Небо в огне

- Более чем странная затея, - Шафкат покачал головой и нахмурился. – Выглядит совершенно безумной. И что же, исходя из ваших познаний, вы надеетесь вернуться оттуда живыми? Алсек пожал плечами и покосился на серебристое небо. Оно вновь очистилось – последнее облачко растаяло ранним утром, солнце снова вступило в свои права, и небосвод накалился добела. Циновки, развешенные во дворе, уже просохли, на крышах и мостовых не осталось ни капли влаги, и ничто уже не напоминало о ночном дожде. - Боги решшат, куда и как мы вернёмсся, - сказал Хифинхелф, неохотно выглядывая из тени. Он вернулся на рассвете с обрыва над Симту, блестящий от дождевой влаги, и до сих пор мечтательно смотрел в водяную чашу. «Река ожила,» - только и сказал он, вернувшись, и лежал на мокрых камнях, пока солнце не дотянулось до него и не высушило его спину. - Дрревнего Владыку прросто рразгневать, - шевельнула хвостом крылатая кошка. – И даже если он будет спокоен… пламя, идущее перред ним, - это не костеррок во дворре! - Я помню об этом, Койлор, - кивнул Алсек, развешивая на верёвках красные накидки, только что выстиранные, и яркие праздничные плащи. – И поэтому мы призовём его не здесь, а там. Может, мы не доживём до разговора с Всеогнистым, но там он сам увидит, в чём беда. Хиф, что получается с припасами? - Неделя до Чакоти и неделя обратно… - ящер прикинул что-то на пальцах. – Насс трое, а трава нынче такая, шшто Кушши не найдёт ссебе еды. Придётсся брать много ссъесстного… Хссс! Кушши, придётсся добавить тебе ссил. Иначе не донессёшшь… Алсек зачерпнул из очага горсть золы и ссыпал её в кулёк. Иприлор покачал головой. - Ссгодитсся ли такая зола? Я бы взял углей сс пожарища. - Огонь есть огонь, - пожал плечами жрец. – И Куэсальцин равно бог всякого огня, и мирного, и убивающего. - Лучше будет взять разных углей, - заметил Шафкат, почёсывая кошку за ухом. Койлор положила голову к нему на колени и тихо, но гулко урчала. Над Хифинхелфом хлопнули ставни – Аманкайя выглянула из комнаты и показала ящеру туго набитый мешочек. Иприлор довольно хмыкнул и протянул за ним лапу. - Годитсся. - Это будет весь наш товар? – покачал головой Алсек. – Негусто. Не видел я торговцев, которые ездили бы по городам с одним узелком чешуй и бусин. - Хссс, - Хифинхелф перебрал содержимое мешочка и плотно завязал его. – По дороге купим ссладосстей. Сскажем, шшто почти вссё расспродали. - Хиф, а обязательно мне быть торговкой? – нахмурилась Аманкайя, примеряя к желтовато-белой накидке тёмно-зелёный пояс. - Кем-то тебе надо быть, - вздохнул Алсек. – А наряда храмовой девы у нас нет. Тростниковая завеса в воротах колыхнулась, пропуская Нинана Льянки с корзинкой, полной чаш из-под краски. Житель кивнул собравшимся и молча вошёл в дом. - Теперь наш квартал отмечен знаком дождя, - тихо сказал жрец, склонив голову. Аманкайя отошла от окна. Хлопнула крышка люка, тень мелькнула на крыше. Колдунья подошла к краю и заглянула во двор. - Там красивый знак, - вздохнула она. – Око Великого Змея и дождевые капли. Алсек уткнулся взглядом в землю. «Радостных дней тебе в доме дождей, о Ксарна. Видишь, мы почтили твою память…» - Хссс! – хлестнул хвостом по щиколоткам недовольный Хифинхелф. – Вссё это сславно, Алссек, но у насс вссего день на ссборы. Я в крассной тряпке ссойду за жреца? - Проявляй достаточное почтение к богам, и никто не придерётся, - усмехнулся изыскатель. - Целых две недели… - Аманкайя, вернувшись на свою крышу, поёжилась. – Я никогда не уезжала так надолго. Что-то скажет почтеннейший Даакех, когда я сгину без единого предупреждения… С улицы послышались неторопливые шаги и цокот когтей о мостовую, и колдунья замолчала. Сквозь щель между аркой и завесой в воротах Алсек увидел полосатый бок кумана. Ящер с седоком неторопливо прошёл мимо квартала переписчиков, недовольно мотнул головой и коротко рыкнул. Даже куману сегодня лень было просыпаться и топать по пустой улице. Тишина висела над городом, мостовые пахли мокрым камнем, ни один дымок не курился над Пепельной Четвертью, - Эхекатлан, проводив славный День Хелана, спал и видел сны. - Это не так уж страшно, Аманкайя, - вздохнул Алсек. – Почтеннейший Гвайясамин тоже скажет… эх-хе, храни нас Аойген, я предпочёл бы услышать сказанное им не от него самого. Не бойся, Аманкайя. Теперь и ты станешь изыскателем. - Собирраются прризывать Дрревнего Владыку – и боятся нарреканий от прравителя, - махнула хвостом Койлор. – Стрранный наррод эти зноррки… - А незаметно из города никак не выйти? – зашевелился в тени дома Хифинхелф. – Без сстражников, без Магов Ссолнца и без тонакоатлей ссо вссех ссторон? Вот это пошшло бы нам вссем на пользу… - Тут же стена, Хиф, - нахмурился Алсек. – Через неё Куши не перепрыгнет. И наместник, и почтеннейший Гвайясамин, - они всё узнают тем же утром. «И мне опять влетит за твою, Хиф, красную рубаху,» - мысленно добавил он. - Хватит ли двух крупиц кей-руды? – спросил он вслух. – У меня есть фляжка земляного масла – там чуть-чуть, едва прикрыто дно… - Было бы очень полезно достать бирюзу, - напомнил о себе Шафкат. – Либо красный гранат или священный сердолик… Или, на худой конец, пирит… или немного янтаря. Его часто сжигают в храмах Куэсальцина. - Щепоть тикориновой стружки я нашла, - похвасталась Аманкайя. – А вот всё остальное… Почтенный Шафкат, мы же не можем ограбить Храм Солнца! - Я лишь пытаюсь вспомнить тонкости ритуала, - нахмурился чародей. – И всё сильнее мне кажется, что я должен идти с вами. Пусть всё это кажется самоубийственным