И пусть весь мир подождет

- О, смотри сюда! Те, в жилах чьих кровь речная да морская, луне покорны вовек будут. За это благодарность им великая - свет ночной хозяйки омывает их тела, даруя дьявольскую красоту своим дочерям-ундинам. И проклят будет тот, кто смерть не примет с честью после ночи любви великой! - медленно, чуть ли не по слогам, прочитал Эн. Я утвердительно хрустнул яблоком и чуть не поперхнулся, глядя на изображение русалки - искаженное лицо с рыбьими глазами, игольчатыми зубами и перепонки везде, где можно и где нельзя. Неземная красота... - Давай дальше, а? - уныло протянул я, содрогаясь от воздушного поцелуя, посланного мне "дочерью луны" со страниц справочника. - Да ладно тебе, забавно же! Интересно, а как они... ну, это самое... у них же хвост! - подавившись очередным куском и еле-как прокашлявшись, я скинул ржущего друга с кровати и пульнул в него подушкой. - Гар, не занудствуй! Сам читай давай, твоя же книга! - возмутился друг, возмущенно дрыгнув ногой, ленясь даже встать с пола. Дожевав яблоко, я величественно кивнул и перевернул страницу, с которой лукаво улыбалась беззубым ртом очередная красавица. - Кто это писал? Куда ни глянь, одни жилы с кровью, а я, между прочим, ем! - флегматично отозвался я, откусывая от очередного яблока. - Ладно, слушай, дальше у нас мавки. Те, в чьих жилах... тьфу ты! Короче, мавки силу в младенчестве обретают, с годами копят и приумножают, а в полную силу входят, когда кровь первая пойдет, да груди отяжелеют. - Чего? - Энтони нашел в себе силы залезть обратно на одеяло и отобрал у меня книгу, - о, и правда... Так их что, в грудь надо ножиком пырнуть? - Наверное, кто их знает? Давай дальше, тут не интересно. - Мавка на изображении обиженно надула пухлые губы и повернулась к нам спиной, после чего книга полетела на гору яблочных огрызков, а мы наперегонки понеслись в уборную - вид того, как сквозь покрытые мхом ребра размеренно стучит черно-зеленое сердце ну никак не мог вызвать восхищение и симпатию. - Неужели и правда существуют волшебники с такими наследиями? - простонал я, заползая обратно в комнату. - Десять галлеонов, - тут же оживился Голдштейн, подымая книгу и отряхивая ее от невидимой пыли, - и ты узнаешь эту тайну! - Еврей ты, Энтони, - беззлобно фыркнул я, констатируя очевидный невооруженным глазом факт. - Интересно, кто еще остался на каникулы, кроме нас? Ты же вроде выходил из башни? - Ну, из барсуков двое старшекурсников, разлучаться не хотят, змеи разъехались все, у грифов чуть ли не треть в замке, я из них только ту лохматую помню. Все вроде, да. - Лохматая? - я напряг все извилины, даже ту, что на лбу, но так и не вспомнил. - Черт, Гар, ты со своими зельями скоро собственное имя забудешь! Ну та, более-менее адекватная! Когда тролль в замке появился, она вроде в туалете засела. Несварение или еще что, я не знаю, и даже за тысячу золотых не знаю! Ей вроде-как пару косточек сломали, в лечебке до сих пор валяется. Бедняга, да. - Протянул друг, лениво листая страницы и разглядывая движущиеся картинки. - Пойдем, навестим? А то со скуки с ума сойду! - тут же бросившись одеваться, произнес я, закидывая в сумку осточертевшие яблоки. Ну серьезно, тут еще килограммов пять осталось, а есть их ну никак не хочется. - Ну пошли, чего уж... Только потом дочитаем, а то мне интересно, упырь ты или кикимора? - с абсолютно серьезным лицом произнес Эн. Я утвердительно угукнул, и только его сдавленный смех навел меня на мысль... - Я тебе покажу кикимору! - взвыв раненным оленем, я кинулся за удирающим другом, изредка бросая в него яблоки. Пару раз чуть ли не слетев с резко дернувшейся лестницы, ударив локоть о каменную арку и сбив стальные рыцарские латы, я все-таки догнал смеющегося блондина и контрольным выстрелом яблока "ранил" его в ягодицу. - Что здесь происходит, молодые люди?! - невысокая средних лет женщина, одетая в белый халат и чепчик, смерила нас грозным взглядом. - Простите пожалуйста, мадам Помфри, - мы дружно сделали щенячьи глазки, не раз и не два выручавшие нас в самых различных ситуациях, - мы пришли навестить подругу, она из Гриффиндора. - Гермиону? - удивленно уточнила медсестра, тут же позабыв о явном намерении снять с нас баллы или хотя бы отчитать, - да, конечно, проходите, а то она кроме своих книг и не видит ничего! Переглянувшись с Эном, я пожал плечами