Стриптиз для Пьеро

Пьеро всё больше и больше пугал меня. Хотите верьте, хотите нет, но это сейчас был вылитый сексуальный маньяк. Что бы это ни значило. Парень, всё это время расслабленно сидевший на краю кровати, поднялся и вполне-таки смело шагнул ко мне. - Пьеро, я буду защищаться.- Вполне серьёзно предупреждаю его. Bene. Я уже упустил тот момент, когда стоило строить невинного мальчика. А сейчас, когда я перед ним стою совершенно обнажённый, явно скромничать уже не приходится. Усмехается и идёт в сторону, закрывает балконную дверь, что всё время была открыта, и запахивает шторы. Резко меняюсь в лице. Наверное, сейчас на мне отразился весь итальянский триколор - я то краснел, то белел, то зеленел. - Не бойся, Жанлюка, - он специально исковеркал моё имя, - кроме меня никто ничего не видел. С видом "так-с, на чём мы там остановились", сеньор Бароне снова подходит ко мне. После того, как он закрыл шторы, в комнате поселился мрак, плотная ткань больше не пропускала света внутрь, хотя и на улице уже почти стемнело. Темнота - друг молодёжи. На бедре ощущаю чужую ладонь, которая была прямо-таки горячей и чуть влажной. Сжимаю руку на вороте его футболки, давая понять, что если нужно, возьму всё под контроль, что я всё-таки не домашний кот. - Джан. - Зовёт меня по имени, к первой ладони прибавляется вторая, ложащаяся уже чуть выше поясницы. - Нет. - Чётко отвечаю на вопрос, что прямо-таки повис в воздухе. - Да. - На его губах фирменная улыбка, та, по которой сохнут тысячи девушек в разных уголках мира. Пальцами берёт мой подбородок и чуть приподнимает, безмолвно просит посмотреть ему в глаза. Снисходительный вздох, и перевожу взгляд на жгучие очи парня. Мелким крошевом сыпется моя хрупкая стена, я растаял как маленький мальчик. Я же... Я же всегда любил его, и это было хорошо видно. В этом красноречивом и выразительном взгляде я увидел всё: нежность, ласку, граничащую с пьяной несдержанностью, страсть и легкую усталость, а так же то, как и в какой позе он меня желает. К слову, обещанное Пьеро исполнил. Мы одно целое. Одежда парня в беспорядке валяется на стуле, мой костюм тоже впервые в жизни лежит слишком неаккуратно. Кажется, будто сицилиец горячее лучей небесного светила. Моё личное солнце на сегодня. Солоновато-кислый привкус кожи, мятно-имбирный аромат одеколона, запах свежестиранных простыней... Пьеро ласкал меня, а я касался и ублажал его, и это было реальностью, в которую я не верил до сих пор. Страсть, шепот, томные прикосновения. Мы предались любви, ничем не скованные. Я все говорил, как люблю его, задыхаясь от стонов, жары и услады. Люблю. Как странно, что когда мозг отключается, говоришь всё, что было последним на языке, что крутилось в мыслях. Разрывало на части. Ничего не видя, я цеплялся за плечи Пьеро, а в голове была свинцовая тяжесть, к концу я мог лишь кричать, смазано отвечая на поцелуи. Громкий стон довершает все, я захлебываюсь в этом всем и куда-то проваливаюсь, выгнувшись дугой навстречу парню. Мне и хорошо и плохо одновременно. Кончаю так тяжело, будто меня ударили по голове и уже как в тумане, ощущаю, что и Пьеро тоже... У меня дрожали руки и не слушалось тело от приятной, тягучей расслабленности. Звук затвора камеры. Засранец. Прикрываю глаза рукой и перекатываюсь на бок, не понимая - либо я такой влажный, либо простыни пропитались потом от наших тел. - Знаешь, с такой способностью сводить людей с ума, тебе нужно в политику идти.- Молвлю приглушённо и полусонно. Усмехается, его глаза чуть щурятся, взгляд становится добрый, практически отеческий, но усталый, следует мне многозначительный ответ: - И это кто еще кого с ума свёл...