Небо в огне

- Ум-м… И кто усомнится теперь в щедрости почтеннейшего Даакеха?! – Алсек сунул в рот кусок горячего мяса и облизал жирные пальцы, следом бросил пару жгучих листьев Сафлы и сощурился от удовольствия. - Ты ссейчасс ссо сстражей говоришшь? – Хифинхелф, отложив обглоданный позвонок кумана, покосился на ворота. Тростниковая завеса в них была опущена и прижата к земле, но щели между ней и стенами оставались, и Алсек заметил блеснувший бронзовый панцирь и красную чешую на руке. Кто-то из дневной стражи, изнемогая от жары, всё же приглядывал за улицами, не полагаясь на небесных воинов-тонакоатлей. - Хиф! – нахмурился Алсек. – Ты наградой недоволен? Или, может, кто из стражи вчера тебя обидел? Иприлор пожал плечами и потянулся к стопке лепёшек. - Нечего им глазеть в чужие двери. Шаги на улице смолкли. Полдень был медлителен и тягуч, воздух дрожал над раскалёнными крышами, горячей рекой перетекал вдоль мостовых. Из пустыни тянуло жаром. Даже небесные змеи залегли в тени скал, и ветер уснул с ними. Улицы опустели, дверные завесы опустились, ставни закрылись наглухо, и последний торговец лепёшками махнул рукой и ушёл с солнцепёка под навес. Наместник отпустил переписчиков со службы ещё до полудня, но они уходили неохотно – в его доме окна закрывались каменными плитами, и прохлада не покидала его. - Что терзает почтенного Шафката? – осторожно спросил Алсек, отодвигаясь от остывающего очага с чашей, полной орлисового отвара. Горячее варево не задерживалось внутри ни на миг, тут же выступая испариной на коже – так было легче терпеть жару. Чародей неопределённо пожал плечами. С тех пор, как Ярру нашли раненой на дюнном пастбище, Шафката не видели весёлым, и даже награда, полученная утром от наместника, его не обрадовала. Сам Алсек тоже тревожился и время от времени с опаской смотрел на стены. Если поджигатель на западе разглядел сигнальную вспышку с востока, и целый город на пути не помешал ему, значит, из города такие вспышки тоже видны. Изыскатель выглядывал из колодца закрытого двора, однажды, незадолго до полудня, даже поднялся на крышу, но в полях было тихо. - Поглоти их песок, этих поджигателей! – не выдержал он, спускаясь с крыши в спасительную тень. – По такой жаре несчастные стражники летают теперь над пустыней… Хоть бы ни у кого кровь не вскипела! - Мышшей жалко, - кивнул Хифинхелф. – Точно перегреютсся. В полдень даже ссегонам жарко, не то шшто… Ящер привалился спиной к затенённой стене. Козырьки плетёных навесов свисали над двором, но сейчас их тени стали тонкими и прижались к домам. - Когда шум утихнет, вернёмся на Драконьи Рёбра, - сказал изыскатель, понизив голос и покосившись на ворота. – Оттуда проще присматривать за полями. - Хочешшь высследить поджигателей? – шевельнул хвостом иприлор. – Напротив Рёбер поля уже ссгорели, туда они не пойдут. Лучшше зассессть на Пессчаной Улитке, оттуда видно дальшше. - Сколько отваги в ваших сердцах, - пробормотал еле слышно Шафкат. Его обожжённые ноги были прикрыты травяными повязками, ходил он с трудом, сильно хромая, кожа на ступнях местами полопалась, и даже зелёное масло не могло снять боль. Алсек косился на чародея и думал, что ему, того и гляди, придётся возвращаться в Гильдию Крылатых, - много ли он наизучает с такими ранами?! - Глорн на тебя всё ещё обижается, - вздохнула Аманкайя, оторвавшись от еды. – Не надо всё-таки было перебивать его. - Хвала богам – теперь не будет рассказывать чушь, - нахмурился Алсек. – А на меня перестанут глазеть из каждого окна. Только сегодня, на базаре, едва отбился от расспросов про армию Скарсов. Не сами же торговцы всё это выдумали?! А один из них – ещё и из сограждан Хифа, теперь понесёт слухи в Мекьо… Хиф, что ты там шипишь? Иприлор тихо вздрагивал от сдерживаемого смеха. Он хотел что-то сказать, но тростниковая завеса в воротах громко зашуршала, и ящер вскинулся, привычным жестом опуская ладонь на рукоять палицы. - Алсек Сонкойок дома? – спросил незнакомый голос, и во