Здравствуйте, можно мне мятное печенье от Лорейн Паскаль?

      Как же надоело ныть о своей неблагополучной омежьей жизни, а, собственно, я сам в этом виноват. Зачем я только заедал свою первую и единственную несчастную любовь и одиночество?! Хоть обо мне и заботятся родители, души во мне не чаят, но ощущение покинутости нападает на меня, стоит только выйти из уютного дома-убежища. Как же хочется встретить кого-нибудь, полюбить снова, ходить пустой и дряхлой оболочкой молодой омеги до ужаса достало.       И вот я снова у кондитерской «Une fleur rebelle»*, она стала моим вторым домом, место, где я чувствую себя спокойно и безмятежно. Кондитерская пользуется завидной популярностью: ежедневно сюда приходит масса печальных людей, а выходят они лучезарно улыбающимися. Столько пар здесь проводят время, сильные и подтянутые альфы завлекающе беседуют с милыми и кокетливыми омегами. Аж зависть берет. А я что? Двадцатилетний толстый омега размером с Юпитер, даже симпатичной мордашкой обделен, ну кому я такой только понравлюсь...       Тем временем я приобрел пару эклеров с белковым кремом и чашку медового рафа, уселся за маленький столик в углу зала, что даровал мне отличный обзор заведения. Люблю наблюдать за людьми, чья жизнь интереснее моей собственной.       Не думайте, что я всегда был таким жирным неудачником, в детстве я был обыкновенным мальчишкой, даже несколько подвижнее обычных омег. Угораздило же меня влюбиться в учителя по рисованию, он был таким талантливым и милым альфой, что я, будучи тринадцатилетным юнцом, безоговорочно влюбился. То, как он направлял мою кисть, когда я писал, то, как он помогал мне завязывать фартук, то, как ерошил мои волосы, то, как протягивал мое имя...       С каждым уроком я становился все зависимее от его улыбающихся глаз. Интересно, а он догадывался о моих чувствах?! Однажды я пришел в студию в ожидании очередной яркой встречи, но его мастерская была закрыта, я ждал более тридцати минут, пока ко мне не подошел пожилой вахтер-омега и не сказал, что художник Фабэр в спешке уехал день назад, собрав вещи. Я просто перестал понимать и принимать происходящее.       Стал приходить туда каждый день, вдруг у него проблемы в семье, решив которые, он вернется. Но ни через месяц, ни через год он не приехал. Учеба навалилась сильнее. Я потерял любимого. Потерял любимое дело, за которым мог отдохнуть. Я больше не могу рисовать, это напоминает о нем. Стал бродить около того творческого центра примерно каждые две недели. Тогда, когда печаль одолевала меня сильнее, я тоже стремился туда. Иногда заходил поприветствовать того вахтера-омегу, несомненно он догадался о моих чувствах, еще увидев слезы от той новости. Мы тогда вместе зашли в мастерскую: от ранее блещущей картинами во всевозможных стилях на стенах осталась лишь одна, прислоненная к стене и запечатанная, открыв которую я остолбенел. Это был мой простенький портрет с недельной подписью. Что это означало?! Он сейчас висит у меня в комнате, обидно, каким уродцем я стал с тех пор... Иногда мне даже тошно смотреть на свой портрет.       С вахтером мы даже позвонили на указанные в документах контакты Фабэра, но никто не ответил, адреса же вовсе не было.       Недавно мы в который раз пили чай, он рассказал о странной ситуации с той студией: её снова снимают, но хозяин ещё ни разу не появился, лишь рабочие перекрасили белые стены в сиреневый.       Меня расстроила эта новость, кто-то займет его место, изменив мастерскую до неузнаваемости. Мой художник, как же я скучаю по нему, по нашей живописи. Я рисовал с ним тогда так, словно от этого зависела моя жизнь, он даже замечал это и хвалил меня. А я пропадал все сильней в его стального цвета глазах...       Опять «Остапа понесло». О, на меня кто-то бесцеремонно уставился. Снова-здорово... А он красивый, интересно, у меня что-то на лице намазано?       Хм, нет, вроде бы кремом не испачкался, чего он улыбается? Наверное, радуется чувству превосходства над таким ничтожным омегой, как я.