на его вопросительный взгляд и первым вошел в святая всех святых - больничное крыло. В нос тут же ударил запах лечебных зелий и трав, и я не без гордости заметил на некоторых бутылочках зубодробительные названия, написанные моим почерком. Каждый шаг отдавался гулким эхом - здесь, как и в большинстве комнат замка, были каменные стены и пол, но ни привычной сырости подземелий, ни вечных сквозняков не наблюдалось. Обстановка была чисто спартанская - кушетка и два стула, тяжелый стол, шкафы и полки, забитые различными склянками и книгами в левой части крыла, и стройные ряды кроватей в правой. - Гермиона? - тихо, словно боясь спугнуть царившую здесь тишину, позвал Голдштейн. Секунда, и на нас с огромным удивлением уставились огромные шоколадные глаза на бледном, уставшем лице. Некогда пушистые и своевольные волосы сейчас безжизненными прядями свисали под действием закона притяжения, слишком тонкие руки с трудом удерживали огромный талмуд. - А мы тут тебе... яблок принесли... витамины нужны... - ошарашенно прошептал я, словно доказательство протягивая набитую фруктами сумку, - да и вообще... навестить... Широкая яркая улыбка расцвела на ее лице, на миг показывая уверенную жизнерадостную девочку, вот только в глазах застыла настоящая боль. Мы стояли каменными истуканами, пока Гермиона не достала из-за уха перо и не написала на каком-то клочке пергамента "спасибо, но мне их пока нельзя". Наконец, отмерев, мы сели на края кровати, по бокам от девочки, удивив ее еще больше. - Тебе что-нибудь нужно? Напиши, и мы принесем. - первым заговорил блондин, а я лишь кивком подтвердил его слова, - меня зовут Энтони, можно просто Эн, а этого буку ты наверняка знаешь, отзывается на короткое Гар и не любит яблоки. "Мне ничего не надо, все необходимое мне выделяет мадам Помфри" - перо вновь заскользило по пергаменту, иногда, на самых резких движениях, противно скрипя, - "единственное... " - девочка задумалась и яростно зачеркнула последнее слово, - "я рада, что вы пришли, спасибо!" Остаток дня мы провели в больничном крыле, разговаривая обо всем и ни о чем. Энтони рассказывал анекдоты, с удовольствием глядя на смеющуюся девочку и вздрагивая всякий раз, когда она морщилась от боли в покалеченных ребрах, я строил из себя вечно недовольного брюзжащего старика, подыгрывая другу и грызя принесенные дьявольские фрукты. Как позже мы узнали из истории болезни, которую одним жестом палочки скопировал предприимчивый друг, пока я отвлекал разговором о необходимых зельях вновь клюнувшую на щенячьи глазки медсестру, "пара сломанных косточек" оказалась по всему телу, превращая Гермиону в кровавое подобие тряпичной куклы, осколки костей проткнули легкое и горло, лишь чудом не задев сердце, и это все не считая многочисленный ушибов и сотрясения мозга! К тому же костерост, обычно применяемый при переломах, в данном случае был просто опасен, поэтому самым оптимальным решением было удалить все поврежденные кости и заново их вырастить, а это процесс совсем не быстрый - гриффиндорка находится здесь уже больше трех месяцев и выписывать ее не собираются. На вполне логичное предположение Энтони о том, что с такими ранениями должна разбираться не школьная колдоведьма, а специалисты из Мунго, мы так и не нашли нормального оправдания. На следующее утро, едва небо окрасилось в рассветные краски, мы уже были в больничном крыле, явно шокировав этим Гермиону. Пусть она это и не сообщила, но по ее реакции было видно, что мы единственные, кто ее навестил, от чего очень неприятно засаднило где-то внутри. С таинственным видом я достал "Сборник народов магических древних", так и не дочитанный хотя бы до половины, после чего мы легли по бокам от покрасневшей девочки, благо кровать была довольно широкая и позволяла с комфортом устроится всем троим. - Так, мы, кажется, на мавках остановились? - с хитрым прищуром спросил Эн, держа на весу свою половину фолианта. - Ну не при леди же, идиота кусок! - побледнел я от одного воспоминания о прогнивших внутренностях, судорожно перелистывая страницу. - О, феи! Думаю, это подойдет больше. - В жилах чьих... аааа, пропускаем! Так вот, феи есть вечно прекрасные и вечно молодые девы, ценящие Мать-Природу превыше всего, включая жизни людские. За каждую цветок, сломанный по прихоти детей человечьих, кару неминуемую несут они на крыльях