И пусть весь мир подождет

День начался на удивление тихо - не было ни ора, ни яростного стука в дверь. Неужели наступил конец света и все люди умерли? Да нет, вряд ли Дурслей даже ядерный взрыв возьмет. Рука привычно потянулась к старенькому будильнику, и, чуть ли не положив его на нос, я разглядел заветные цифры - пять утра. Целых два часа можно валяться и ничегошеньки не делать! Можно, но не нужно, мне еще крыльцо Гамильтонов чинить, а то вчера я только и смог, что доползти до дому. Потянувшись, я скривился от боли в натруженных мышцах, но заставил себя встать. Ничего, главное - разогнать кровь, а там уже и легче будет. Нацепив очки и одевшись, я бесшумно выскользнул из чулана, не даром же смазывал петельки каждую неделю. Мой путь проходил через кухню, хоть и пришлось сделать небольшой крюк, но еда - это наше все! Соорудив монструозный бутерброд из всего, что было в холодильнике, я закрыл его и ненадолго завис от зрелища десятков коробок, лежащих на полу. Неужели они сговорились и решили отомстить мне за вчерашнее? Так, по-тихому уходим, пока они меня не заметили... Тьфу ты, сегодня же двадцать третье, день рождение милого Дадлипусечки! Думаю, ежедневник в кожаной обложке с золотистым декоративным замочком ему не понадобится, все равно он рано или поздно у меня окажется. Я хмыкнул и пошел прятать свой неожиданный подарок к дню рождения, и пусть он только через месяц, главное - внимание! Пусть даже и с моей собственной стороны. Небольшая книжечка удобно легла под половицу, словно была создана для этого. День, определенно, обещает быть хорошим! До Гамильтонов я добежал в рекордные для себя тринадцать минут, немало удивив бежавшую за мной собаку. К счастью, у самого дома она решила, что я не стою ее царственного внимания, тяфкнула что-то явно оскорбительное и убежала по своим собачьим делам. Отдышавшись, я принялся за работу - к счастью, сэр Гамильтон-старший помнил обо мне и оставил инструменты и небольшой кошелек-мешочек в коробке (опять коробки!) под крыльцом. И не боится, что заберу плату, не выполнив работу - вот что значит репутация, заслуженная честным трудом! Заменив прогнившие доски, я удовлетворенно заметил, что боль в мышцах прошла, и с довольной улыбкой на лице открыл кошелек. Пять фунтов за получасовую работу, а старик Дискетт дал всего десять за день! Теперь я верю, что тот скряга бывший пират, тысяча чертей ему в глотку! О, тут еще и записка есть... Кошелек - подарок. Л.Г. Л.Г.? Наверное, это Лана, младшая дочка четы Гамильтонов, видел ее пару раз в школе. Я не я буду, если подарок не возьму, да и кто откажется от бесплатной полезной вещи? Только дурак или богач. Я ни тот и не другой, поэтому спасибо от всего сердца! На миг мне показалось, что весь дом окутала дымчатая паутинка, но она исчезла, стоило протереть глаза. Очки, наверное, грязные. Домой я бежал так же быстро, как и сюда - коварная собака поджидала меня в кустах, возомнив себя великим хищником. Побив свой собственный рекорд и дыша, как паровоз, я ввалился в прихожую и сразу же нырнул в чулан. На часах шесть двадцать, то есть сорок минут спокойного сна, от которых я не собираюсь отказываться... - Дрянной мальчишка, вставай! Сегодня день рождения Дадлички, и все должно быть и-де-аль-но! - не хуже сигнализации взвыла тетя Петунья. - Немедленно приготовь нам завтрак! Над головой тут же пронесся гиппопотамам, судя по сюсюканию тетушки, оказавшийся моим кузеном. Ну здравствуй, очередной день в доме сумасшедших, как мне тебя не хватало... - Смотри, не пережарь, - чуть ли не за шкирку оттащив меня к плите, процедила тетя, - а то мало не покажется! - Да, мэм. - вздохнул я, наливая масло на сковороду. Интересно, у них на холестерин иммунитет уже выработался? - Один... Два... Вообще, Дурсли не плохие, как может показаться на первый взгляд. Просто они