безумием… Алсек и Хифинхелф переглянулись. - Ни к чему, почтенный Шафкат, - покачал головой изыскатель. – Когда семья Льянки вернётся в поля, тут останутся только Гвайнаиси и Койлор – и кто-то должен за ними присматривать. Не можем же мы взять с собой и их… Тростниковая завеса зашуршала, и Алсек повернулся к воротам – он только сейчас услышал шаги. Во двор, неуверенно оглядываясь, вошёл Глорн. Ему не по себе было без привычных доспехов, в одной набедренной повязке, даже без оружия. Увидев, что все изыскатели во дворе, он довольно кивнул и подошёл к погасшему очагу. - Глорн! Вот хорошо, что ты нашёл время прийти, - обрадовался жрец и стряхнул сор с циновки. – Садись. Ты голоден? - Бездна! Да кормят меня, Сонкойок, кормят, - пробурчал Глорн, устраиваясь на циновке. На розовом пятне посреди его груди уже проступали белесые пятнышки новых чешуй, раны на лапах затянулись, оставив неприметные рубцы. - Не раздумал? – слегка сощурился стражник и довольно усмехнулся, когда Алсек мотнул головой. – Путь расчищен, Сонкойок. Я говорил с Кегаром, ящерица из Кештена вернулась сразу после дождя, - ни в наших воротах, ни там тебе не помешают. Ты – жрец-странник, едешь к Майгве Льянки рассказать о его родиче. Майгва знает. С ним сам договоришься. - Само собой, - кивнул Алсек. – Я волновался о страже. Спасибо вам с Кегаром, Глорн. Я никогда не потревожил бы тебя перед праздником, но дело-то серьёзное… - Это и куману понятно, - отмахнулся Глорн. Он хотел спросить ещё о чём-то, но сам себя одёрнул и поднялся на ноги. - Прощай, Алсек Сонкойок. Может, увидимся в чертогах огня, если меня туда возьмут. - Тебя – возьмут, - заверил жрец. – Таких доблестных воинов ещё поискать. Мирных дней вам всем, Глорн. - Боги разберутся, - вздохнул стражник и опустил за собой завесу. Алсек повернулся к Хифинхелфу. - Одной бедой меньше, - усмехнулся он. – Хоть сквозь Кештен пройдём без хлопот. А дальше – дорога широкая, можно до самого Чакоти в города не заходить. Хиф, что ты хмуришься? - Хшшш, - недобро оскалился ящер. – Тут хоть шшто-нибудь делаетсся без сстражи?! Алссек, тебе ссоглядатаев на каждом углу не хватает, нужно ещё во двор позвать?! Изыскатель изумлённо мигнул. - Хиф, ты чего?! Это же Глорн, он наш друг, и он нам очень помог. Надо будет поговорить с почтенным Майгвой – до Нерси’ата сейчас не добраться, но, может, в запасах Явар Эйны сохранилось немного полезных зелий. Я обещал Глорну новый хвост… - Хэссс! Алссек, тебе ссовссем нечем занятьсся? – махнул хвостом иприлор. – Ну, как знаешшь. Изыскатель ещё раз мигнул, провожая Хифинхелфа удивлённым взглядом. Ящер скрылся за дверной завесой и ушёл громыхать чем-то в кладовке. Аманкайя, незаметно спустившаяся во двор, тронула Алсека за руку. - Хиф очень странный последнее время, - прошептала она и поёжилась. – Мне кажется, с ним неладно. - Он обижен на стражу, только и всего, - пожал плечами Алсек. – Ты же видела, какой у него рубец на спине. Он скоро опомнится и пожалеет о том, что говорил. Всё же он не сказал ничего дурного при Глорне… Аманкайя тихо вздохнула. - Мне не по себе, Алсек. Не знаю, можно ли ему верить… Изыскатель вздрогнул. - Аманкайя! Вот это уже лишнее. Это Хиф, и если ему верить нельзя – то кому можно?! Колдунья растерянно покачала головой. - Жара делает странные вещи со смертными, - вздохнул Алсек, погладив её по плечу. – Хороший дождь всё исправит. Мы приведём его с востока, Аманкайя. И за огнём придёт вода… Солнце ещё только на пол-ладони приподнялось над горизонтом, а небо уже налилось жаром, и невидимое пламя лилось на берега Симту полноводной рекой. На приречных хальпах копошились селяне, выкидывая из оросительных канавок ил и гнилые водоросли. У обрыва поскрипывали водоподъёмники – бадьи с жидкой грязью были слишком тяжелы для старых балок, а до чистой воды они давно не дотягивались. Алсек, вдыхая воздух, пропитанный смрадом ила, опасался, что чистой воды под обрывом нет – и меньше всего ему хотелось подходить к краю и проверять, так ли это. - Хссс… - Хифинхелф убрал в тень полога неосторожно свесившийся хвост. – Сснова тянет гарью… Алсек угрюмо кивнул. Гниющий на жаре ил и невидимый, но зловонный дым, летящий по ветру откуда-то с востока… Привычные запахи разогретых пряных листьев Яртиса и Тулаци сгинули, будто их не было, только мерфина ещё держалась, посылая едкие облака во все стороны. В её ветвях резвились микрины – им одним безумная жара пришлась по нраву. Даже личинки да’анчи попрятались. Низколетящий полуденник мелькнул над полем, и Алсек отодвинулся подальше в тень. Тростниковый навес, на четырёх шестах поднятый над спиной кумана, понравился даже самому ящеру – на привалах он убирал все лапы и голову под циновки. Заодно они закрывали от лишних глаз… что бы ни говорил Глорн, изыскатель совсем не хотел говорить с воинами Вегмийи, а кому ещё в такую жару летать над полями… Гарью пахло всё сильнее, и вскоре вдоль дороги потянулась выгоревшая полоса, утыканная кустами мерфины. Мерфина устояла среди огня, остальное же – полоска чахлой придорожной гезы, пожелтевшие вьюнки, едва пробившиеся ростки земляных клубней – превратилось в хлопья сажи и белую золу. Огонь погас так же быстро, как и вспыхнул, уткнувшись в стену негорючей мерфины и не найдя больше пищи на выгоревших грядах, но над полем ещё клубился дым. За дымовой стеной виднелись чёрные стены и просевшая кровля большой хижины, вокруг, оттеснив толпу жителей к ограде, собрались стражники. Алсек видел красную чешую Гларрхна и золотые бляшки на доспехах Вегмийи, летучих