Мир, который перевернулся с ног на голову

      Приход Пятнадцатого Ноя в семью на руках Удовольствия, стало для Вайзли полной неожиданностью. Тот факт, что Аллен одержим своей же темной материей окончательно выбил Мудрость из колеи. Реакция Графа вызывала недоумение, а вот Тики и его подход к быстрому решению проблем порадовал.       Но если не вдаваться в подробности, то Вайзли предстояла тяжелая работа по раскопкам безумного сознания.

***

      Еще издалека Вайзли приметил дверь, из которой несся шум и гам. Конечно, Мудрость поспешил к ней, но не спешил открыть ее сразу, а осторожно приоткрыл, заглядывая внутрь.       Белая комната была разрушена: диван разобран на щепки, зеркала разбиты, а стены и пол, то тут, то там, обрызганы красной и черной жидкостью.       В центре этого безумия черным пятном выделялась очеловеченная темная материя. Напротив, защищая пианино, сильно потрепанный Неа, грязные волосы, порванная одежда и кровавые подтеки. Руки окутаны фиолетовой сферой, от которой иногда исходил ток.       Неа сделал шаг вперед и пригнулся, пропуская темную материю над собой, которая словила мощный удар в солнечное сплетение и в печаталась в стену, разбивая последнее зеркало.       Воспользовавшись остановкой боя, Вайзли быстро проскочил к Четырнадцатому.       — Какие люди, — слегка растягивая гласные произнес Мудрость.       Неа прищурился.       — Вайзли или…       — Вайзли. Не люблю менять имена, в отличии от того же Желания.       — Его-то статус обязывает.       — Короче, быстро вводи в курс дела. Когда был первый раз?       Неа недовольно чертыхнулся, но выложил:       — В прошлой жизни в шестнадцать лет. Мы с Маной тогда напились С Кроссом и он повел нас…       — Неа!       — Да ладно тебе. Мне было необходимо развеять обстановку. Эта зараза довольно медленная, но очень крепкая. А отвечая на твой вопрос: чуть больше полмесяца.       — Плохо.       Тут темная материя полностью пришла в себя и им пришлось вести разговор на сильно повышенных тонах.       — Идеи есть? — Спросил Неа и словил удар в левое предплечье.       — Ни одной адекватной, кроме запечатывания. — Вайзли спрятался за пианино и оттуда говорил, следя за боем.       — Он же материя, только сильно уплотненная! Неужели ее нельзя развеять?       Мудрость замер, ошарашенный такой простой, но действенной идеей. Что-то слишком сильно его за один день удивляют. Нужно будет потом привести мозги в порядок.       — Неа, иногда ты бываешь гениальным.        — Только иногда?       — Не язви. — Из-за сильной ударной волны, Неа отлетел назад и чуть не насадился на крупную щепку от дивана.       — Лучше попробуй его обезвредить, а лучше вырубить.       — Ты явно хорошего обо мне мнения… Кха… — Неа скрутило пополам. — Что ты задумал?       — Развеивать в сознании Аллена его же материю бесполезно. Через некоторое время она все равно соберется и так по кругу.       — Тогда… что ты предлагаешь?       — Можно его развеять, а часть раскидать семье, как бы на перевоспитание. Этот метод более действенный. Времени уйдет меньше. Темная материя других членов семьи более устойчивая. А через год опять вернуть Пятнадцатому.       Неа выразительно посмотрел на Вайзли.       — Мне из тебя по слову вытаскивать? Говори все сразу. Я сейчас не в том положении.       — Хорошо. Здесь получится частей пять-шесть. Нужно решить к кому ее подселять.       — А разве не все равно?.. Да что ж ты такая тварь крепкая!       — Нет. Например к Тики нельзя. У него темная материя хоть и ослабленная долгим запечатыванием, но почти такая же, как и у Уолкера. А известно, что Пятнадцатый олицетворяет?       — Главное, что вовремя. Безумие он. Меняет агрегатное состояние предметов. Пока.       — О! тут не подойдут те, кто работает с сознанием. Я, Трайд и Роад не сможем. Не тот профиль. Лулу просто идеально подходит. Граф еще. Фиддлера можно. Гнева бы сюда, но он не пробудился. Остается только Желание, Узы, Одаренность и Жалость. Думаю удачно справится Шерил и… Майтра. Если на шесть частей получится, то Уз прибавим. Ты скоро?       — Не возникай, а то сам с ним возиться будешь.       В следующее мгновенье Вайзли почувствовал, как его сознания что-то касается, как ветерком прошлось, обходя все щиты. Не разбирайся он в этой области, ни за что бы не заметил. После этого в руке Неа начал формироваться столь знакомый ему меч. Меч Тысячелетнего Графа. Меч, которым Неа их всех убил.       Пара движений и материя оказалась прибита к полу, а Четырнадцатый устало рухнул рядом.       — А раньше не мог так сделать? — Начал возмущаться Вайзли, выходя из убежища и на бегу настраивая связь на нужных членов семьи.       — Я не знал. Я только сейчас почувствовал, как нужно делать.       — О! видимо дар просыпается. Поздравляю. А теперь не мешай мне работать. — Неа фыркнул, как бы говоря «А зачем мне это надо».       На долгих полчаса в комнате воцарилась тишина. Изнеможенный Неа уснул, а перед Вайзли стремительно уменьшалась материя. Обреченно посмотрев на шестой кусок, Мудрость отправил его Узам.       Выдохнув, Вайзли смотрел на медленно восстанавливающуюся комнату. Облокотившись на почти целый диван, Мудрость обратил внимание на дверь за пианино, хотя он мог поклясться, что ее не было.       «Защитная реакция. Когда становится спокойно или относительно безопасно, она появляется. Должно быть там хранятся воспоминания. А за ними Пятнадцатый». Вайзли встал, потянулся и, подойдя, открыл дверь, что со скрипом впустила его. Дверь за Мудростью закрылась и его окутала темнота. Давящая темнота и тишина.       Кап.       «Я в его воспоминании. И как я так попался?».       Кап.       В темноте прозвучал чей-то хнык. Послышался удар и крик боли.       — Пожалуйста! — Голос кричал, в воздухе витал запах крови. — Хватит!       «Граф всемогущий. Что тут происходит?»       Дверь открылась, освещая тело маленького ребенка, корчащегося в агонии. Он раздирал ногтями себе горло, ударами об стену ломал ноги. Беловолосый мальчик с редкими бордовыми волосками, пытался успокоить малыша вместе с девочкой и еще одним мальчиком, но движения были слишком сильными для детей.       — Десятый, пожалуйста, тебя же заберут, — шептала девочка, но ее не услышали.       Мужчина, докурив сигарету, потушил ее о дверной косяк и прошел в камеру.       Вайзли заметил, как сжались в комочек другие дети, увидев этого человека. Он дошел до кричащего и, схватив за спутанные волосы, собрался потащить из камеры, но беловолосый мальчик с криком «Нет!», вцепился зубами в руку охранника. Тот зашипел, выпустил волосы и со всей силы ударил седого малыша по лицу, отчего тот отлетел к стене, ударился головой и потерял сознание.       Девочка подползла и обняла его, защищая. Другой парень встал, перед девочкой и смотрел с вызовом охраннику в глаза. Тот выхватил пистолет и направил его в лоб наглому мальчишке.       Вайзли замер, задержал дыхания, ожидая развязки. Все замерли. Только десятый продолжал кричать, пуская изо рта пену.       — Ненавижу шум, — сказал мужчина и выстрелил в Десятого, прекращая его муки.       Закончив свое дело, он ушел, оставив труп с детьми. Наглухо закрыл дверь, лишая камеру света, что, кажется, совсем не было для детей проблемой. Девочка тихо плакала, иногда всхлипывая.       — Десятый умер. Он так лежит… Убили… — Шептала она.       — Тише, Девятая, тише. — Всхлипы прекратились.       — Восьмой, нужно перенести тело.       Хоть Вайзли и не мог видеть что они делали, но мог догадаться. Было слышно копошение пару минут, прежде чем двое вернулись на место.       Вайзли пора было уходить, воспоминание отпускало его, но он ждал, сам не зная чего.       — Девятая, ты как?       — нормально.       Дверь скрипнула, вновь впуская свет. Но на этот раз там стоял мужчина в белом халате с планшетом в руках.       — Седьмой, выходи. Твоя очередь.       Мальчик нехотя поднялся и побрел к выходу. Когда он вышел на свет, Вайзли увидел уставшие серые глаза.       — Неа, когда это закончится… — Последнее, что услышал Мудрость, когда за ребенком закрылась дверь.       Вайзли выпрыгнул из воспоминания и чуть не попал в следующее, от которого несло сильной болью, отчаяньем и счастьем с предвкушением (побег из лаборатории). Мудрость старательно избегал погружения в воспоминания, но они будто его затягивали, обволакивали его, стараясь поделить своей болью и отчаяньем. Вайзли хватало и чувств с образами: Мана, недоверие, веселье, обиженность, восторг, смерть Маны; встреча с Кроссом, злость, смущение; Черный Орден, бешенство, раздражение; Деф, боль, надежда, счастье; Линали, Суман, ненависть и раздражение; Тики, удивление, ехидство; Ковчег, потеря; Черный Орден, усталость; Тики, побег, похмелье, удивление… Все это промелькнуло с невероятной быстротой, но Вайзли это было не нужно. Он искал Пятнадцатого, и он его нашел. В самом конце коридора воспоминаний лежал Уолкер, прикованный цепями, с завязанными глазами. Все это его печаль, как говорят груз на сердце, вина. Вайзли подошел, снял повязку с закрытых глаз и начал работать с цепями, легко уничтожая одну за другой.       Закончив, Мудрость потрепал Аллена за плечо, будя.       — Пятнадцатый, пора вставать. Семья ждет твоего пробуждения.       Не открывая глаз, Аллен обнял себя, скрючился в позу эмбриона и начал исчезать.       Вайзли посмотрел на пустое место, где только что был Пятнадцатый. Мудрость, с чувством выполненного долга исчез и вернулся в свое тело, удивляясь обстановке вокруг. Лучше бы он переждал пару часов с Неа.       Первое, что бросалось в глаза — это большое количество людей, что с трудом вмещались в комнату. Граф изображал зайца и бегал по комнате, умело обходя, а иногда перепрыгивая препятствия, что попадали у него на пути, и ругал валяющегося под столом Тики, который даже в бессознательном положении умудрялся курить. Шерил, которого скорее всего заставила Роад, защищал спящего Уолкера, со спящим на груди песцом, от нападок Уз. Они же, говоря, что хотят отдать мальцу долг, при этом коварно усмехались, пытались скинуть с себя способность Желания.       Вайзли тихо офигевал от происходящего, как в комнату влетела слетевшая с петель дверь. За ней стояла Лулу Белл, и Майтра. И только грозный крик Тринадцатого апостола смог на мгновенье заткнуть орду орущих идиотов.       — Молчать! Да в рот вам ноги… Заткнулись все! — И каждый и правда закрыл рот и замер. — Граф, какого рожна здесь происходит? — Лулу пропустила Майтру вперед. — Почему я, Лулу получаем экстренный сигнал от Вайзли с просьбой немедленно явиться сюда, а потом, без каких-либо объяснений нам суют темную материю неизвестного мне Ноя? Я вас спрашиваю, чурбаки недоеб… — Майтра замолчал, получив легкий удар по ребрам от Лулу. — Да молчу я молчу. Но что здесь происходит? Во имя еб…       Но вновь словив предупреждающий взгляд уже от Шерила, Майтра сомкнул губы.       На пару секунд в комнате воцарилась тишина. За это мгновенье Майтра удивленно заметил лежащего на кровати недоэкзорциста и Чистую Силу, что сладко посапывала у него на груди. Одаренность уже набрал в грудь воздух, чтобы пройтись по умственным возможностям семьи, как был перебит веселой Роад:       — Мы возвращаем в семью Неа и принимаем Пятнадцатого Ноя — Аллена Уолкера! Сюрприз, Граф.       Снова тишина, а затем грохот упавшего тела. Из-под стола вылез Тики.       — Сюрприз получился. Все, кто был не в курсе, в шоке, а Графу опять разгребать навалившиеся проблемы.       — Но ведь было весело. — Легла рядом с Тики Мечта и с усмешкой посмотрела на копошение с Майтрой, которого всей семьей пытались привести в чувство.       — Не то слово. — И оба засмеялись. — Малыш даже не представляет в какое место он попал и как влип. С такой-то семейкой.