Здравствуйте, можно мне мятное печенье от Лорейн Паскаль?

      Ставшая за время недельной голодовки изящной рука устало блуждала по сбитой простыне в поисках трезвонящего телефона, типичная иконка светилась незнакомым номером. Но владелец ждал лишь тот контакт, что стоял на быстром наборе. Что ж, не судьба...       – Алло...       – Здравствуйте, Маттео Каррильо? Это Вас Луи беспокоит, я служу вахтёром в центр, Вы меня помните? – омега растерялся, услышав голос человека, что так много знал о нём из-за постыдной слабости.       – Да, конечно, помню...       – Замечательно, как Вы поживаете? Вам стало получше?       – О, да, спасибо, всё хорошо...Что-то случилось? – омега-испанец понял, что       – Тут такое дело... Художник Фабэр изволил тут почивать, он ждёт Вас с того утра: из мастерской почти не выходит, стал люмпенообразен. Я не хотел Вам звонить, но... Только что он, представляете, разбил окно в своей студии, а когда я зашёл, то на полу была дичайшая лужа крови, он руку поранил. И не дал мне обработать, он выставил меня за дверь, паршивец этот! Я уже переживаю за него,не могли бы Вы встретиться с этим сударем. Вы же любите его, он так мучается... Он понял, что Вы не Мин, я не совсем разобрался откуда, но он знает.       Омега на другом конце города лежал, сжимая во рту одеяло, ему хотелось кричать, непонятные чувства распирали. Две минуты молчания подарили ему возможность вполне спокойно сказать:       – Я приеду...       – Буду ждать Вас, Маттео... Поторопитесь, пожалуйста.       Гудки.       Омежка спрыгнул с кровати, но не смог сделать и шага, сказалось отсутствие питания; он упал на тёплый матрац. Со второй же попытки подняться удалось, он вызвал такси, натягивая первые попавшиеся вещи. "Что происходит с Фабэром?" – мысль, породившая рой в светлой голове...       Машина приехала на удивление быстро, и дорога до центра была малозаметна обеспокоенным молодым человеком. Видя настроение пассажира, таксист выключил музыку и не стал мучить парня обычными расспросами.       Немедля расплатившись, омега убежал, немного шатаясь. Скомканное приветствие вахтёру, и Маттео вбежал по лестнице. Он остановился перед знакомой дверью, не решаясь зайти... В щель между порогом и полотном двери втянуло воздух, напоминая о происшествии с окном и заставляя омегу набраться смелости для замаха кулачка, чтобы постучать.       Но дверь отворилась, испуганные глаза встретились с ошарашенными. Фабэр, испугавшись, что это видение может исчезнуть, схватил омегу за запястье и втянул в мастерскую. Маттео не удержался на ногах после такого рывка и, имея всё ещё плачевное состояние, рухнул на пол, к счастью, не угодив на капли крови, которых было не так уж и много, но некоторые из которых были весьма крупных размеров.       Художник испугался, омега перед ним выглядел больным, он вглядывался в одновременно знакомое и незнакомое лицо и сходил с ума. Парень так и оставался лежать, не предпринимая попыток подняться, его глаза не открывались широко, что заметил Фабэр.       – Я знаю, что ты был здесь со мной. И мне очень жаль, я был не в себе. Не бойся меня сейчас, просто объясни, кто ты? Как так вышло? Ты же знаешь меня? Ты знаешь Мина? Почему ты купил это место и мои картины? Это же не может быть совпадением...       Омега пытался собраться с мыслями, но альфа сел на пол рядом и беззастенчиво уставился на лежащего омежку, испанцу пришлось закрыть глаза, прежде чем заговорить.       – Да, я знаю тебя, я многое знаю... Ты прав: нет никакой случайности, случайность лишь то, что я стал похожим на этого Мина и ты подумал, что я это он... Всё, – из закрытых глаз скатились капли слёз. Сердце художника сжалось, он виноват в случившемся, почему же незнакомцу так плохо...       – Кто ты? – Фабэр оторвал омегу от пола (кровь с его ладони пропитала рукав рубашки парня), придерживая того за плечи, но Маттео не хотел быть поднятым, поэтому его голова сильно откинулась назад, обнажая шею и выпирающие ключицы.       Альфа заметил маленькую татуировку, что словно кольцом украшала ключицу поперек вблизи акромиона. Странно, что он не заметил сей рисунок на теле в прошлую совместную ночь, хотя нет, он же был мертвецки пьян... Но что же касается этой татуировки, то тот маленький орнамент придумал и нарисовал на салфетке Фабэр сам во время пребывания в Мадриде, беседуя с каким-то омегой... Неужели? Но они, кажется, не похожи...       Силы разума ослабели, когда же власть над альфой взяло первобытное желание, то он, не понимая, что делает, прильнул к этой картинке на бледной коже. Омега тут же распахнул глаза:       – Что ты творишь?! – звонкая, но слабая пощёчина была исполнена в надежде отрезвить художника, но она была проигнорирована. Альфа рванул пуговицы на рубашке омеги и начал целовать тонкую кожу, сходя с ума от её аромата. Фабэра даже не останавливало то, что кровь пачкает эту вдохновляющую бледность.       Сильное колено вклинилось и развело сомкнутые ножки Маттео, он пытался отпихнуть от себя взвинченного альфу, но не смог. Тогда слёзы градом полились из его глаз, почему Фабэр это делает? Вновь видит в нём Мина? Не-е-е-е-е-е-е-е-е-ет... Только не это.       – Остановись сейчас же, Фабэр! Если ты это сделаешь, я тебя никогда не прощу! – зверь, захвативший художника, заскулил, ему не хотелось принести боль этому нежному незнакомцу, не хотелось терять его. Разум прояснился, альфа, в шоке от себя, отпрянул, судорожно повторяя:       – Прости, прости меня... Я не знаю, что на меня нашло...       Маттео вытер глаза тыльной стороной ладони. Но одна слезинка осталась на щеке, что увидел Фабэр, он поймал её указательным пальцем и поднёс к своим губам. Почувствовав солёность, он понял, что не знает причину своих действий. Необходимо выяснить, что за человек лежит перед ним.       – Кто же ты?       – Уж точно не замена Мина...       – Говори прямо, кто ты?       – Тот, с кем ты однажды переспал по ошибке...       – Кто ты? Ответь, пока я не сошёл с ума! Как тебя зовут, скажи немедленно, пока я не набросился! Ты был тогда в Мадриде, верно?       – Верно... Моё имя тебе ничего не даст... Я тот, кто любит тебя... – омега, оперевшись на правую руку, встал сначала на колени, а потом смог подняться. Этот бессмысленный разговор хотелось закончить как можно скорее, и он направился к двери, зря омега приехал, рана ладони не такая уж и серьёзная...       Когда тонкие пальцы коснулись дверной ручки со слегка облупившейся краской, Маттео оказался с силой развернут и прижат спиной к стене, рука была больно сжата над головой. Художник, сотворивший это, выглядел неописуемо грозно, тишина мастерской сменилась его рыком:       – Куда ты направился? Ты никуда от меня не денешься!       – Что? – испанца охватила дрожь.       – Ты сказал, что любишь меня! Я вижу это... Я что-то чувствую к тебе, меня так тянет! Давай побудем вместе, расскажи мне всё, – Фабэр поцеловал татуировку вновь.       Маттео смутился, по его воспоминаниям и данным, художник не ведёт себя так, он хорошо образован и воспитан... В чем же дело?!       – Хорошо, я расскажу, только перестань меня трогать, пожалуйста...       Рассеиваются ли тучи непонимания от трогательных и разъяснительно полных бесед? Да, но только когда они озаряющие... Когда дарят надежду светлого будущего, сменившего постоянно призрачный туман.