стрекозиных, сердца вырывая у нечистивых и в полете поедая... Да что же это такое?! Неужели нет какой-нибудь доброй, мирной расы, питающейся росой и какающей радугой?! - закономерно возмутился я, представляя Пенелопу, вырывающую мое сердце. Бррр! - Успокойся, друг, это же чистокровные феи такие, а их потомки вполне милые! - пожал плечами Энтони, видимо, тоже представив сцену с нашей старостой в главной роли, - человеческая кровь сдерживает большинство инстинктов, оставляя парочку отличительных свойств характера и внешности, и, конечно же, магии. Я это тебе как чистокровный с наследием Маньяка гово... - Маньяка? Мне тебя уже бояться? - хихикнул я, шутливо отодвигаясь. - Тьфу на тебя! Маньяк это дух, принимающий облик падающей звезды! Ну ты точно кикимора! - обиделся друг, театрально задрав нос. - И что тебе дало это наследие, о падающезвездный? - подобострастно спросил я, радуясь каждой искорке смеха, пляшущей в глазах Гермионы. - Поклонение таких, как ты, о недостойный! - поддержал мою игру друг. - А вообще я пока не знаю, наследие только в шестнадцать просыпается. У брата только глаза стали постоянно цвет менять, и все, а отец может летать без метлы. Тут по-разному. "Так ты чистокровный? А почему не на Слизерине тогда? И почему хорошо ко мне относишься, я же грязнокровка? А если мои родители не волшебники, у меня не может быть наследия?" Я с интересом взглянул на Эна, ожидая очередной шутливой лекции на вопросы, заданные аккуратным округлым почерком, но замер, как и Гермиона, потрясенный той яростью и ненавистью, с которой он рассматривал ни в чем не повинные буквы. - Герми, пожалуйста, не смей называть себя грязнокровкой. - Сквозь зубы прошипел друг, до побелевших костяшек сжимая кулаки, - и не надо сравнивать меня с ними! Я не отрицаю, на Слизерине есть достойные люди, но большинство настоящие... фашисты! Делят всех по чистоте крови, презирают якобы недостойных, смешивая их с мусором! Моя семья и так настрадалась в свое время, и я не хочу, чтобы это повторилось! Чистокровные, конечно же... в гробу я их всех видел! - Так как насчет наследия, умник? - я попытался уйти от болезненной темы, и, словно прочитав мои мысли, львица осторожно дотронулась до его руки, отвлекая и утешая. - Знаешь, что отличает нас от не-волшебников? Всего одна маленькая деталь - они не способны колдовать, магия есть только у волшебных народов и досталась нам в наследство, так что все "полукровки" с "грязнокровками" полная чушь, не достойная всех тех войн, которые происходили из-за жажды власти всяких уб... - Кгхм! - культурно прокашлялся я, прерывая друга. Пролистав подарок Кристалл и остановившись на случайной странице, я стал преувеличенно-радостным голосом зачитывать информацию о вейлах: - Девы-птицы, чей голос несет успокоение умирающим, умиротворение любимым и горе врагам, характером схожи с братом своим Ветром и сестрою Пламенем. Любят раз за свою жизнь, и любовь эта благо есть для любимого, ибо верность всегда лебединую хранят, с потерей возлюбленного впадая в пучину безумия, взлетая вслед за солнцем и камнем свергая себя на землю. - Ага, только жаль, что вейлы чувствуют, кто может быть их партнером, а кто нет, и не подпускают остальных близко к себе, - печально протянул друг, - ну и ладно, нужно просто найти ту, кто полюбит прекрасного звездного меня! Я хихикнул, озвучив улыбку Гермионы, а сам медленно провел подушечками пальцев по белокурой головке нарисованной девушки с печальным и одновременно хищным взором серебряно-сапфировых глаз. Огромные белые крылья, до боли напоминающие ангельские, разве что даже выглядевшие бритвено-острыми, окутывали хрупкую обнаженную фигурку длинным плащом. - Кого-то она мне напоминает... - Малфоя, кого же еще? У них каждое поколение рождаются мальчики с этим наследием! - фыркнул Голдштейн, - никакой романтики, все сразу понятно! Да и мало ли, живет его половинка где-нибудь в глухой Сибири или на Дальнем Востоке, страдать, бедняга, будет! - А что, бывали случаи, когда вейлы оставались без пары? - спросил я, все так же не отрывая глаз от девушки. - Да нет, вроде... хотя мало ли, даже я не все знаю... Но за сотню галлеонов обязательно узнаю! - блеснул хитрыми глазами еврей. - Узнай, обязательно узнай. И про вейл, и про Малфоев. И тысяча золотых твоих, - серьезно ответил я, подымая глаза на округливших глаза друзей.