Здравствуйте, можно мне мятное печенье от Лорейн Паскаль?

      Проснувшись раньше девяти, наскоро принял душ, плотно позавтракал, ведь со вторника по субботу я объезжаю свои скромные владения, а именно сеть кондитерских «Une fleur rebelle», у которой четыре филиала.       Когда, обучившись в Испании несколько лет, загорелся идеей открыть свое дело, о том, что кондитерские не для альф, мне не сказал разве что ленивый.       Но как же?       Кондитерское дело – очень тяжелая физическая работа, прежде всего. Приходится и таскать мешки, и поднимать тяжелые чаны с тестом, с которыми омежке попросту не справиться. Много времени приходится проводить на ногах. Перепады температур от +40°C в духовке и -30°C в морозилке. Ты бегаешь из комнаты-духовки в комнату с морозильными камерами. А домой частенько возвращаешься чуть ли не на ватных ногах.       Но осознание того, что это твое, тебе это нравится до умопомрачения, так согревает, дома ты все еще в работе, продолжаешь что-то додумывать и готовить, корректировать рецепты, представляя, как будут сиять лица покупателей от исполнения той или иной новой рецептуры.       Лишь незнающий человек скажет, что изготовление сладостей - омежий удел. Даже бет среди известных кондитеров меньше десятка, а омег-кондитеров в мире вообще почти не сыскать.       Работа, работа, работа.       Удивительно, я стал походить на взрослого... Нет, я стал взрослым, но мне всего-то двадцать четыре, мне просто повезло найти призвание в раннем возрасте, также, чего скрывать, мои родители весьма обеспечены, чтобы позволить заниматься любимым делом. Моей семье всегда сопутствовала удача. Двадцать семь лет назад папу и отца родственники насильно женили, поскольку те являлись наследниками двух немалых размеров фирм, что подходили друг другу по возрасту. Оба чувствовали отвращение к браку с незнакомцем. Однако на самом торжестве, на котором, не сговариваясь, решили устроить нечто ужасное и неожиданное, встретили истинную пару, едва столкнувшись взглядами и почуяв ароматы друг друга. Устав от давления и образовав сплоченный союз, они вдвоем навели шороху во время объединения компаний, собственно, родственники за что боролись, на то и напоролись. Поэтому родители никогда меня не ограничивали, поддерживали любые начинания.       Папа сильно помог с открытием первой кондитерской, а дальше все закипело и закрутилось. Стал самостоятельнее.       В целом я являюсь воплощением успешного молодого альфы для большинства окружающих, но совершенно не чувствую себя таким, я не могу обрести самое важное. С каждым днем идея, что мне не найти свою пару, все прочнее укореняется в моей голове.       Без устали мечтаю о милой омежке, что будет постоянно улыбаться мне, пробовать свежие вкусняшки из моих рук. Я буду обнимать мое сокровище все свободное время. Но что, если я так и останусь прозябающим в одиночестве лузером? Когда становится невыносимо от этих навязчивых и удушающих мыслей, я пускаюсь во все тяжкие, вокруг меня постоянно вертятся омеги, что словно сошли с конвеера, от моего идеала они несказанно далеки, но никто не мешает попробовать их общество в различных аспектах.       Более. Я изучил их. Одни вешаются на шею, требуя дорогие подарки, - этот тип наиболее прост, они не скрывают намерений, живут сегодняшним днем, не надеятся на многое с моей стороны. Другой же тип приближается издалека, окутывает своим присутствием незаметно, притворяется милым и добрым так, что разгадать их чаяния удается с трудом. Наглецы и подлецы.       Знаю, что не все омеги такие, но свободными мне встречались именно особы подобных складов.       Как думаете, я много хочу, если скажу, что не желаю испытывать прежде серьезных чувств к кому-то, пока не встречу истинного?       Эх, вероятнее всего, ну что ж, это мой выбор.       В первой кондитерской дела идут просто превосходнейшим образом, она для меня словно первенец, чьи успехи замечаю раньше других, ох, ну и я намучился с ней больше всех, это мое поле проб и ошибок. Все складывается замечательно, только официанты стали несколько медлительны.       Во второй — тишь и гладь, людей там поменьше, но зато не так шумно. Расположение само навевает мысли об умиротворенности: неподалеку находится городской парк. После прогулки в лесу люди успокоенно попивают травяные чаи, прикусывая легкие пирожные. Сюда так часто приходят семьями, что смотреть на это без некоторой боли не получается. Рано или поздно я найду свое счастье.       В третьей же всегда шумно и людно, ибо находится она в самом центре города. Семь потов сошло, пока я добился покупки этого участка. Пришлось побороться с несколькими чиновниками, но оно того несомненно стоило. Поскольку в этом филиале бурлит жизнь, то и поломки здесь происходят чаще, сегодня пришлось списать духовой шкаф, не выдержавшего такого ритма беспрестанной работы.       Изрядно вымотавшись и устав в третьей, приехал в последнюю кондитерскую. Кажется, здесь я могу отдохнуть. Проверив продукцию и поговорив с персоналом, удалился в свой кабинет. Как же я люблю диван, так хочется спать. Но я почувствовал нечто особенное, в животе что-то сжалось.       Сначала подумалось, что у меня несварение, но это было нечто иное.       Что-то сподвигло меня подняться и выйти в зал.       И я не ошибся: аромат персика, сочетающийся с корицей, исходящий отсюда, поглотил меня, кто же это?       Всего лишь от запаха я завелся до головокружения, что же дальше-то будет?!       Я нашел его. У него такой мечтательный взгляд, улыбается чему-то. Он такой милый, именно такой, каким я представлял свою омегу.       Он заметил меня, вытер зачем-то прелестную и чистую щеку, Господи, да я скоро взорвусь от умиления или чего-то другого.       Почему он смотрит на меня, прищурив глаза? Со мной что-то не так?       Все, больше не могу терпеть.       Должен сделать его своим.       Я подошел к его столику, он поприветствовал меня, вскинув бровки.       Все, не могу. Я понимаю, что могу его напугать, но не могу себе сопротивляться.       Как только двинулся еще ближе к нему, он вскочил со стула, ох, зря.       Я беру маленькое и заалевшее лицо в ладони, смотрю в его широко раскрытые глаза. Этот потрясающий аромат усилился. Его приоткрытые из-за удивления губы так соблазнительны.       Малыш, прости за спешку...       Я наклоняюсь и целую его, тяжело сдерживаться, но первый поцелуй должен быть нежным.       О, он колотит меня, представляете, моя милая омежка бьет меня в грудь своими кулачками.       Проведя языком по ряду его зубов, начал играть с язычком, он отвечает мне, но как-то еле уловимо. Я притянул его за талию к себе и, отодвинув свободной рукой посуду и какую-то тетрадь с его стола, усадил на него малыша, я чувствую его сердцебиение... Когда я углубил поцелуй, он застонал. Что за чудесный звук! Хочу услышать больше!       Но тут он вовсе перестал мне отвечать, что произошло?       Напоследок я закусил его нижнюю губу, оттянул и отошел. У моего малыша сбилось дыхание.       Оп, на нас смотрит вся застывшая кондитерская, мне глубоко наплевать, я готов и на большее сейчас, но омежка стоит такой потерянный и смущенный, его глаза изучают ламинат, стоило мне посмотреть на некоторые лица посетителей и официантов, почти все отвернулись.       Я должен остаться с ним наедине, узнать то, как он жил, его биографию подчистую, но любимые глаза начали наполняться слезами, я только хотел убрать одну с щеки, как малыш оттолкнул меня и выбежал из кондитерской.