Брак на семь дней

POV Тарас       Скрипнула дверь ванной комнаты и оттуда вышел бледный, как мел Тима. Глаза стеклянные и напуганные. Господи, я и сам перепугался не на шутку.       Неужели, что-то серьезное? Может у него что-то очень сильно болит.? — Тим, что такое? Что-то болит? Может все-таки в больницу? — Встревожился я не на шутку. — Н-нет…не нужно… Все в порядке, — он растерянно улыбнулся. — Какой нахуй «все в порядке». Ты блядь бледный, как смерть. Да что случилось?! Не молчи! Если болит что-то, то лучше сразу мне говори! Я ведь муж твой как никак! — я волновался за него, очень волновался. Неизвестность пугала. И пугало необычное поведение этого дерзкого, самодовольного и прямолинейного парня.       Сейчас он был сам на себя не похож. Растерян, напуган, словно котенок на улице.       Я аккуратно поднял его на руки, так как он весь дрожал, думаю, даже до дивана бы не дополз.       Тимка даже и не сопротивлялся, просто инстинктивно прижался ко мне. Я отнес его в гостиную и вместе с ним присел на диван, так и не отпуская этого хрупкого малыша с рук.       Только сейчас я заметил, что он крепко что-то сжимал в руке. — Что это у тебя? — спросил я. Тима вздрогнул, крепко зажмурил глаза и разжал свой маленький кулачок, показывая мне какую-то пластмассу. Эм…две красные полосочки… Хахах, да ладно?! — Ээээээ… — только и смог сказать я. — Красноречиво, — омега шмыгнул носиком и посмотрел на меня огромными напуганными глазами. — Но…это…как это? — что-то мне это напоминает. Дежавю какое-то… — Тогда, той ночью когда мы напились и очнулись в одной постели… — тихо, почти не слышно, произнес омежка. Точно, но не может же быть, что он взял и сразу залетел… — У.у меня течки уже больше месяца неееету… Ты н-наверное думаешь, что это я нагулял ребеночка… Но у меня только с тобой в последний раз было, а.а до этого с Лукой у нас уже два месяца у-уже ничего не быыыыылооооо, — захныкал Тимка. Первый раз вижу, чтобы он вот так сидел на моих коленях и рыдал. — Да нет, малыш, я и не думал так, ты что, — попытался я его успокоить и прижал к себе, поглаживая по голове. Он, словно ребенок, схватился за ворот моей рубашки и уткнулся лицом в мою грудь, тихо всхлипывая. — Фто мне тепеи делааать? — У этого бедного создания забился нос, покраснели глаза, опухло лицо. — Как что? Радоваться, ты скоро станешь папочкой, а я…отцом, — я приобнял его и улыбнулся. — Н-но ты же меня не лююююбишь! И всегда издеваешься! А еще ты сказал, что наш брак только на семь дней, а потом мы разведеееемся, — он снова всхлипнул и зарыдал крокодильими слезами. Бедная моя рубашка, уже вся мокрая. — Эх, ты, глупое создание! — Я нежно погладил его по голове, и вплел пальцы в его длинные волосы, безумно нравится так делать. Тима оторвался от моей рубашки и доверчивыми глазами взглянул на меня. Ого, а беременность ему идет. Столько разных эмоций сразу увидел на его милом личике. — Я не буду делать аборт, если ты об этом… Он мой! В обиду не дам! — сразу насупился омега. — Ты совсем дурак?! Как я могу своего ребенка убить? Мозг есть? — я постучал по его пустой головушке. Тимка облегченно выдохнул. Балбес, конечно я бы никогда не дал сделать аборт омеге, который носит под сердцем МОЕГО ребенка. — Глупышка! Неужели за столько дней, что мы живем вместе, ты так и не понял, что ты мой единственный… истинный омега. Наши запахи сочетаются и тела идеально совместимы и еще… — я убрал волосы с его левого плеча и, оголив клыки, впился в нежную кожу своего омеги. — Уууууу, Тараааааааас, — омега заскулил, но не дергался, сидел смирно и терпел. Я зализал ранку и посмотрел в глаза своему омеге. — Ну? Думаешь, я все еще не люблю тебя? Ты только МОЙ! И скоро у нас появится малыш, так что о плохом и думать не смей. Тем более мы уже женаты, одной проблемой меньше, — усмехнулся я. Омега надул щечки, слегка покраснел и приблизившись, чмокнул меня в губы. Простой невинный поцелуй, я бы даже сказал — детский. — Эмм. я… жутко ревную тебя ко всем. Ты красивый, умный и богатый, настолько идеальный, что аж бесишь… И на тебя всегда все так пялятся, глазами пожирают…       Меня это жутко бесит и злит. Я не могу сейчас ничего утверждать, но думаю ревность — это и есть проявление настоящей любви… И только с тобой мне так уютно и спокойно, словно ты — мой дом, моя семья. Я…я люблю тебя, Тарас, — омега уверенно смотрел мне в глаза. Вот он, мой уверенный в себе малыш. Боже, какой же ты милый. С самой первой встречи, еще в баре, я знал, что ты станешь моим, и только МОИМ. — Я тоже люблю тебя, кексик, — я коснулся его губ своими, провел языком по верхней губе, обхватил ее своими, и слегка пососал. Омега приоткрыл ротик, пропуская мой язык и позволяя делать все, что захочу. — Мнн. Ааах… Та.