двор заглянул Ти-Нау – горожанин в белой накидке, судя по налобной повязке – один из жителей Шумной Четверти, владелец четвёрки орошаемых хальп и, возможно, садка для фамсов, а то и пары-другой тягловых куманов. Алсеку его лицо показалось смутно знакомым, но имени он сходу не припомнил. - Я здесь, почтенный. Что случилось? – спросил он, поднимаясь с циновки. - Рассказывают, что ты остановил огонь на западных полях, - Ти-Нау окинул его внимательным взглядом, и жрецу на миг стало не по себе. – И что ты не знаешь страха, а на поясе у тебя – коготь убитого Скарса… Алсек покосился на амулет – коготь Куннаргаана висел на коротком ремешке спокойно, цепляться ему было не за что. - Так и есть, почтенный. Тебя донимают злобные Скарсы, а стража убегает в страхе? – усмехнулся жрец, подходя к воротам. – Подождите здесь, я скоро вернусь. Хиф, убери оружие, это мирный город. - Фссс, - сердито махнул хвостом ящер. – Ладно, не задерживайсся – ссолнце ссейчас злое. Житель выбрался из-под арки и поманил к себе Алсека. Жрец вышел на улицу, залитую небесным огнём, и сощурился от свирепого света. Гладкие камни стен блестели, как зеркала. Даже на незнакомый голос никто из жителей не приоткрыл ставни – полуденная лень оказалась сильнее любопытства. - Ты ведь истребляешь чудищ и мертвяков за плату, так? Я слышал об этом от воина Глорна, - сказал Ти-Нау. - О тебе рассказывают много всякого… - Так и есть, - кивнул изыскатель. Думать на жаре было тяжко, но всё же что-то зацепило его, и несколько мгновений спустя он понял, что кажется ему странным. Этот житель был не из рода Кеснек, но вышел под полуденное солнце без шляпы – и ничуть не страдал от небесного огня. - Сейчас тут ходят чудища пострашнее огнистых червей, - нахмурился житель. – Пустынные твари ополчились против людей. Поля уже горят, а скоро вспыхнут дома. У нас, мирных Ти-Нау, мало сил, чтобы с ними сладить. Их много, у них крылья и злое чародейство. Помоги нам! Ты получишь три золотых ча за каждый хвост этих тварей, а когда Сапа Кеснек примет власть над Эхекатланом, награда утроится. Алсек изумлённо мигнул. Слухи о том, что боги признали Джаскара Сапа Кеснеком, время от времени всплывали где-нибудь в городе или за стенами, стражников они злили, наместник хмурился и о Джаскаре говорить не хотел, новых вестников от самозваного «владыки» не прилетало… Но этот Ти-Нау в своих словах не сомневался. - Истреблять небесных змей – дело бестолковое, - мирно заметил он. – Их не убудет, хоть бы все воины всех городов охотились на них. Боги да хранят твои поля и твой дом, но слова твои странны. - Змеи – пустынная пыль, неразумные твари, - поморщился Ти-Нау. – Я не о них говорю, изыскатель. Йиннэн и сегоны начали войну с людьми. Это они приносят огонь. Я говорил с одним из тех, кто спасся от огня вчера. Он видел жёлтую тварь на пастбище перед тем, как всё загорелось. У кошек огонь всегда с собой – и они очень злы. Помоги нам, изыскатель. Убивай их везде, где встретишь. Сапа Кеснек щедро тебя наградит, боги дадут тебе большую силу. Алсек слушал, онемев от изумления и возмущения. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. - Тебя не обманут с наградой, - покачал головой житель, по-своему истолковав его молчание. – Сапа Кеснеку ни к чему обманывать, с нами он расплатился честно. Дай мне руку – я покажу, какую силу ты получишь от него. «Око Згена! Убийца кошек, разносчик скверных слухов – да ещё и лазутчик Джаскара!» - жрец растерянно огляделся по сторонам, но жаркая улица была пустынна, и завеса в воротах замерла, как каменная плита, - едва ли сидящие во дворе слышали хотя бы слово. - Ты не в себе, почтенный, - Алсек отдёрнул руку. – Кошки – самые мирные существа, я никого из них пальцем не трону хоть за сотню ча. А вот лазутчикам Джаскара… Стра-а-а… Он сцапал Ти-Нау за плечо, перехватил руку, но его крик оборвался несвязным воплем боли – будто раскалённые угли прожгли ему ладони. «Житель» лёгким движением отшвырнул его к стене. За углом