лопатки кончиками пальцев, оставляя красные следы на коже. Но Фабэр не издал и звука, номер наполнила тишина.       Художник прикрыл глаза, и галерист уж было начал думать, что он, расслабившись, уснул, но Фабэр ещё тише прежнего заговорил:       — Можно я задам вопрос?       — Что? Вопрос? Хорошо...       — Почему я? Почему я здесь? — не открывая глаз, он спросил.       — Потому что мне нравится твой стиль, выставочный зал получится великолепным... — мечтательно ответил омега, с силой надавливая на каждый позвонок.       — Я не об этом! Почему я? Почему ты полюбил меня? Почему я здесь, в этом номере? — Фабэр приподнялся и провернулся под сидящим омегой. Альфа, притянув за руки испанца на свою грудь, заключил того в крепкие объятия. — Я вижу, что ты любишь меня... Но сколько бы я не думал, я так и не смог понять почему... Почему? Как? Как я смог покорить Маттео Каррильо?!       Маттео напряженно усмехнулся, щекоча дыханием голую пылающую кожу альфы.       — Разве нужна причина, чтобы любить кого-то? Сначала я полюбил твои картины, я впервые так увлекся: просто простоял, смотря на нее, до закрытия выставочного зала... Спустя несколько дней ты появился там, мой друг показал мне тебя, и я подошел. Когда мы заговорили с тобой о ташизме* и я услышал твой голос, то был покорён... Потом я всё больше узнавал тебя, ты всё больше занимал места в моих мыслях... Я начал перевоплощаться... То, что ты был любезен с обслуживающим персоналом, уверило меня в тебе. Хоть ты и импульсивен, ты никогда не позволял себе лишнего, кто бы и как не ошибался. Только недавно ты начал вести себя неуправляемо, но и это мне нравится. Я... Я... Нет, я не могу пока этого сказать... Прости.       Фабэр поцеловал макушку парня, что говорил так чувственно.       — А что за картина это была? "Взмывание"? Маттео, мы никуда не спешим, я люблю тебя... И будь просто собой... Пожалуйста.