мышей, усаженных у дороги, и стреноженного кумана у ограды. Жители под присмотром стражника заворачивали что-то в циновку и привязывали к седлу; Алсек мельком увидел почерневшую изуродованную руку и содрогнулся. - След Тзангола, - угрюмо пробормотал Хифинхелф и натянул поводья. – Алссек, мы исскали угли пожарища… - Д-да, - кивнул изыскатель, с трудом отведя взгляд от мертвеца. – Эта зола полита кровью. Древний Владыка должен нас услышать… Подожди здесь, Хиф, я поговорю с воинами. Он спешился и вошёл во двор. Жители покосились на него, кто-то уважительно склонил голову, завидев накидку жреца. Препятствовать никто не стал. - Тех, кто ушёл в огонь, да остудит вода небесных рек, - пробормотал изыскатель, проводя ладонью над обломками упавших балок. – Да примут их с участием там, где довольно влаги, солнца и спелых колосьев… Кто-то из жителей всхлипнул и отвернулся. Алсек подошёл ближе. Угли, разбросанные у стены, остались от небольшой поленницы, а вот то, что лежало у дверного проёма, было обломком прогоревшей крыши. Солома и тростник истлели почти без следа, а вот удерживающая их балка раскололась на множество крупных углей. Алсек осторожно отломил кусок. Жара уже не было – как видно, сюда не попали капли разжигающего зелья. - Хаэй! – что-то острое ткнулось в спину изыскателя. – Ну-ка повернись! Руки держи на виду! Алсек медленно выпрямился, обернулся, держа пустые ладони перед собой, - уголь уже покоился в поясной суме. На него недобрым взглядом смотрел воин Вегмийи, ещё один стоял поодаль, направив на изыскателя двузубый жезл, и от ограды к ним приближался стражник-Гларрхна, облачённый в бронзу едва ли не с головы до пят. Алсек удивлённо мигнул – столько металла на себя хески громоздили только в дни войны, и то очень неохотно. - Чужестранец? Что ты тут забыл? – нахмурился воин Вегмийи. Двузубый жезл едва не упирался изыскателю в грудь. - Я мирный путник, о воин, - спокойно ответил Алсек. – Приехал из Эхекатлана, чтобы принести жертву в храме могучего Кештена. Здесь огонь причинил кому-то смерть? Я хотел произнести слова поминовения… - Что у тебя с ладонью? – перебил его Ти-Нау, отступая на шаг. Третий стражник подошёл ещё ближе, положил руку на рукоять палицы, но на этом и остановился. - Я притронулся к углям, - ответил Алсек. – Отчего ты так встревожен, сын Солнца? Разве у меня жёлтые глаза, или, может, мои руки раскалены докрасна? Гларрхна за спиной воина оставил оружие в покое, скользнул изучающим взглядом по лицу и одежде изыскателя и кивнул сам себе, опуская ладонь на плечо Ти-Нау. - Будет тебе. Это мирный жрец-странник. Его тут не было. Ступай своей дорогой, путник. Я тебя помню. Воин Ти-Нау стряхнул его лапу с плеча и отступил на шаг. - Не лезь не в своё дело, демон. А ты назови своё имя и имена своих приятелей. Что в ваших мешках? - И ты не в своё дело не лезь, - Гларрхна перехватил его руку, отводя оружие в сторону от Алсека. – Стража у ворот их расспросит. - Хэ! – воин ударил кулаком по наручам хеска так, что бронзовые пластины зазвенели. – Ты, отродье Вайнега, напасть на меня удумал?! Ещё двое Ти-Нау повернулись к воину-Гларрхна, поднимая жезлы. Тот изумлённо мигнул и застучал хвостовой клешнёй. Голоса на краю двора стихли. Ти-Нау, вздрогнув, попятились. - Хаэй! Могучие стражи Кештена, вы же не нападёте друг на друга?! – испугался изыскатель. – Моё имя – Алсек Сонкойок, и я младший жрец в Храме Солнца, а мой друг, Хифинхелф, готовится к посвящению. Аманкайя же ищет, где купить фруктов на продажу. Ничего, кроме дорожных припасов, в наших мешках нет. Гларрхна очень медленно разжал пальцы, отпустил воина Вегмийи и кивнул Алсеку. - Тут неспокойно, путник. О тебе предупреждали, я помню. Иди себе, тут ничего дурного не случится. Ти-Нау потёр помятое запястье и смерил жреца угрюмым взглядом. - Ладно, ступай. Но если я о тебе хоть что-то услышу… - Угрожать мирному страннику недостойно воина Вегмийи, - отозвался изыскатель, отступая к обочине. - Хссс, - прошипел Хифинхелф, неотрывно глядя на стражников, и протянул Алсеку руку. – Я думал, они ссцепятсся. Как он его назвал?! - Нехорошо назвал, - покачал головой изыскатель. – Но хорошо, что не сцепились. Едем, Хиф. Незачем их злить. …Куман, устало шипя на прохожих, свернул в переулок, и окутанный золотым сиянием Храм Солнца скрылся за поворотом. Алсек привстал в стременах, едва не свалился на мостовую и сел обратно, расстроенно вздохнув. - И ничуть он не вышше вашшего храма, - вильнул хвостом Хифинхелф. - Зато его ступени украшены перламутром, - покачал головой Алсек, - и сияют серебром, синевой и пурпуром. И золотой орёл на каждом углу, а его глаза – из ограненного кварца. Да хранят боги многобашенный Кештен! Кто-то наклонился с крыши, скользнул по чужакам настороженным взглядом и отвернулся. Алсек опасался встречи с жрецами, но никто из них не попался ему на дороге, а воины Вегмийи проносились высоко над крышами, - изыскатель надеялся, что они его не заметят. Переулки вокруг кварталов, где жили алхимики, были на полшага шире, и вдоль их стен лежали плиты из красного гранита, отмечая границу. Алсек не удивился бы полосе охранных чар, но ничего такого не заметил – разве что следящий алый глазок над аркой, ведущей во двор. - Знак дождя, - прошептала Аманкайя, указывая на стену дома. Чуть пониже окна был аккуратно вычерчен узкий змеиный глаз, как будто выглядывающий из-под облака, и три большие капли под ним. Алсек склонил голову и спешился. - Спускайтесь и вы, - прошептал он, беря кумана под уздцы. Куши недовольно рыкнул, но