Воспоминания

Рейтинг: G Жанр: личная драма Будучи юным учеником в главном храме веры Пятерых - храме Сида, Инар редко вспоминал о своей жизни дома. Воспоминания эти, будь они горькими или сладкими, будили в душе бурю протеста, ощущение оторванности от семьи, брошенности, потому он предпочитал не думать о замке на холме, братьях и матери, которые до того самого памятного дня, когда за ним приплыл белый храмовый корабль, составляли всю его жизнь. И все же иногда, в минуты, когда не на что было обратить весь пыл кипучего, любознательного ума, Инар ловил себя на мыслях о семье. А уж когда жизнь в храме по тем или иным причинам начинала казаться невыносимой, память, словно обернувшись против владельца, старательно возвращала его в один и тот же день, незадолго до пятого дня рождения. Тот день, как и все в его воспоминаниях, был солнечным и беззаботным. Олнар рано поутру уехал куда-то с отцом, но оставшись с Эло, Инар совершенно не скучал. Средний братец постоянно фонтанировал идеями разных забав и проделок, умел ужасно смешно изображать животных и, даже если приходилось оставаться в замке без возможности выйти на прогулку, готов был развлечь самыми неожиданными и увлекательными историями. Едва высидев завтрак, оба они, легко сбежав от старой Мэл, отправились на пляж играть в пиратов, потом бродили по кромке леса, представляя себя смелыми разведчиками, и наконец очень увлекательно поупражнялись в фехтовании на срезанных Эло прутиках. Инар был в восторге от их вылазки, а когда настала пора возвращаться в замок на обед, Эло разрешил ему полежать на траве и посмотреть на облака, что было очень кстати, потому что сначала там плыл дракон, потом мама-утка с тремя пушистыми утятами, а потом еще и большое страшное чудище с клыками и длинными, заплетенными в косы волосами. Обедали вчетвером, это Инар тоже отлично запомнил. Он, его леди-мать, Эло и начальник замковой стражи, а по совместительству и учитель по фехтованию двоих старших братьев – сэр Олк. И вроде обед был совершенно обычный, но маленькому Инару показалось, что что-то не так. Может быть, дело было в том, что за все время трапезы взрослые едва ли перебросились парой слов, а может в том, какие странные долгие взгляды кидала на него мама. Инар и рукава проверил, не испачкались ли в еде, и спину старался держать как можно ровнее, и жевал с закрытым ртом, но она все смотрела и смотрела на него, забывая есть сама. А после обеда мать отправила Эло заниматься с сэром Олком, даже не отругав их за то, что они сбежали от старой Мэл, а сама вывела Инара в сад и там, среди раскидистых старых деревьев села рядом с ним на корточки и крепко-крепко обняла. Инар в детстве ужасно любил, когда мама обнимала его, так что тут же откликнулся на ласку, прильнул к ней, ткнувшись носом в мягкие медовые волосы. - Малыш мой, - оторвавшись от него спустя время, прошептала мать, и глаза ее были какими-то печальными. – Инарушка… - Мама, - ободряюще улыбнулся он и, взяв ее лицо в ладошки, потянулся и поцеловал в теплую нежную щеку. - Послушай меня, заюшка, - мать улыбнулась ему в ответ, - я хотела рассказать тебе одну замечательную новость. Ты у меня очень умный, ты тонко чувствуешь все, что тебя окружает, и ты благословлен богами, малыш. И знаешь, что мы с твоим лордом-отцом решили? Мы решили, что ты поедешь обучаться в самое прекрасное место на свете! На главном из островов стоит прекрасный белый храм, он посвящен богам, которым мы молимся. Помнишь, мы не раз говорили с тобой про Пятерых богов – Мать, Мудреца, Воина, Мастера и Тьму? Инар кивнул. - Так вот, в этом красивом белом храме и живут наши боги. А чтобы богам было хорошо в нем, им помогают особенные люди – жрецы. Они самые умные и почитаемые среди всех земель, где верят в Пятерых. Им доступны удивительные таинства и чудеса, а боги говорят с ними, как со своими друзьями. Но чтобы стать жрецом, нужно много учиться. Ты же любишь узнавать новое, да, малыш? Инар снова кивнул, увлеченный и очарованный рассказом матери об удивительном храме. - Ну вот и отлично, заюшка! – она отвернулась на миг, прижавшись щекой к плечу, а затем поднялась и подхватила Инара на руки. – Ты даже не представляешь, как там красиво и интересно! А еще там много ребят твоего возраста и вместе вам будет очень весело! Там ты научишься и