состоят в секте имени Дадлика, который и является объектом их поклонения. А меня, естественно, приносят в жертву кровожадному божку. - Тринадцать... Но я не жалуюсь - есть где спать, голодом не морят, и на том спасибо. А что работать заставляют - так разве же это работа? Смех один. Да и не богу этого мирка же убираться? - Двадцать три... Двадцать четыре... И я совсем не обижаюсь, что ему дарят целые груды подарков на любой, даже самый незначительный праздник, а про меня забывают. Его просто так считать учат, по-другому божество не понимает. На Рождество, например, он выучил новую цифру - двадцать семь. - Двадцать шесть! А в прошлом году двадцать восемь было! - завизжал поросенок... то есть выразил свое несогласие Его Святейшество. Хм, а еще память развивают так, да. - Вот еще подарочек, от тетушки Мардж! - запричитала верная последовательница, чуть ли не прыгая в груду коробочек, пытаясь откопать незамеченный божьим взором подарок. - Все равно это меньше! - надулся Дадлик, становясь похожим на лягушку, которой... кхм, я промолчу.* - Мы поедем в город и купим тебе еще два подарочка! - Расцвела тетя Петунья, руками сдувая щеки сынули. - Еще два подарочка! Радость всего семейства оказалась прервана страшнейшим известием - миссис Фигг сломала ногу и не может сегодня посидеть со мной. На мое осторожное заявление, что я буду весь день на улице и даже не приближусь к дому, дядя мимикрировал под раздавленный помидор и заявил, что это не помешает мне его сжечь, поэтому я поеду с ними. Ну что, сами виноваты. А бекон все-таки подгорел. Через пол часа я, чистый, в опрятной одежде и с расчесанными волосами, сидел в кафе и уплетал бесконечно вкусный пирог, от которого отказался мой дорогой братец. Как говорила Алиса, все страньше и страньше... Я уже успел по дороге сюда съесть лимонный лед и выпить целую банку газировки. Или Дурсли сошли с ума, или это сделал весь мир. Если же нет... то я даже боюсь представить, чем буду расплачиваться за этот день. Апофеозом локального дурдома стал поход в зоопарк. Нет, меня не оставили возле входа, не сказали погулять где-нибудь, пока они не вернутся - меня взяли с собой. Дядя заплатил за меня, и пусть в его глазах читалась близкая кара, но он отдал за меня собственные деньги! Ощущения приближающейся катастрофы увеличились раза в два, если не в три. Глубоко вдохнув, как перед прыжком в пропасть, я переступил порог. Кого тут только не было! Огромные вольеры с дикими кошками, загоны с жирафами и зебрами, аквариумы с разноцветными рыбками, даже слон был! Но я пошел смотреть вовсе не на них, а в серпентарий - и не потому что я так люблю змей, просто Дадли в это время был в противоположной стороне. Я спрятался в углу, где было меньше всего любопытных глаз и света, постоянно косясь на вход и ожидая невесть чего, но явно не доброго. - Глупые людишшшшшки... - Что? - я обернулся на голос, раздавшийся у меня прямо за спиной, но увидел только террариум с огромной змеей, кажется, удавом. Метров шесть, не меньше, толщиной с мою ногу, это чешуйчатое смотрело прямо на меня. - Я ссссказал, шшшшшшшто люди глупы... - глядя мне прямо в глаза и не раскрывая при этом пасти, прошелестел змей, - они не сссссамечают ничшшшшего, кроме ссссебя... - Прошу прощения, я и правда тебя не заметил. - маленькие блестящие глаза завораживали, и, казалось, смеялись над глупым детенышем и его проблемами. Мне было все равно, что разговаривать со змеями в принципе ненормально, а когда они тебе еще и отвечают... Попахивает интернатом Святого Брукса, которым постоянно грозится дядя. - Это в моей природе, быть незсссссаметным, говорящщщщий... - усмехнулся удав, играя кольцами своего тела, - шшштобы никто не ззсссамечал, пока не сссстанет жертвой... - Говорящий? - переспросил я, пристально вглядываясь в змеиные глаза, боясь потерять их в