Хифинхелф зашипел на него и спрыгнул на мостовую. - Я поведу его, Алссек. Поговори с этим знорком первым. «А дома ли почтенный Майгва?» - задумался изыскатель, вылавливая в кармане мелкий камешек. Обломок песчаника гулко ударился о створку ставен и отскочил под ноги Алсеку. - Хаэ-эй, почтенный Майгва! – крикнул жрец, привстав на цыпочки. Два окна распахнулись одновременно – то, под которым синел знак дождя, и то, что было в доме напротив. - Хаэй! Кто меня ищет? – растерянно взглянул на Алсека юноша с туго увязанными в хвост волосами, проткнутыми совиным пером. - Хаэй! Иларс, что ты ещё затеял? – недовольно крикнули с той стороны переулка. – Мы не потерпим тут колдовства и всяких дымов! - Хаэй! – на углу дальнего квартала появился патруль – рослый Гларрхна и двое Ти-Нау в новеньких доспехах, не слишком им привычных. – Там, в квартале резчиков, что опять не по нутру?! - Этот колдун – не иначе как поджигатель, а его дру… - речь жителя прервалась на полуслове. Кто-то рывком оттащил его от окна и сердито захлопнул ставни. Патрульный-Гларрхна покосился на Алсека, едва заметно ему кивнул и побрёл обратно к перекрёстку. - Зген всесильный, - вздохнул Майгва, жестом приглашая Алсека войти во двор, и закрыл окно. На пороге дома он внимательно посмотрел на жреца, коротко вздохнул и обнял его. - Алсек! Я не верил, что ты приедешь. И Хифинхелф тоже тут, и даже… Аманкайя, ты сильно устала с дороги? Такая страшная жара везде… Идите за мной, у меня есть вода, холодные отвары… Куман недовольно посмотрел на охапку сухой травы – она высохла до того, как была срезана, и даже полосатым ящерам непросто было прожевать её. Хифинхелф поставил перед ним бадью с водой, успокаивающе похлопал кумана по боку и вслед за Алсеком пошёл в комнату Майгвы. Она была не так уж велика – трое одиноких алхимиков делили этот дом между собой, пока закон не позволял им жениться – но Майгва надеялся, что через три года запрет с него снимут. Алсек покосился на стёганое одеяло из мелнока, небольшую резную скамью на трёх седоков и причудливо выгнутую подставку под церит – украшенный резьбой рог харсуля. Похоже, алхимикам в Кештене жилось недурно… - Тебя не обижают тут? – спросил Алсек, заталкивая дорожные тюки под стол. Хифинхелф пристроился на скамье, снял тростниковую накидку с макушки и облегчённо вздохнул. Майгва обрызгал ему плечи и спину холодной водой и подсел к Алсеку, прихватив кувшин с настойкой Яртиса. - Тут хорошо, - вздохнул он, разливая настой по чашкам. – Наставники мной довольны, жалование платят исправно. Правда, сейчас тут неспокойно, много работы… Я слышал, и у вас беда с поджигателями? - Этой дряни везде полно, - покачал головой жрец. – А что за дела у тебя с кварталом резчиков? Неужели ты и дома опыты ставишь? - Храни меня Чарек! Это запрещено, Алсек, - усмехнулся Майгва. – Нет у меня с ними никаких дел. Тут в последние недели что-то странное в воздухе – многие косо смотрят на чужеземцев. Я, похоже, к ним причислен. - Зген всесильный! Какой же ты чужеземец?! – возмутился Алсек и сам же себя одёрнул – на чужеземцев путным жителям тоже кидаться не подобало. Майгва пожал плечами. - Мы и впрямь не так уж долго живём в стране Кеснек. Дед – первый, кто взял родовое имя Ти-Нау… - его голос дрогнул. - Он – достойнейший из Ти-Нау, - убеждённо сказал изыскатель, сжимая руку алхимика. – Он говорил с Великим Змеем Небесных Вод и принёс нам вести из дома дождей. И он порадуется, когда бред, вызванный жарой и засухой, уйдёт из всех наших голов. - Ты говорил с ним перед уходом? – тихо спросил Майгва. – Как он ушёл? - Без малейшего страха, - ответил, ничуть не колеблясь, Алсек. – Он просил не тревожиться о нём. Он не хотел бы, чтобы кто-то горевал о нём, - он ушёл по своей воле, и он сделал то, что намеревался сделать. Майгва вздохнул и поднялся со скамьи. - На моей стене теперь знак дождя… Когда мне дадут собственный дом, я нарисую его и там. Вы, должно быть, голодны с дороги? Очаг остыл, но разгорится он быстро… К тому времени, как земляные клубни испеклись, а вяленое мясо было поделено между путниками, во двор спустился ещё один алхимик. В разговор он не вмешивался, тихо сидел поодаль, длинной палкой вороша угольки в очаге. - Зелье роста костей? – Майгва покачал головой. – Не в этом месяце, Алсек. Я был бы рад помочь, но… С тех пор, как мы граничим с землями самозванца, даже «Кровь Земли» запретили выносить из дома зелий. Мы варим множество эликсиров исцеления и боевых смесей, иногда по нескольку дней не отходим от котлов, но всё сваренное остаётся на складе. - Рост костей? – зашевелился незнакомый алхимик. – Что ты мелешь, Майгва?! Ты такого варить не умеешь, и я не умею. Это же нерсийские рецепты, нам их и понюхать не дают. - Ну, отчего же? – пожал плечами пришелец из Эхекатлана. – Почтеннейшая Тамайя позапрошлой осенью разобрала такое зелье по крупице и сварила подобное. И она говорит, что ничего сложного в этом нет – если ей дадут время и травы, она повторит опыт. - Явар Эйна Ханан Кеснек такого не допустит, - покачал головой алхимик. – Только ему и заботы, что удовлетворять любопытство Тамайи. Ты, Майгва, многовато её слушаешь… - Кого и слушать, как не наставников? – хмыкнул младший из Льянки. – Через три года, если повезёт, пойду под её руку – тогда и посмотрим, кто в Орине лучший алхимик. А пока, Алсек, прости – ничем помочь не могу. - Это не страшно, Майгва, - вздохнул изыскатель. – А не скажешь ли, как найти почтеннейшую Тамайю? - Конечно, - слегка приободрился алхимик. – Всего четыре поворота