ааах, — простонал Тима… Боже, это плохо, я начинаю возбуждаться. Он так сладко стонет. Но я не закончил еще кое-что. Оторвался от сладких губ и посмотрел в затуманенные глаза. — Малыш, я знаю, что наша свадьба была не самая подобающая и запоминающая (в прямом смысле этих слов), поэтому спрошу еще раз: ты выйдешь за меня замуж? — омега на секунду растерялся, но потом покраснел и закивал головой. — Нуус, объявляю нас мужем и мужем! Перейдем к брачной ночи? — усмехнулся я, но вовремя вспомнил, что ему должно быть еще плохо. — Тебе все еще плохо? Тошнит? — омега завертел головой из стороны в сторону. А когда он молчит и только кивает своей головешкой, он куда более милее, чем когда днями и ночами огрызается со мной. Может быть это беременность так на нем сказывается? Полезно однако.       Я поднял своего, теперь уж точно, мужа на руки и перенес его в спальню. Аккуратно уложил на мягкую постель и навис сверху. Сейчас он казался таким хрупким, словно коснешься его и он разобьется. Но я ведь знаю какой он на самом деле, милый, но непоколебимый; вредный, но очень добрый. Словом, он моя вторая половинка, которая отлично дополняет меня.       Я провел рукой по его щеке и вовлек нас в страстный поцелуй. Наши языки сплетались снова и снова, не желая отпускать друг друга. Я посасывал его губы, кусал и зализывал ранки, что теперь его губы припухли и были ярко алого цвета. — Тааааа…рааас, ты такой коваааарный, — всхлипнул мой Тимка. В уголках глаз собрались крапинки слезинок, с губ стекала слюна, его щеки горели, а глаза покрыты дымкой возбуждения… — Боже…ты прекрасен, — кажется у меня сорвало крышу. Я зафиксировал его руки над головой, представляя перед собой прекрасное тело, алые сосочки, что затвердели от возбуждения, небольшой аккуратный член, который просился освободиться от надоедливой одежды… Ну, я, конечно ему помог и теперь, совершенно голый омежка лежит передо мной весь раскрасневшийся и сладко-пахнущий.       Я провел рукой по внутренней стороне бедра, коснулся розового члена, который истекал смазкой и опустился к желанной дырочке. — Мммх… нн… Скотина… Не мучай меня! — Вскрикнул омега и запрокинул голову, когда я вогнал в него сразу два пальца. — Ты уже такой мокрый, малыш, — я облизнулся и протолкнул пальцы глубже, дабы найти заветную точку. — Аааааааах! нееет! Не на…даааааааа, ещееее, — о боже, Тимка раскинул ноги в разные стороны, так развратно, вызывающе… Но сейчас я знаю, что он только мой, и вижу его таким только я. Плевать мне, кто у него там до меня был! Он МОЙ!!! Я добавил третий палец и стал двигать ими внутри омеги, а Тимка уже захлебывался своими стонами, а мне казалось, что еще немного его сладких стонов и я обкончаюсь, как семнадцатилетний сопляк. — Аааааах.! А-ах, пожалуйста! Я хочу…тебя, — Тима призывно раскинул ножки еще шире, и обхватил одной меня за талию, подтатлкивая, приглашая войти в него. — Ты издеваешься надо мной… А я хотел быть нежным, — тихо прорычал я и одним толчком вошел в узкую дырочку… — Ммм, — простонал я и впился жадным поцелуем в любимые губы. Тима распахнул глаза, его зрачки расширились и в следующую секунду, когда я попал по простате, он так эротично закатил глазки и застонал.       Я стал резко двигаться, оставляя свои метки по всему телу мужа. — Мооой, тигренок, — чуть ли не мурчал я, продалжая глубокие толчки, не останавливаясь ни на секунду. — Ааааах, я кооонча… — Тима не договорил и кончил мне на живот, я рыкнул и излился в него следом. Крепко обнял его и мы сцепились. — Ннн., а вдруг сцепка навредит ребеночку? — Взволнованно спросил у меня Тимур. — Не думаю, что это ему навредит, но завтра мы пойдем в больницу, — строго сказал я, а Тима и спорить не стал.       Я обнял его и перекатился на спину, укладывая своего малыша себе на грудь. Он просто улыбнулся и прижался ко мне, засыпая.