читать, и писать, и считать, узнаешь про дальние страны. А главное, ты будешь разговаривать с богами! Правда, здорово, малыш? Правда? - Правда! – радостно воскликнул Инар. Весь оставшийся день он ходил под впечатлением от услышанного, даже пытался представить себе красивый белый храм на главном острове. Он думал о том, что будет очень интересно играть с мальчишками его возраста, среди которых конечно не будет такого буки, как Олнар, который считает, что раз он немного старше, то можно задирать нос по поводу и без. Жаль было только расставаться с Эло, но Инар хотел за ужином поговорить с мамой, чтобы упросить и брата отправить с ним. Тем не менее, когда солнце коснулось горизонта и мир вокруг окутали густые сиреневые сумерки, настроение Инара изменилось. Его замок на холме показался вдруг таким родным и уютным, таким нужным, что ни на какой белый храм менять его решительно не хотелось. А мама? Как он оставит ее? Да и братья, пусть даже один из них Олнар? Какие бы интересные новые друзья не ждали его там, на главном острове, разве он может променять на них своих братьев? И сэра Олка там не будет, и старой Мэл… Нет-нет, это совершенно невозможно! Никуда он не поедет, и пусть мама не скучает по нему. Преисполнившись уверенности, Инар в сопровождении старой Мэл, которая опять была приставлена к нему, вернулся в замок. Отца и Олнара еще не было, так что он решил воспользоваться возможностью – ведь в присутствии лорда за столом говорить строго воспрещалось – и, ковыряя еду в тарелке, оповестил маму о своем решении, стараясь говорить медленно и важно, как взрослый: - Я подумал о храме, мама. И я очень… благодарен тебе и моему лорду-отцу. Но я вижу, что ты грустная. И знаешь что? Не поеду я ни в какой храм, а останусь с тобой, дома. Пусть другие мальчики учатся говорить с богами, а мне и тут очень хорошо. Этот момент Инар помнил лучше всего. Так отчетливо, словно только что пережил его. Пока он произносил свою «речь», мать замерла над тарелкой, а на последних словах, вскинула голову, впившись в него взглядом, и горько, безудержно разрыдалась. Она плакала так, что не могла остановиться, и Инар тоже расплакался вместе с ней от осознания того, что его слова так ранили маму. Он вскочил с места, подбежал, обнял ее, пытаясь прижаться как можно крепче и успокоить, но сэр Олк взял ее под руки и повел прочь, аккуратно, но настойчиво отцепив маленького Инара. Сквозь слезы, что стояли в глазах, он видел, что она идет, чуть не падая, а затем их с сэром Олком скрыли двери залы, а его обнял и прижал к себе Эло. На следующий день Инар попытался извиниться, убедить, что он обязательно поедет в храм, коли его отказ так расстроил маму, но она вновь залилась слезами, и служанки долго еще отпаивали ее вином и сбрызгивали водой. Больше они об этом не говорили, а через несколько дней за Инаром приплыл красивый и белоснежный, словно лебедь, храмовый корабль, и забрал на главный остров. Долгие годы маленький Инар думал, что оскорбил леди-мать своим отказом, ведь она даже не отвечала на те письма, что он надиктовывал соглашающимся помочь ему мастерам, но, повзрослев, он переосмыслил произошедшее и понял, что слова привязанного к дому пятилетнего ребенка вряд ли могли вызвать такую реакцию. Решившись, он уже самолично написал еще одно письмо домой - письмо, в котором открыто спрашивал о том, что случилось и молил не прерывать с ним связи, в чем бы ни была его вина, но и оно не нашло ответа. Одно время, чтобы не быть белой вороной среди мальчишек, счастливо рассказывающих новости из дома, Инар даже врал, выдумывая разные красочные истории о родственниках, якобы вычитанных в письмах, которые он сразу после этого сжигает. А как-то они с соседом по келье – Эгертом - утащили из комнаты одного из мастеров бутылку вина, и, впервые в жизни напившись, Инар рассказал другу всю правду. Тот в ответ не высмеял его, а наоборот позавидовал, уверяя, что его письма из дома просто достали, и он был бы ужасно рад, если бы родственники не старались даже через море контролировать каждый его шаг, и тогда Инара отпустило. Как-то разом стало легко и спокойно, будто так все и должно было быть. Только вот сердце обмануть было невозможно, поэтому изредка, когда становилось совсем невыносимо, он все равно возвращался мыслями к родному дому…