Два месяца в объятьях несвободы

(PG-13; Songfic: Адриано Челинтано – Феличита; Занавесочная история. ) Подъехав к дому, когда на улице уже значительно стемнело, Ривай не заметил привычного света в окнах гостиной и кухни. Из дневного разговора с Эреном он знал, что уходить тот никуда не собирался, наоборот, хотел провести вечер за подготовкой к завтрашней съёмке, изучая материалы. Закрыв машину, он перешёл улицу и только тогда заметил, что свет в гостиной всё же был, но слишком уж приглушённый. Неторопливо поднявшись на свой этаж, он открыл дверь и шагнул в прихожую. Полоска тусклого света падала на пол, исчезая в темноте, по квартире звучала негромкая мелодия, Адриано Челинтано пел что-то о счастье и о том, что здорово, держась за руки, уехать далеко. Ривай уловил знакомый запах, какая-то выпечка, подумал он, стягивая обувь и делая первые шаги в сторону гостиной. Остановившись в дверном проёме, он стал наблюдать весьма интересную картину: Эрен, разместившись на одной из огромных подушек, лежащих на полу, перебирал в руках несколько дисков, щурясь от недостатка света. У него за спиной, на невысоком журнальном столике, стояла коробка с пиццей, исходя из того, что аромат от неё распространялся по всей квартире, можно было понять, что принесли её совсем недавно. Рядом стояла бутылка вина и два бокала. — Пицца и вино! Не очень романтично, — наконец обнаружил своё присутствие Ривай. Эрен вздрогнул от неожиданности, он так сосредоточился на изучении аннотаций, что не расслышал ни открывающийся двери, ни шагов. — Ты меня напугал, — немного укоризненно ответил он, но тут же приветливо улыбнулся. — С возвращением. — По какому поводу праздник? — Ривай подошёл к столику и взял в руки вино. — Кьянти*, значит, — резюмировал он, покрутив бутылку в руках, — хороший выбор. — Помнишь тот итальянский ресторан, в котором мы как-то ужинали, ещё до моего отъезда в Чехию? — Помню. — Я нашёл их адрес в интернете и заказал у них пиццу и вино, если хочешь что-то другое, я могу позвонить, они очень быстро доставляют заказ. — Вино тоже по интернету выбирал? — спросил Ривай с лёгкой усмешкой. — Ты такой догадливый, так что с закусками? Заказать ещё что-то? — Эрен потянулся за смартфоном, лежащим на столе. — Не нужно, пицца так пицца. Так что за праздник? — Да нет никакого праздника, на самом деле. Помнишь, я говорил тебе о тематической съёмке, которая состоится завтра. — Ну допустим, не вижу связи. — Так вот, съёмка в стиле Италии 50-60х годов прошлого века, очень специфичная. А я с этим, если честно, не очень знаком. — Я, если честно, тоже. И как нам должны помочь вино и пицца? — Ривай вопросительно посмотрел на Эрена. — Дело не только в вине, мы будем смотреть итальянское кино тех годов. Ты же составишь мне компанию? — возможность отказа, хоть и незначительную, Эрен предполагал, но надеялся на положительный ответ. — И что мы будем смотреть? Полагаю, Феллини? — Я порой поражаюсь твоей догадливости, — Эрен подобрал с пола два диска. — Не могу решить какой. Разрываюсь между «Ночи Кабирии» и «Огни варьете». — Если не можешь выбрать, давай посмотрим оба. Я переоденусь и вернусь, — и плавно развернувшись, Ривай скрылся в дверях спальни. — Правда? Это будет здорово, я пока поставлю первый фильм и налью вина. Ривай вернулся через несколько минут, сменив привычные джинсы и свитер на удобные домашние шорты и футболку. Для предстоящего, несколькочасового, сидения на полу, который хоть и смягчался большими мягкими подушками, грозящего затёкшими мышцами, это был наилучший вариант. Во время его отсутствия Эрен включил фильм, разлил вино по бокалам и принёс салфетки с кухни, чтобы вытирать жирные от пиццы руки. Адриано Челентано, распевающий всё это время свои неторопливые песни из динамиков ноутбука, был отключен, а сам ноутбук отправлен на покой. Пицца переместилась на пол перед подушками вместе с бокалами вина, терпеливо ожидая, когда парни рассядутся. Когда Ривай уселся на свою подушку и устроился поудобнее, Эрен передал ему один из бокалов и поднял свой. — За Италию! — озвучил свой тост Эрен. — За Феллини! — поддержал его Ривай. Негромкий звон стекла остался почти неуслышанным, его скрыла мелодия, которая полилась из расставленных по бокам от телевизора колонок. И спустя пару мгновений на экране замелькали чёрно-белые картинки. Эрен потянулся к коробке с пиццей и достал себе кусочек, после чего вопросительно посмотрел на Ривая, как бы спрашивая, чего он медлит. — Мне кажется или она чересчур жирная, — Ривай приподнял один из кусочков кончиками пальцев. — Это ведь настоящая пицца, а значит в ней много сыра – ешь. — Потом все руки жирными будут и не только руки. — Я принёс салфетки, и вообще, это блюдо положено есть руками, а не столовыми приборами. — Вот и ешь, — Ривай сделал глоток вина, думая над тем, не сходить ли ему за ножом и вилкой, но не успел даже определиться, как в его губы упёрся призывно-вкусно пахнущий кусочек. — Окей, — задорно улыбнулся Эрен, — я покормлю тебя, кусай. Ривай перевёл взгляд с Эрена на предоставленный, обильно покрытый сыром, треугольник и откусил. Пицца оказалась действительно очень вкусной, и Аккерман, наслаждаясь её вкусом, погрузился в мир чёрно-белого кино. Полуторачасовой фильм захватил с первых минут не привыкших к подобному роду видео парней. Наевшись в первые десять минут, коробку с едой было решено убрать, чтобы не мешала комфортнее растянуться на полу. Ривай сидел прямо, скрестив по-турецки ноги и лениво потягивая из бокала вино. Эрен расположился рядом, растянувшись на животе и подложив под подбородок сложенные руки, периодически делая глоток вина из стоящего рядом бокала. — Вполне интересный фильм, — констатировал Ривай, стоило начаться титрам, говорящим о том, что первая кинолента подошла к концу. — Его принято считать стартом карьеры режиссёра, если я правильно помню, — Эрен поднялся, чтобы заменить диск в проигрывателе. — И наложил характерный отпечаток на всё его творчество. — Ага. Всё это восхищение зрелищем, огнями рампы, миром кулис с непременным обнажением их обратной, неприглядной стороны, атмосфера бродячей жизни, тоска по своему месту на земле, по дому, поэзия ночных пустых улиц, эйфория пьяных забав, интерес к изъянам людского тела.** Это всё — типичные мотивы его работ. — Подготовился к каверзным вопросам, как погляжу, — Ривай усмехнулся и потянулся за бутылкой, чтобы долить вина в бокалы. — А как же иначе, — согласился с его утверждением Эрен. — Ты ведь тоже готовишься к эфирам. — Садись уже, фильм начинается, — Ривай притянул его за край футболки, показывая тем самым прекращение болтовни. Эрен разместился на своей подушке, придвинувшись вплотную к своему парню, и обнял его одной рукой. Чёрно-белые картинки вновь увлекли в свою историю, превращая руками мастера банальную уличную балладу в шедевр мирового искусства.