от нас. Она из рода… Густая чёрная тень упала на него, и он вздрогнул и поднял взгляд. Два огромных мегина, поднимая пыль, опустились во двор. Один, придавленный к земле весом закованного в броню стражника-Гларрхна, сел без единого писка, второй, без седока, долго хлопал крыльями и возмущённо пищал, порываясь взлететь. Гларрхна спрыгнул на землю и кивнул алхимикам. - Собирайтесь, оба. Вас ждут в доме зелий. Прямо сейчас. Майгва растерянно мигнул. - Алсек, я вернусь к утру. Циновки в кладовой, можешь взять одеяло. - Лети и не беспокойся, - кивнул изыскатель. – Зген всесильный! Знать не хочу, чего вы ночью наготовите. Гларрхна смерил его задумчивым взглядом. - Вы, трое, сведущи в алхимии? - Нет, - покачал головой Алсек. – А ты, могучий воин, не знаешь, как найти почтеннейшую Тамайю? - Тамайя Кхаса? В дом зелий тебя не пустят, путник, - нахмурился Гларрхна. – Тут сейчас не до чужеземцев. Ты не тот чудак, о котором предупреждал Кегар из Эхекатлана? - Это я, - усмехнулся Алсек. – И всё же, могучий воин, передай почтенной Тамайе Кхасе эти нити… - Сперва придётся передать их Вегмийе, - вздохнул хеск. – Подожди со своими делами, путник. Сейчас тут неспокойно. Мне кажется, дело идёт к… - Мы готовы, - сказал Майгва, устраиваясь в седле. Гларрхна замолчал и направился к своей мыши. - Тамайя Кхаса, - прошептал изыскатель, провожая взглядом улетающих мегинов. – Может, на обратном пути у нас будет больше времени, а в Кештене наступит покой. Он ведь чего-то опасается, этот Гларрхна. Тут все чего-то опасаются… - Будешшь тут опассатьсся, - недовольно вильнул хвостом Хифинхелф. – Видел, ссколько знорков на сстенах? Половина – ополченцы, вчера влезшшие в досспехи. А патрульных рассмотрел? То же ссамое. Вашш правитель ссобирает войсско. Надеюссь, он не опоздал сс этим… - Думаешь, Джаскар нападёт на Кештен? – Алсек поёжился. – Надо нам торопиться, Хиф. Выступим до рассвета… Циновок в кладовой Майгвы было много, путники настелили их в четыре слоя и всё равно долго ворочались, пытаясь устроиться поудобнее. - Аманкайя, ложиссь тут, - Хифинхелф похлопал лапой по ложу рядом с собой. – Тут не так жарко, я буду осстужать тебя. - Мне тут хорошо, Хиф. Спи спокойно, - отозвалась Аманкайя из-за спины Алсека, подсовывая под голову свёрнутую накидку. - Хссс, - ящер приподнялся на локте. – Разве ссо мной тебе неудобно? Вссегда в дороге ты сспала на моей груди. - У тебя чешуя колется, Хиф, - буркнула колдунья. – Полей себя водой, быстрее заснёшь. - Хсссс, - Хифинхелф покачал головой и перевернулся на другой бок. – Колетсся? Впервые сслышшу. Зря, я бы тряпкой прикрылсся… - Хиф, спи, - вздохнул Алсек. – Вставать нам рано. Он украдкой пощупал макушку Аманкайи. Жаром не тянуло. Несколько мгновений спустя под рукой Алсека захрустел полупрозрачный гравий. Здесь повсюду был битый рилкар, и никто не додумался собирать его, - такое увидишь только во сне! Совсем рядом слышен был звон оружия, кто-то кричал от страха, шипел плавящийся камень. Жрец вскочил и увидел четверых странников, прижатых к скале тройкой жёлтых ящеров. Лишь у одного человека была стреляющая трубка, ещё один вооружился дубиной из странного пятнистого дерева, двое безоружных прятались за спинами защитников. - Хаэй! – крикнул Алсек, выпрямляясь во весь рост и вскидывая руку к солнцу. Знакомое жжение поползло по запястью. - Хшшш! – один из ящеров отступил на шаг и схватил свободной лапой дротик. - Стой! – раскалённый сияющий сгусток сорвался с ладони жреца и упал ящерам под ноги. Чешуйчатые воины зашипели от боли, но не отступили, хотя жидкий огонь и осколки стекла впились в их лапы. Дротик впился в плечо изыскателя, но он не почувствовал боли. - Уходите, и вас не тронут! – крикнул Алсек и сделал шаг вперёд. Воин у скалы с усталым вздохом опустил оружие, второй покосился на пришельца с подозрением. Иприлоры переглянулись и молча бросились на врагов. Алсек и глазом не успел моргнуть, как оказался лицом к лицу с разъярённым ящером – и в последний миг перехватил копьё. Оно скользнуло выше, чем метил иприлор, кровь потекла по щеке изыскателя, ящер бросил оружие и схватил жреца за горло. - Ни-шэу, - прохрипел тот, толкая противника в грудь. Запахло палёным. Хватка чешуйчатых лап на миг ослабла, и Алсек схватил ящера за руки. - Хиф, очнись! – крикнул он, глядя в горящие глаза. – Я, Алсек, тут! Что ты творишь?! - Хссссс, - иприлор оскалился. – Хсссс! Уйди сс дороги, иначе умрёшшь! - Хиф! – Алсек стиснул зубы и наступил ящеру на лапу – так сильно, как только мог. Тот молча укусил его за плечо, да так, что хрустнула кость. - Хиф, сожги тебя Кеос, - прохрипел жрец, чувствуя, как обвисает плетью рука. – Очнись! Его пальцы сжались на запястье иприлора, и шкура под ними вспухла и побагровела, по ладони жреца потекла кровь. Ледяная волна ударила изыскателя в спину, захлестнув с головой, и он вскочил, хватая ртом воздух. Под ногами были циновки дома Майгвы, целый и невредимый Хифинхелф сидел рядом, раскрыв пасть и тяжело дыша, чуть поодаль с пустым горшком в руках стояла Аманкайя и молча смотрела на них. - Ох ты, щупальца Джилана, - пробормотал изыскатель, вытирая лицо, и посмотрел на свои ладони. «Прокушенное» плечо немедленно отозвалось болью. Иприлор молчал, ощупывал грудь и запястья и шумно дышал. - Хиф, тебе не следует нападать на беззащитных, - Алсек тронул его за плечо, и ящер вздрогнул. – Я никогда бы тебя не тронул, но следить за таким – выше моих сил. Что тебе сделали эти люди? - Фсссс! – ящер оскалился, и в его глазах сверкнул знакомый свирепый