уже грохотали сапоги стражников, но, когда один из них склонился над Алсеком, сидящим на мостовой, лазутчик уже сгинул. Изыскатель встряхнулся и тут же схватился за ушибленный затылок. В глазах всё двоилось. - Что было? – спросил один из стражей, второй громко и часто застучал створками хвостовой клешни и пронзительно свистнул. - Нашли время драться! – махнул хвостом первый хеск. – Алсек, что вы делили? - Он туда побежал, наши его перехватят, - кивнул второй, услышав из переулков ответный свист. – Сиди, не шевелись. Тебя о камень приложили. Деньги-вещи на месте? Алсек вяло ощупал пояс. Коготь Скарса впился в ладонь, и от боли в глазах прояснилось. - Он нанимал меня на убийство, - быстро сказал он, пытаясь подняться. – Обещал платить из денег Джаскара. Он из Шумной Четверти, земледелец, на вид обычный житель. Если увижу – постараюсь узнать. И ещё… я об него ладони обжёг до кости. Вот… Он показал стражникам руки и не сразу понял, отчего оба воина хмыкнули и переглянулись. Кожа на ладонях была светлой, даже не покраснела от страшного жара, и боли Алсек тоже не чувствовал – даже когда потёр руку об руку. - Значит, из чародеев, - кивнул стражник. – Хорошо, Алсек, мы тебя слышали. Цвета повязки запомнил? Может, узор на одежде был – или рисунки на руках? Из переулка выглянул третий воин – Солнечный Маг, за его спиной растерянно топтался демон-Гларрхна. - Удрал? – нахмурился первый стражник. Маг угрюмо кивнул. - Не было в нашей стороне никого. Кто тут от вас бегает? Алсек, ты чего сидишь на мостовой? - Хссссс! – завеса отлетела в сторону, со двора выбежал Хифинхелф – и остановился, едва не налетев на жреца. – Алссссек! - Тише вы, - поморщился тот. – Хиф, помоги встать. Лазутчик Джаскара только что был тут. Искал, кто согласится убивать кошек за деньги. Надо было его заклятием… - Опять бегаешшь без оружия! – оскалился иприлор. - Знать бы, на кой Джаскару дохлые кошки, - почесал в затылке один из Гларрхна. – У него четыре города, скоро станет Сапа Кеснеком, - делать ему, что ли, нечего?! Ладно, Алсек, мы предупредим своих. Может, он не с одним тобой говорил. Кошки настороже, если кто-то их тронет, они сами его схватят. Не бойся. Вот дурной год… - Идём, нам ещё к башне возвращаться, - поторопил его второй стражник. – Я бы в такое время из таверны не выходил, а знорки убийц нанимают. Чудные вы всё-таки существа! Алсек долго ещё слышал озадаченное бормотание из тихих переулков. Голова прошла быстро – Хифинхелф не поскупился на заклятия, но странный разговор никак не шёл из ума. Даже на закате, когда небо остыло, и жара пошла на убыль, он ещё перебирал в памяти слова незнакомца и хмурился. Хвост кумана доели к вечеру – на угощение зашли Ксарна Льянки, двое переписчиков и ненадолго заглянувший по делам Кегар – но ещё осталось несколько печёных яиц. Их выкопали из песка на сгоревших пастбищах – не выдержав жара, они вскипели изнутри и потрескались, и наместник велел раздать их тем, кто тушил пожар. Алсек выгребал из скорлупы желтоватую пену, присыпанную солью, но вкуса не чувствовал – его мысли всё ещё занимала неприятная полуденная встреча. «Кошки приносят огонь… А кому-то ведь хватит ума поверить!» - покачал он головой. - Хсссс, - Хифинхелф отложил пустую скорлупу и посмотрел на ноги изыскателя, потом, для верности, пощупал их грубыми пальцами. Алсек от неожиданности взбрыкнул и чуть не опрокинулся на спину. - Хиф, ты чего?! - Тебе ничего не сстранно? – спросил ящер, отряхиваясь от скорлупы и пепла. - Да всё странно, Хиф, - криво усмехнулся жрец. – Но о чём ты, я не знаю. - На тебе ожогов не видно, - щёлкнул языком Хифинхелф. – Ты и не хромал ссовссем. Алсек растерянно посмотрел на свои ступни, пошевелил пальцами. Ни рубцов, ни въевшейся под кожу боли… Он и не заметил, когда ожоги успели зажить. - Зелёное масло – хорошее зелье, - пожал он плечами. – Что тут странного? - Ты видел, шшто сс ногами у Шшафката? Ему зелёного массла доссталоссь не меньшше, - махнул хвостом иприлор. – Я