темноте. - Тот, кто сссслышит. Тот, кто понимает... Тот, кто повелевает... - склонил голову змей. Вопреки его словам, я чувствовал себя едой, которую милостивый чешуйчатый решил пока не есть. - Я хочщщщу домой, говорящщщий... - Мам, пап, смотрите! - меня столкнули на пол. Больно ударившись о каменную плитку, я с ненавистью уставился на Дадли, в этот момент возмущенно оравшего на змею. Вся злость на семейство Дурслей, а семьей их назвать сложно, смешалась с ощущением пакости, преследовавшем меня весь вечер, к которым добавилась какая-то обидная боль в саднящей руке. Перед глазами поплыло, словно с меня сняли очки, лишь ощущение чего-то холодного и тяжелого, скользящего по ноге, напоминало о реальности. Испуганные крики посетителей и благодарственный шепот удава слились в единую какофонию, от которой хотелось покрепче зажать уши. - Ты! Это ты сделал! - дядя встряхнул меня за плечи, чему я был даже благодарен - зрение восстановилось. - Немедленно вытащи моего мальчика оттуда! Истеричный смешок вырвался из меня при видя мокрого до последней ниточки кузена, пытающегося разбить толстенное стекло мягким кулаком. Забавно, но тихий шепот удава я слышал так, словно он звучал прямо в моей голове, а вот разобрать то, что орет Дадли, не было никакой возможности. Или его тетя Петунья заглушала? - Тебе смешно, мальчишка? Ты еще получишь у меня! - брызжа слюной, завопил дядя Вернон, - месяц ходить не сможешь! Глядя в налитые кровью поросячьи глазки, я поверил ему. Да, Дурсли и раньше угрожали мне побоями, но обычно ограничивались подзатыльниками, теперь же... Не зная, что делать, я вскочил на ноги и бросился к выходу. Да, сегодня просто замечательный день, ничего не скажешь. Бегать я любил и умел. Быстро и долго. Это не раз спасало меня от "охоты на Гарри", но на этот раз сыграло злую шутку - в этой части города я никогда не был, а спросить прохожих боялся - в каждом из них мне виделся разъяренный дядя, обещающий чуть ли не заживо спустить с меня шкуру. - Мальчик, помоги мне, пожалуйста! - я оглянулся. Маленькая девочка лет шести, в старом, но чистом платье, с мольбой в чистых голубых глазах смотрела на меня. - Мама заболела, а денег на еду и лекарства совсем-совсем нету... - Да, сейчас... - девчушка напомнила меня в детстве, поэтому я без вопросов запустил руки в карманы, ища хоть одну залежавшуюся монетку, и очень удивился, нащупав кошелек со всеми своими сбережениями. Наверное, на автомате положил его, а потом забыл. Сомнения одолевали меня всего секунду - да черт возьми! Я эти деньги с пяти лет копил! Но стоило взглянуть в эти глаза... Откуда-то я знал, что она не врет, и все, до последнего пенни отдаст матери, которая ее очень-очень любит... И без того огромные глаза стали еще больше, когда в маленькие ладошки потек настоящий ручеек серебристых монет, похожих на маленькую стайку рыбешек, которых я видел в зоопарке. Ровно семьдесят пять фунтов стерлингов, настоящее состояние для меня, да и для семьи этой малышки, но даже будет у меня миллион, я все равно буду беднее ее. Тепло улыбнувшись и потрепав ошарашенную девочку по золотистым кудряшкам, я стиснул в руке пустой замшевый мешочек и повернул назад, надеясь найти путь в какой-никакой, а все же дом. - Подожди! - девочка опрометью побежала куда-то в закоулок, бережно держа монеты у груди, но вернулась уже буквально через минуту: - меня Диана зовут, спасибо тебе большое! Держи! - Я Гарри... - прошептал я в ответ, изумленно глядя на маленький брелок в виде черной колли. Кажется, я полюбил собак. Ну еще бы, этот брелок стоил мне бешеных денег! - Спасибо, малышка. Уже без удивления отметив легкую золотистую дымку в той стороне, куда убежала девочка, я медленно побрел домой. В том, что я все-таки найду Тисовую улицу, я и не сомневался - как оказалось, мне нужно было всего лишь перейти дорогу.