огонь. – Не знаешшь, так молчи! Шшто ты вечно лезешшь, куда не проссят?! - Я из Айгената, Хиф, - Алсек оглянулся в поисках ещё одного сосуда с водой, но ничего не нашёл. – И ты тоже. И ты никогда не обижал мирных людей. Очнись уже, Хиф! У тебя в глазах вся ярость Кровавого Солнца… Хифинхелф вздрогнул, замотал головой. - Дурной ссон, - пробормотал он. – Проссто дурной ссон… Алссек, я… Он встретился взглядом с Аманкайей, и она попятилась. Ящер вздрогнул ещё раз, прижал руку к груди. - Аманкайя, ты… боишшьсся меня?! Боишшшьссся?! Хэссс… Он протянул ей руку. Аманкайя отступила ещё на шаг. Алсек встал между ней и ящером, не сводя глаз с Хифинхелфа. - Я в жизни бы не посссмел тебя тронуть! – иприлор попытался подняться, но покачнулся и снова сел на циновку. – Я бы ссскорее позволил сссебя убить! Не пугайссся… - Тише, Хиф, - Алсек положил руку ему на плечо. – Мы выезжаем до рассвета. Ложись, постарайся заснуть. Ничего плохого не случилось. Пусть эта ночь будет мирной… …Песок похрустывал под лапами кумана. Полоса земли между владениями Кештена и Джэйкето, поросшая чахлой гезой, окончательно пожелтела, и редкие кочки объеденной травы уже не сдерживали пустынную пыль. Мостовую на полпальца занесло песком, он струился меж кустов гезы и пожухших мерфин, засыпая трещины в твёрдой, как камень, земле. - Хшш, - прошипел Хифинхелф, слегка натянув поводья. Куман резко остановился, припав к земле, и Алсек едва не свалился на обочину. - Пахнет жжёной косстью, - язык иприлора мелко дрожал, ощупывая горячий воздух. – Пора надевать досспехи. «Джилан бы побрал жару,» - Алсек с тоской покосился на раскалённое небо. «Тут безо всяких Скарсов сваришься в броне…» Он вытряхнул из дорожных тюков туго свёрнутый поддоспешник и упрятанную в него стеклянную кольчугу. - Жаль, у Кушши нет досспехов, - покачал головой Хифинхелф, затягивая последние ремешки. - Хоть кому-то повезло, - вздохнул Алсек, поправляя звенящий подол. – Аманкайя, прячься за нас, если что. Для тебя броня слишком тяжела. Хиф, лезь под навес, я спрячу всех нас под мороком… У придорожного столба – красного валуна высотой в пять локтей, испещрённого знаками Кельки и Шулани – куман замедлил шаг и встревоженно зафыркал. Изыскатель посмотрел на землю и вздрогнул. Подножие столба было выложено обугленными до черноты черепами. - Хссс! – Хифинхелф указал на тёмно-красное пятно на столбе – отпечаток огромной когтистой лапы. – Сскарссы! Больше он не говорил ничего, только сдавленно шипел и скалился, пока полосатый ящер бежал по присыпанной песком дороге. Вдоль обочин раскинулись засеянные хальпы… вернее, местность, бывшая когда-то засеянными хальпами, теперь же – иссохшие гряды и канавы, засыпанные пылью. Ни ботвы прошлого урожая, ни новых ростков, ни дикой травы, - лишь обломки кустов и пни вырубленных мерфин и Олеандров тянулись слева и справа от путников, и густой запах гари висел над ними. Невдалеке завыл демон-падальщик, другой ответил ему с дальнего берега Симту. Куман фыркнул и мотнул головой. Алсек настороженно огляделся по сторонам, зажигая на ладони жёлтый огонь. Ни единого существа не было вокруг, даже чайки покинули берега, и ящерицы не шуршали в пыли. Чуть в стороне от дороги чернели стены хижины – балки, поддерживающие кровлю, рухнули, соломенная крыша провалилась и догорела внутри дома, и даже стены слегка покосились от страшного жара. Хифинхелф втянул воздух и сердито зашипел. - Это земля Джаскара, - прошептал изыскатель. – Почему он не засеял поля? На краю обрыва виднелись обугленные остатки водоподъёмника – толстые брёвна-опоры, обломки ворота. Рядом лежал выеденный изнутри панцирь анкехьо, и гиены копошились вокруг, не обращая внимания на людей. - Хиф, тут есть живые? – шёпотом спросил Алсек, оглядываясь по сторонам. Ящер кивнул на гиен. - А люди? – нахмурился жрец, удержавшись от желания ткнуть иприлора кулаком под рёбра. - Я шшто-то чую, Алссек, - качнул головой Хифинхелф. – Тишше… Издалека донёсся прерывистый гул, скрип и плеск. Куман, учуяв воду, всхрапнул и переступил с лапы на лапу. Хифинхелф придержал поводья и потянулся за палицей. - Там неладно, - прошептала Аманкайя, вжимаясь в седло. - Я вижу зелёные ростки, - Алсек привстал в стременах, опираясь на плечо иприлора. – Вижу дом под крышей. - Видишшь крассную чешшую? – покосился на него Хифинхелф. - Нет, - отозвался жрец. – Вижу жёлтый блеск и бадью, поднятую из колодца. И много засаженных гряд. Скрип раздался снова, и вновь заплескалась вода. На занесённых песком полях зашевелились полосатые тени – куманы паслись там, выщипывая последние листья гезы. Почуяв сородича, они уставились на него, но тут же снова опустили морды. Хифинхелф еле слышно зашипел. - Что ты чуешь? – насторожился Алсек. - Сстрах, - выдохнул иприлор. – Сстрах и кровь. Больше он ничего не говорил, только сердито шипел, если кто-то из его спутников открывал рот. Куши, замедлив шаг и размеренно помахивая хвостом, бесшумно ступал по мостовой, выбирая плиты, не присыпанные песком. Алсек смотрел на колодец и хижину – и тех, кто собрался вокруг. Тут были люди – больше десятка, в запылённых рваных накидках, почерневшие от пыли и высушенные солнцем. Пятеро вытягивали из колодца бадью, собранную из остатков водоподъёмника и чересчур большую для столь скудного источника. Четверо ждали, пока она будет поднята, чтобы палками направить поток в наспех вырытые канавки между грядами. Остальные копали землю чуть в стороне, поднимая новую грядку. Трое воинов в бронзовой броне следили за ними, и Алсек увидел, приглядевшись, что