бы ссказал – большше. - Почтенный Шафкат уже не молод, - нахмурился Алсек. – Не скупись на зелья, Хиф. Я и не ждал, что он так отважно выйдет против огня. Попрошу богов, чтобы послали ему быстрое исцеление! - Хсссс, - засвистел иприлор, присаживаясь у очага, и больше не сказал ничего, но его взгляд остался задумчивым. Завеса в воротах колыхнулась, пропуская некрупное существо. Оно влетело во двор и остановилось, хватая ртом воздух. Алсек поднялся навстречу. - Гвайнаиси? Что случилось? - Почтенный жрец? – младшая из семьи Льянки судорожно вздохнула, смахнула с лица волосы и вернула шляпу на макушку. – Н-ничего… - Тебя напугал кто-то? – нахмурился Алсек, переглядываясь с Хифинхелфом. - Там колдун подрался со стражником! – выдохнула Гвайнаиси. Двери дома Льянки были плотно занавешены, ставни закрыты, сам Ксарна давно ушёл со двора, - но появился на крыльце прежде, чем будущая колдунья закончила фразу. - Гвайнаиси, иди-ка в дом! – рявкнул житель. – Почтенный жрец, куда ты? Алсек вылетел со двора, обогнав Хифинхелфа на пять шагов, кинулся на шум, но драки уже не застал. Сердитый стражник-Гларрхна, скрестив руки на груди, молча слушал товарища, за поворотом мелькали красные мантии Магов Огня, жители, высунувшиеся из окон, понемногу возвращались в дома. - Что тут было? – спросил жрец у самого любопытного из них. - Да ничего не было, - разочарованно пожал плечами тот. – Тот навменийский маг налетел на воина, а он оттолкнул его… и сказал что-то про поджигателей. А маг как плюнет ему на доспехи! - Зген всесильный! – охнул Алсек, выглядывая на броне хеска следы огня. Второй воин уже успокоил его, и они шли дальше по переулку, отмахиваясь от любопытных. Алсек отступил за угол. - Да не огнём плюнул-то! – крикнул ему вслед житель и захлопнул окно. Жрец изумлённо замигал, отступил ещё на шаг и столкнулся с Хифинхелфом. - Вессело у васс, - вполголоса заметил тот. – Впервые сслышшу, чтобы маги в сстражников плевалиссь. Ещё один на ссолнце перегрелсся? - Флинс их разберёт, Хиф, - покачал головой Алсек. – Хорошо, всерьёз не подрались. Надо успокоить Гвайнаиси – она ведь не на шутку испугалась. Когда двое изыскателей на ощупь пробирались по лестнице, и Шафкат, и Аманкайя давно уже спали, и весь город затих – только в небесах перекликались летучие мыши и их всадники. Откуда-то из-за стен привычно тянуло гарью. Ветер не прикасался к закрытым ставням, небо с пятью крохотными плошками лун очистилось от дневного марева. Алсек, понадеявшись на вечернюю прохладу, приоткрыл окно. - Так ты, Хифинхелф, думаешь, что Куннаргаан прикрыл меня от огня? – изыскатель осторожно положил амулет с когтем на стол. Он до сих пор не знал, что с ним делать: снова поговорить сo жрецами об упокоении мёртвого Скарса, прикинуться, что никакой призрак тут не бродит, или поставить амулету чашку для подношений?.. - Кто его разберёт, - отмахнулся иприлор. – Но лучшше так, чем сскармливать тебя нежити. Может, он усспокоилсся и большше не зол на тебя… Алсек долго смотрел на небо, светлое от сияния лун, и сон сморил его нескоро – и в видениях он снова оказался на жаркой солнечной улице, среди криков и мелькающих пёстрых теней. - Держи её! – крикнул кто-то прямо над ухом и пронёсся мимо, едва не сбив Алсека с ног. – Стра-а-ажа! Стра-а-ажа! - Хаэ-э-эй! Стоя-а-а-ать! – взревели разом несколько голосов. Жрец выбежал из переулка прямо на храмовую площадь и налетел на толпу, сомкнувшуюся плотным кольцом вокруг отряда воинов. - Тихо! – прикрикнул один из них, вскинув излучающий жезл. – Расходитесь! Поджигатель схвачен, теперь бояться нечего! - Хвала богам, - облегчённо вздохнули с двух сторон от Алсека. Площадь опустела вмиг – так, как никогда не бывало наяву, и жрец оказался за спиной стражника-Гларрхна, крепко держащего в руках что-то живое. - Глорн, пусти! – тонко вскрикнул знакомый голос, и Алсек вздрогнул всем телом – кричала Аманкайя. – Пустите! - Стой! – раскатился по площади зычный окрик верховного жреца. Гвайясамин