Мир, который перевернулся с ног на голову

      Примерно через десять минут маленький мальчик с серой кожей и парализованной рукой нашел комнату управления, заодно по пути превращая всех людей в различных животных: червей, такс, котят и птичек. Он взял в руку микрофон и заговорил.       — Раз, два, три, четыре, пять. Вышли дети погулять. Всем меня слышно? — Почти радостно восклицал мальчик. Он посмотрел на экраны компьютеров, где отображались почти все дети.       — Вижу, что всем. Итак, дорогие ребята. — Он вдохнул в легкие как можно больше воздуха и, что есть сил, выкрикнул. — ЭТО ПОБЕГ!!!       Потом он нажал на красную кнопку, и все двери открылись.       — И это не шутка, — все продолжал седовласый. — Мой номер семь, и я жив. Хочу объявить, что мы можем уходить.       Дети, изображенные на экране, начали недоверчиво выглядывать из камер и оглядываться. Более здоровые малыши помогали другим. Примерно через полчаса секретная лаборатория была полностью опустошена. Только один мальчик, вымытый и в утащенной откуда-то детской одежде, слегка ему великоватой, шатался по коридорам и осматривал камеры, проверяя, не остался ли кто. Его левая рука была перемотана бинтами и висела в согнутом положении на повязке. Создавалось ощущение, что она просто сломана, но никак не является Чистой Силой.       Мальчик остановился и заглянул в очередную камеру. Его привлекла какая-то веревка. Он подошел, тронул ее, но в следующий момент оказался придавлен к полу, а к шее было приставлено что-то наподобие иглы.       — Три ктро тракой? — прорычало существо детским голосом.       — Я неудачный эксперимент, — встревоженно ответил мальчик. Он потратил все силы, что оставила ему Эмай, и вряд ли смог бы хоть как-то ответить нападавшему.       После его слов существо слезло с мальчика и, отодвинувшись в сторону, тихо завыло.       — Эй, ты чего? — Растерянно спросил малыш.       В ответ он услышал только очередной вой. Бывший Седьмой открыл пошире дверь. От того, что он увидел, у него встали дыбом волосы.       Прикованная по рукам и ногам к стене девочка жалобно выла. Кандалы не просто были надеты, а они еще дырявили насквозь запястья и лодыжки. Из одежды на ней были какие-то тряпки, но больше всего малыша поразили особенности девочки. Короткие, ярко-красные ушки сливающиеся с бардаком на ее голове, и хвост, который он принял за веревку. Чешуйчатый, с жалом на конце, как у скорпиона. Больше девочку ничего от других заключенных не отличало, разве только зрачок зеленых глаз, который имел форму ромба.       Девочка опять завыла, и малыш бросился вон из комнаты. Химера со злостью подумала, что мальчик испугался, но каково было ее удивление, когда он снова прибежал со связкой ключей. Только после шестой попытки им удалось открыть кандалы. Седьмой пытался как можно безболезненней вынуть штыки из руг и ног, но у девочки оказалась высокая регенерация, и железки почти не вытаскивались. Из камеры доносились крики еще минут десять, а после из нее выбежала химера и бросилась вон из здания.       Мальчик пожал плечами, вполне понимая химеру. Завершив обход, он со спокойной душой покинул лабораторию.       Шел снег. Мальчик не мог ни о чем думать и просто брёл куда глаза глядят. Малыш не помнил, сколько прошло времени. Он просто шел и шел, падал и вставал и вновь шел вперед. Перед глазами предстал старый заброшенный дом. Войдя в него, мальчик нашел кучу одеял, простынь, подушек, свалил их в одну кучу и лег на нее, укрывшись толстым одеялом, подумал:       «Я запомнил, что за всем этим стоит Ватикан. Я не успокоюсь, пока не узнаю, что он полностью уничтожен. За всех детей, что умерли под страшными опытами. За всех, что страдали. За себя. За химеру. Я отомщу за всех», — а затем уснул крепким сном.