Здравствуйте, можно мне мятное печенье от Лорейн Паскаль?

      Прикоснувшись губами к макушке и набрав полную грудь аромата галериста, Фабэр продолжил целовать омегу.       Его лицо, тонкая шея, ключицы — ничто не осталось без внимания, художник знал, что место метки более чувствительно, поэтому припал к ней горячими губами. Но место укуса имело ещё большую температуру, что удивило и немного отвлекло альфу. Фабэр всосал этот небольшой кусочек нежной кожи, отчего Маттео, откинув голову назад, издал тихий стон. Художник ухмыльнулся и поднял губы к губам омеги. От прикосновения его отделял лишь сантиметр.       — Если я буду груб, если тебе будет больно, пожалуйста, скажи мне...       — Тебе не кажется, что в такие моменты подобные глупости не говорят?! Хотя у меня есть единственное пожелание к тебе — не смей называть меня чужим именем. Если я услышу "Ми-и-ин", — со стоном изобразил омега. — Или чьё-то ещё имя, то третьего шанса у тебя не будет и у нас будут чисто деловые отношения. Ты понял, Фабэр?       — Есть, сэр, этого не повторится... — смутившись, ответил художник. На долю секунды перед его глазами всплыл образ Мина. Но омега, что находился сейчас перед ним в реальности был намного важнее, дороже и ближе. Несмотря на то, что...       Неожиданная мысль поразила Фабэра, он приподнялся на кровати и, взяв за плечи галериста, усадил его рядом, чтобы озвучить своё предположение более серьёзно.       — Маттео, ты никогда не думал: можем ли мы быть... Можем ли мы быть истинными?       — Что? — глаза омеги округлились.       — Я любил Мина на протяжении нескольких лет, ты знаешь об этом, но сейчас я не могу представить своим возлюбленным никого, кроме тебя! И дело не в том, что он занят, дело в тебе... Вспомни наше первое соитие... — художник замялся. — Хоть я и был пьян, ваши с Мином ароматы сильно отличаются, но твой не остановил меня, а напротив привлёк. Хотя тогда я думал, что люблю Мина. А после того, как я узнал тебя настоящего, прошло очень мало времени, и я уже не мог оторваться от тебя. Это больше похоже на истинность, тебе так не кажется?       — Даже не знаю... Если мы истинные, то, получается, метка, что ты сделал... Она останется...       — Я в любом случае не дам ей исчезнуть, — альфа улыбнулся и поцеловал Маттео, его язык настойчиво проник внутрь рта омеги, что обнял его за шею и сел на чужие бедра. Оторвавшись от губ, он приблизился к правому уху и прошептал:       — Слишком самоуверенно, мистер Художник...       Фабэр уложил галериста на спину и, оставшись между разведённых ног, лёг сверху, он избавился от ремня гостиничного халата, который мешал наслаждаться видом вожделенного тела, и прильнул к ставшей неприкрытой груди.       Маттео смотрел на него расслабленно, дымка уже заволокла взгляд, он чувствовал, что снизу к нему прикасается вставший член альфы, но тот лишь тёрся об него, распаляя омегу.       Он запустил одну руку в шевелюру альфы и потянул его лицо вверх.       — Так и будешь ходить вокруг да около? Просто сделай то, что хочешь... — эти слова заставили Фабэра улыбнуться. Он погладил ногу Маттео и поднял себе на плечо. Естественной смазки было достаточно, поэтому он без особых трудностей вошёл в омегу.       Но закрытые глаза и тяжелое дыхание заставили альфу медлить, он не хотел причинить и малейшего дискомфорта. Он ждал, пока омега попривыкнет.       — Фабэр... — слуха художника достиг призыв к активным действиям, и он начал толкаться внутрь, галерист отзывался на каждую фрикцию, и это поощряло к ещё более резвым движениям. Маттео и представить не мог, что его длинноволосый предмет обожания будет заниматься с ним, да, именно с ним, а не с иллюзией Мина, любовью.       Альфа решил немного сменить позу и, подложив подушку под поясницу Маттео, вошёл в него перпендикулярно плоскости кровати. Губы влюблённых людей быстро встретились, омега, не стесняясь, стонал прямо в чужие губы.       — Я, кажется, скоро... Фабэр...       — Давай вместе, Маттео. Я люблю тебя! — ещё несколько разнузданных толчков, и пара кончила.

***

      — Здорово я отдохнул после перелёта, ничего не скажешь... Фабэр, ты делал это всю ночь! Как я буду ходить? Мои ноги меня не слушаются!       — Не "ты", а "мы", ты сам дал мне полную свободу. Неужели ты думал, что мне будет достаточно пары-тройки заходов с истинным? Тогда я тебя разочарую... Тебе и не надо ходить, если есть я, я могу тебя отнести, только скажи куда, — художник сел на кровать и откинул одеяло, под которым лежал омега, тот подумал, что его ждёт продолжение бурных событий ночи.       В руках альфы был небольшой тюбик. Он был быстро открыт, а содержимое выдавлено на указательный и средний пальцы, Фабэр разогрел пальцами немного липкую субстанцию. Маттео не успел повернуться, как лечебная мазь уже оказалась в нём. Альфа осторожно всё смазывал внутри, заставляя конечности галериста подрагивать.