Хурин Кеснек стоял на первой ступени храмовой лестницы. Весь отряд стражников повернулся к нему, с почтением склонив головы. - Поджигатель схвачен, - объявил один из них, выступив вперёд. – Это ведьма-самоучка, её застали у разгорающегося огня. Как с ней поступить? - Боги хотят её смерти, - хищно оскалился Гвайясамин – Алсек никогда не видел его таким. – Да поглотит её незримый огонь! - Так и будет, - отозвались хески, размыкая кольцо и направляя жезлы на Аманкайю. Она сидела на мостовой, не в силах подняться, и с ужасом озиралась по сторонам. Алсек едва удержал вопль боли – его запястья обугливались изнутри, огонь рвался сквозь кожу. - Стой! – взревел он, вскидывая руки над головой. Ближайший Гларрхна развернулся к нему, на зубцах жезла сверкнула зелень, но долю мгновения спустя в грудь демону ударил ярчайший золотой луч, и Гларрхна рухнул на мостовую, обугливаясь заживо. - Замри! – перепрыгнув через мертвеца, Алсек встал над Аманкайей и развёл руки в стороны. Сжигающие лучи летели в него, но он даже боли не чувствовал. - Айю-куэйя! – выдохнул он, отпуская весь накопленный жар, и огненное кольцо захлестнуло площадь. Что-то хрустуло за спиной, и Алсек развернулся, выставив перед собой горящую ладонь. Глорн в покорёженных доспехах прошёл сквозь свет – и жрец едва успел наклонить голову, прежде чем тяжёлая палица опустилась на его плечо. Алсек пошатнулся и вытянул руки, хватаясь за дымящиеся пластины брони. - Ни-шэу! – прохрипел Алсек и стиснул зубы. Его ладонь, окутанная огнём, взломала броню и погрузилась в шкворчащую плоть. Вой боли пронёсся над площадью. Гларрхна застыл на месте, выронив оружие. - Алсссек! – кто-то схватил изыскателя за плечи, сильно встряхнул, ледяная жижа пролилась за шиворот – и жрец распахнул глаза, ещё чувствуя в своей руке обугленное сердце хеска и обоняя горящую плоть. - Алсссек, сссмотри на меня! – Хифинхелф ещё раз встряхнул жреца и растерянно огляделся по сторонам. Изыскатель хватал ртом воздух, сердце колотилось под горлом, мешая дышать. - Никогда и ни за что я им не позволю тронуть Аманкайю, - прошептал он, стискивая зубы. – Где она?! Хифинхелф едва устоял на ногах, когда Алсек толкнул его – но быстро опомнился и поймал падающего изыскателя за руки. - Ты шшшто?! - Алсек! А-ай, боги, боги… - Аманкайя корчилась на ложе, сжимая ладонями виски. Иприлор, отбросив замершего изыскателя, склонился над ней. Ненадолго ей удалось открыть глаза. - Только не волной по всему городу, - обречённо выдохнул Хифинхелф и, схватив её в охапку, вывалился за дверь. Несколько мгновений спустя все они – Алсек, Хифинхелф, разбуженный Шафкат и Аманкайя – сидели во дворе у полупустой водяной чаши. Колдунья, промокшая до нитки, прислонилась к стене и медленно растирала виски – от холода голову стянуло невидимым обручем, но боль, взрывающая череп изнутри, наконец отступила. Алсек рассеянно болтал ладонью в воде и думал, чем теперь забить запах жареного мяса. При одном воспоминании о ночных видениях тошнота подступала к горлу. - Это Глорн был… - пробормотал он, разглядывая свою ладонь. – Аманкайя… и ты тоже? Ты была там? Боги, боги мои… Да сожжёт меня Око Згена… - Да тишше ты, - досадливо махнул хвостом Хифинхелф. – Было бы чем голову забивать. Это просто дрянные ссны. Ты, Аманкайя, ничего не поджигала? Тебя чуть не убили ни за шшто? Алссек, ты всступилсся за ссесстру – так, как подобает всступатьсся? Ессли Глорну ссон не понравилсся, пуссть ссебя винит – не вы за ним гонялиссь! - Вступился? Да, но не так же… - Алсек тяжело вздохнул и украдкой понюхал ладонь. Ему казалось, что от неё до сих пор пахнет гарью. «Что на меня нашло?! Можно же было оттолкнуть его, отнять оружие… Хоть бы ничего дурного с ним не случилось!» - Алсек потёр запястья и поёжился. - Алссек, а ты никогда не запечатывал дом охранными чарами? – Хифинхелф задумчиво посмотрел на ворота двора – за ними, как в темноте мерещилось ему, кто-то бродил, пытаясь заглянуть за ограду. – Мне кажетсся, пора.