Здравствуйте, можно мне мятное печенье от Лорейн Паскаль?

      Маттео был обескуражен очередным пламенным признанием, слова любви были так новы для слуха юноши, что привык быть незаметной тенью. Но больше его удивило последующее за этим отстраненное поведение художника.       Галерист так и не ответил на предложение Фабэра быть его Музой, поэтому альфа сдался накатившим эмоциям и погрузился в свои мысли, его тут же окружили вариации возможных картин, которые ему предстояло написать, он не мог противиться порыву беспросветного вдохновения.       В скором времени объявили посадку, но никто так и не проронил ни слова.       Пара также молча спустилась с трапа, омега начал волноваться из-за витающего в грозовых тучах молодого мужчины, после тридцатой минуты безмолвие начало тяготить Маттео.       Альфа поймал такси и начал помогать таксисту укладывать в багажник чемоданы, и омега заметил, что руки Фабэра пробивает дрожь. Маска спокойствия на тело не распространялась.       — Куда вас отвезти? — поинтересовался водитель.       — На автовокза... — начал альфа.       — В отель имени Розалины, что на берегу Балатона, — перебил галерист.       — Но нам же надо спешить в Будапешт... Выставка... — удивился художник.       — Фабэр, я хочу, чтобы сперва мы поехали в отель, отдохнули немного, а потом бы уже отправились в столицу...       — Хорошо...       Омега был бы рад, если бы художник попытался коснуться его, но тот сидел почти неподвижно всю дорогу, вперив взгляд в водительское сидение, тогда галеристу ничего не оставалось, кроме как осторожно взять Фабэра за руку самому.

***

      Свободных номеров в отеле оказалось множество, о чем рассказала грустная девушка-администратор, которая всё время отвлекалась на выпуск срочных новостей. Маттео выбрал двухместный люкс на сутки. Фабэр стоял с багажом в нескольких метрах от ресепшна, тоже уставившись в экран телевизора, он даже не заметил, когда подошел омега с протянутой картой-ключом в руке.       — Фабэр, поднимайся один, прими ванну, минут через тридцать подадут ужин, перекуси...       — Что? А ты куда?       — Мне надо отлучиться... Сделай, как я сказал... Я постараюсь быстро вернуться, — Маттео взял выбившуюся из прически художника прядь и, убрав её за ухо, чмокнул щеку альфы, что, хоть и пребывал в несколько потерянном состоянии, не растерялся и прижал парня к себе. Он уже потянулся к приоткрытым от удивления губам, но был остановлен упрекающим прищуром. — Эй, Фабэр, полегче... Я обещаю: в номере тебя кое-что ждет, если ты меня не разозлишь... Подожди...       Омега был рад возвращению активности со стороны альфы, но будоражащие прикосновения в его планы посреди холла отеля не входили.       — Хватит лапать меня, поцелуй, так и быть...       — Так и быть? А не буду... Возвращайся скорее, — художник отпустил омегу и, взяв поклажу, направился к лифту.

***

      Омега поднялся номер, он купил всё, что хотел, быстрее, чем рассчитывал.       Маттео увидел на кровати снятый костюм, в котором альфа выглядел неотразимо, омега прикоснулся к чужой одежде в надежде сохранить этот запах на ладони. Но это не было необходимым, ведь номер источал аромат художника, галеристу даже не пришлось смотреть на номера дверей, чтобы понять, куда идти.       Дверь из ванной комнаты открылась, привлекая внимание омеги, Фабэр вышел, облаченный в полотенце, что было завязано на поясе, выигрышно выставляя фигуру художника, что для альфы был изрядно щупл. Его вид заставил галериста поперхнуться воздухом, с влажных разноцветных волос стекали капли, кожа была белоснежной, лишь несколько родинок на груди оттеняли её, рельеф мышц был прекрасен. На шее висело махровое белое полотенце, что тут же было эффектно вытянуто и брошено на пол.       — Что, Маттео, нравится? — художник ухмыльнулся и подошёл к сидящему на кровати парню.       — Подожди... — испанец встрепенулся как маленькая пташка, упираясь в сравнении маленькой ладошкой в голую грудь.       — Что "подожди"? Ты заказал двухместный номер с одной кроватью... Ещё ты мне что-то обещал... — альфа изогнул бровь и взял возлюбленного за подбородок. — У нас уже не в первый раз, к тому же...       — Если уж на то пошло, то ты просто перепутал в тот раз! — пытался защититься омега, ему не хотелось так просто оказываться в сетях сладких речей, умело расставленных возбужденным талантливым мужчиной.       — Люблю тебя! Я безумно рад, что перепутал... — альфа толкнул галериста на кровать. — Я не думал, что захочу заниматься любовью после новости о взрыве, но мне это необходимо, и я хочу тебя... Ты любишь меня. Я вижу это точно так же, как разницу между цветом глицинии и цветом глицинии Крайола... — альфа наклонился и припал к губам испанца, язык без стеснений ворвался в чужой рот и начал ласкать Маттео, заставляя того негромко постанывать, но чуть позже омеге стало невыносимо щекотно от длинных волос, что спадали на него.       — Твои волосы, ахахаха...       — Боишься щекотки? Ревнивый, значит, да? — Фабэр с довольной улыбкой смотрел на смущенного парня.       — И что...       — Ничего, я люблю тебя, только тебя, Маттео, меня не стоит ревновать, — художник снова наклонился для поцелуя.