никто из стражников не отбрасывает тени – только жёлтый свет дрожит под их ногами. - Ва-а! – послышалось из-за грядок, на краю обрыва, и на земляной гребень взлетело огромное жёлто-белесое насекомое. Кольчатая броня блестела на солнце, сведённые вместе лезвия на лапах замерли, прижав к панцирю что-то пёстрое. - Хэ-э? – воин вскинул копьё, поворачиваясь к пришельцу. - Хэ, - тот оскалился, показав мелкие, часто посаженные зубы в безгубой пасти. Эта тварь была не насекомым, хоть на её хвосте и сверкало скорпионье жало. Алсек узнал её – и сжал кулаки. «Айкурт!» Хвостатый демон отвёл в сторону лезвия, и пойманное существо свалилось на землю. Оно попыталось встать, но «мечи» Айкурта нависли над ним. Селяне, забыв о бадье и мотыгах, застыли на месте. - Шулья! – вскрикнул один из них, шагнул вперёд, но воин ударил его древком в грудь, и он отступил, хрипя и кашляя. - Хэ-э, - протянул Айкурт, ударом хвоста сбивая пленника наземь. Тот попытался ударить демона, но лишь охнул от боли, разбив костяшки о броню. Айкурт поставил лапу ему на спину. - Всем смотреть! – крикнул воин, поворачиваясь к жителям. – Вы, падаль, молчать и смотреть! Куман шевельнулся, переступив с лапы на лапу, и Алсек увидел, как Хифинхелф крадётся к колодцу. Он сжал пальцы в кулак и повернул руку так, чтобы ладонь была направлена Айкурту в грудь. «Хоть бы прожечь с одного удара…» - Она хотела сбежать, - медленно проговорил Айкурт, немигающим взглядом пронизывая жителей. – Но не сбежит никто. Лезвие стремительно пошло к земле, но золотая вспышка, расколовшая броню хеска, отбросила его в сторону, и переломленная лапа упала в пыль. Демон развернулся, бросая наугад россыпь обжигающих искр. Напуганный куман рявкнул, подпрыгнул и рванулся вперёд, сбросив седока. - Тик’ба ун-ну! – услышал изыскатель, поднимаясь на ноги. Хифинхелф стоял на обочине, в одной руке сжимал палицу, вторую направил на лежащих в пыли людей. Чуть поодаль на разорванном пополам теле Айкурта топтался, рыча, куман. В его седле, зажмурившись и вцепившись в поводья, едва удерживалась Аманкайя. - Алссек, бысстро ссюда! – Хифинхелф в два прыжка добрался до поверженного воина, развернул вяло шевелящееся тело лицом вверх. – Ссмотри! Глаза стражника были залиты жёлтым огнём. Он шевельнул пальцами, и красный огонь зажёгся на его руке, но ударить он не успел – ящер прошептал что-то, и Ти-Нау, захрипев, обмяк. - Все ли живы? – Алсек, сдерживая дрожь, склонился над упавшими пленниками, протянул им руки. Кто-то уже сам поднялся на четвереньки. Всех шатало от слабости. - Хэ-э, - выдохнули за спиной Алсека. – Сверкающие воины и боевой ящер! Властитель Ильюэ прислал вас, да?! Та, кого хотел убить Айкурт, сидела в луже его крови и пыталась отломить одно из лезвий. Её горящий взгляд был устремлён на Алсека. - Шулья? – Аманкайя, не обращая внимания на кровь и слизь, спрыгнула на землю, подхватила пленницу под руки. – Держись за меня! Чего хотела эта саранча с жалом? Как они посмели так обращаться с вами?! - Воины Ильюэ, - прошептала Шулья, обнимая колдунью, и заплакала навзрыд. Алсек смущённо уткнулся взглядом в землю, но громкий хруст заставил его вздрогнуть и обернуться. Хифинхелф стоял над бездыханным воином, держа в лапе палицу, измазанную белесой жижей. Она дымилась, быстро превращаясь в чёрный пар, а тело, извергая дым, корчилось и обугливалось. - Так его! – недобро оскалился один из жителей. Остальные, склонившись над бадьёй, черпали воду и жадно пили. Аманкайя провела к колодцу Шулью и помогла ей умыться. Куман, презрительно рявкнув, отпихнул лапой истоптанное тело Айкурта и потопал к хозяину. - Хсссс… - Хифинхелф отвязал от седла пустой бурдюк, сунул его в руки селянину, который показался ему самым крепким. – Чан-ти ба-та! Разведя в сторону пальцы, он указал двумя руками на людей у колодца. Алсек, слегка задетый «крылом» заклятия, почувствовал, что слабость и страх отступают. - Вы – люди Джаскара? – спросил он жителей. – Вы из Джэйкето? Отчего стража так жестока к вам? - Джаскар! – ближайшие поселенцы заскрипели зубами. – Самозванец, убийца и грабитель! Посмотри вокруг, воин. Тут были поля Джэйкето. Теперь тут пустыня. А ещё немного – наши кости были бы зарыты в песок. Не говори ничего о Джаскаре! Те, к кому силы вернулись раньше, уже выносили из хижины сушёное мясо и меланчин, наполняли водой бурдюки. Тела убитых догорели, превратившись в россыпь чёрных потрескавшихся костей, - даже черепа, не выдержав напирающего изнутри пара, полопались с сухим треском. Алсек покосился на них, на отломанные от лап Айкурта лезвия в руках жителей, и только покачал головой. - Тут нельзя осставатьсся, - Хифинхелф вертел головой, и его язык трепетал в приоткрытой пасти. – Ни ссекунды лишшней! Бегите на запад как можно бысстрее! - Зген, даритель жизни, да укроет твой сияющий плащ этих людей, рождённых на твоей земле, от глаз предателей и убийц! – выкрикнул Алсек, запрокинув голову. На горизонте к востоку от колодца уже темнели крохотные точки. - Спасайтесь и вы! – крикнула в ответ Шулья, ныряя в толпу. Несколько мгновений спустя уже и сам Алсек не мог разглядеть, где убегающие селяне, а где тени от клочьев травы и струящегося песка. - Хссс! – Хифинхелф рывком затащил его в седло. – Уходим, бысстро! Куман в два прыжка вылетел из-за ограды и помчался по дороге навстречу клину полуденников. За ними, чуть отставая, неслись мегины. - Тик’ба ун-ну, к’ца та ун-ну! – Хифинхелф протянул руку к летящей стае, и гигантские нетопыри дрогнули в воздухе и захлопали крыльями, пытаясь удержать высоту. Куман прыгнул, пробежал немного на четырёх лапах, едва не растеряв седоков, и поскакал дальше. Багряный луч наугад чиркнул по мостовой, оплавив камень, но между ним и хвостом Куши уже было тридцать шагов – и Алсек, мотаясь в седле, облегчённо вздохнул. Куман замедлил бег, когда из-за гряд едва можно было разглядеть крышу хижины и стаю крылатых воинов, кружащую над ней. Лучи больше не сверкали, и Алсек утёр пот со лба – так или иначе, солнечный морок спрятал беглецов, и если боги будут с ними, они доберутся до ворот Кештена живыми. - Насс не нашшли, - огляделся по сторонам Хифинхелф. – Надо отдохнуть. Они залегли на заброшенном поле, в тени гряд. Алсек, ощупав перекопанную землю, нашёл пару десятков мелких клубней – их копали в спешке, а обновить гряды и посадить новые семена уже не успели. Хифинхелф разглядывал лапы кумана и по капле вливал в него силы. Аманкайя потирала висок и пыталась отдышаться. - Им нелегко пришлось в плену, - негромко сказал изыскатель, кивнув на западную дорогу. – Хорошо, что мы нашли их. Колдунья кивнула. - Я слышала то, что с ними… тут было очень много дурного, Алсек, - еле слышно сказала она. – Хиф хорошо сделал, что убил стражников. Это были испорченные люди, совсем испорченные… тем, что в их крови. - Кровавое Солнце, - кивнул Алсек, прижимая её к себе. – Их уже и почтеннейший Гвайясамин не очистил бы от скверны. И всё же, Хиф… Они были уже не страшны ни нам, ни пленникам. Ни к чему было убивать беззащитных. - Фсссс! – оскалился иприлор. – Где ты увидел беззащитных? Пропуссти я ссекунду – и ты понял бы, для кого они не сстрашшны. Жаль, нам не оссвободить вссех… - Мы попробуем, Хиф, - сказал изыскатель без особой уверенности. – Я не ждал от Джаскара столь скверного обращения со своей землёй. Он плохой правитель, и он недостоин зваться Сапа Кеснеком. Но на том берегу реки нам нужно быть осторожнее… Тут, напротив набережных и причалов Хекоу, ещё три месяца назад была пристань для множества плотов, кораблей и лодок, - каменные дома складов тянулись вдоль берега, между ними башней в три этажа высился постоялый двор. Пламя вылизало его стены, флаги Хекоу посрывали с окон, ставни и завесы обратились в золу – и Алсек с содроганием заметил в груде углей россыпь позвонков и обломки рёбер. Тело, разорванное в клочья, давно обглодали дочиста, но среди складов ещё прятались гиены, а на крыше Алсек увидел притаившегося Войкса. Падальщик провожал их недобрым взглядом, а когда они прошли, поднял голову и завыл. - Он говорит, что мы умрём? – вздрогнула Аманкайя. - Мы для него не еда, хоть бы двадцать раз умерли, - усмехнулся иприлор. – Он чует кровь демонов. Может, от Кушши ещё пахнет тем Айкуртом? Обрыв тут был ниже, чем под Эхекатланом, и за многие сотни лет в нём прорезали широкие ступени и пологие спуски для повозок, но засуха обнажила скалы и уступы там, где раньше проплывали, не задевая их, корабли. Хифинхелф спешился, сделал несколько шагов по окаменевшему илу и махнул рукой – «слезайте!» - Великая сушь, - прошептал жрец, пробуя ногой потрескавшуюся засохшую грязь. Из ила торчали обломки тростника, полуистлевшие ветки, кое-где белели рыбьи кости и расколотые створки раковин. Поодаль, «на глубине», виднелись зарытые в грязный песок моллюски размером с кумана, и исходящее от них зловоние заставило Алсека прикрыть нос. - Под ноги ссмотри – могут быть зыбуны, - прошептал иприлор, пробираясь меж грядами ила. Волны ушедшей реки оставили на них отпечаток, - ил так и засох нетронутым, и гребни вздымались под ногами путников. Куман через несколько шагов опустился на четыре лапы и неохотно побрёл за Хифинхелфом. «Симту, великая река земли…» - Алсек судорожно вздохнул. Слева и справа, насколько он мог видеть, от полноводного потока не осталось даже лужицы. Перья чайки, завязшей в иле и заеденной личинками да’анчи, белели в грязи. - Ничего, Алссек. Великий Змей не допусстит, шштобы руссло оссталось ссухим, - прошептал Хифинхелф, обернувшись. – Но ссколько рыбы тут задохнулоссь, хэсссс… «Река, питающая всю страну…» - Алсек посмотрел на восток и содрогнулся. «Если здесь нет воды, то что доходит до восточной окраины?!» С северного берега доносился перестук и хруст, пахло кузнечной гарью и известковой пылью. Алсек, приложив ко лбу ладонь, видел множество мелких фигурок на пологом берегу, панцирных ящеров, нагруженных брёвнами, полуразобранные остовы кораблей и растаскиваемые на части плоты. Крылатые стражи кружили над пристанью, один, завидев чужаков, отлетел к югу и сделал над ними круг. Изыскатель стиснул зубы и пожалел, что снял броню. - Мы – мирные странники, - прошипел Хифинхелф и выпрямился в седле. Он помахал летучему стражнику, тот, помедлив, качнул золотым жезлом, и мегин повернул к северу, не найдя в чужаках угрозы. - Мирные странники, пришедшие поклониться великому богу солнца, - кивнул Алсек, поправив красную накидку. - Зачем мы едем в Хекоу? – спросила Аманкайя. В её глазах плескался ужас. - Узнать, что там, - ответил изыскатель. – Не бойся, мы не пойдём в крепость. Ты продашь немного фиников в застенье, мы переночуем и поговорим с жителями. Больше, чем на ночь, тут задерживаться ни к чему. - Ты не боишься поджигателей? – еле слышно спросила колдунья. - Не будут же они жечь всё подряд в своём городе, - хмыкнул Алсек. – Говорят, даже Скарсы у себя дома строят жилища и заботятся о слабых. - Такие Сскарссы до нашших месст не доходят, - махнул хвостом иприлор. – Нам досстаютсся ошшалевшшие и бешшеные. А теперь – мэшшу! Поищем ночлег…