Семейный отдых.

В тот вечер после всех сказанных Джи слов я быстро вышел из коттеджа и поплёлся к друзьям. Стремительный уход всегда был апофеозом, и я, не оборачиваясь, шёл вперёд. Конечно, не хотелось выходить в такую темнотищу, но и с этим извергом я оставаться не собирался. Я ухмыльнулся. Да как же! Просто боялся, что тебе реально этого хочется. Как же трудно согласиться с тем, что действительно чувствуешь. Нет, конечно, я перестал бояться темноты ещё со школы, но здесь было действительно жутковато. Вспомнив фильм, где главный герой ходит один ночью в лесу, а затем его убивает мужик в маске, я сжался и огляделся… Не заметив никого, прячущегося за деревом и выжидающего свою жертву, а в данном случае меня, я облегчённо вздохнул. Не пройдя и нескольких шагов, я вдруг наступил на сухую ветку, которая с громким хрустом, разломалась под моей обувью. Я подпрыгнул на месте и закричал. Посмотрев на "убийцу", который встретился мне, я рассмеялся. Боже, это всё нервы! Я постучал кулаком по груди, надеясь утихомирить биение сердца. В голове пронеслась нелепая мысль. Интересно, в фильме тот маньяк насилует свои жертвы, а если да, то убивает после или до? Я нахмурился и несознательно положил руки на задницу, будто это могло спасти его от неведомого несчастья, а затем ускорил шаг. Бедный мой зад, и так натерпелся. Не хватало, чтобы ещё какой-то человек лез со своим "оружием". Боже, Ли Сынхён, о чём ты думаешь? Покачав головой, я подошёл к коттеджу Дэсона и Тэяна и постучался. Тэян встретил меня с какой-то грустно-извиняющейся улыбкой, от чего мне стало не по себе. А после того, как я спросил, могу ли здесь остаться, и вовсе начал суетиться возле меня. «Ох, чувствую здесь что-то неладное», - поразмыслил я, но спрашивать не стал. Не до него было. По крайней мере, горячий чай мне был обеспечен. Дэсон сидел на диване и писал сообщение. Сев по-турецки рядом с ним, я незаметно взял пульт от телевизора и стал переключать каналы, не задерживаясь ни на каком дольше секунды. - Сынри! - вытягивая последнюю букву, произнес Дэсон, который закончил строчить и смотрел на меня страдальческим видом. - Оставь уже на каком-нибудь канале, а то голова кружится. - Извини, хён, - раскаялся я. По крайней мере, он так думал. Теперь я начал останавливаться на каждом канале, спрашивая Дэсона, хочет ли он посмотреть его. Иногда поглядывая в сторону Тэ, я пытался найти причину его поведения. Сейчас он чистил мне фрукты. Последний раз такое было, когда он сломал мой плеер и "ублажал" меня по-своему, чтобы я не сердился. Вот засранец, а ведь тогда это подействовало. - Оставь на этом! Оставь на этом! - вдруг закричал Дэсон. Я подскочил от неожиданности и захохотал. Нервы... - Дэсон-хён, я чуть дуба не дал. Чего ж так кричать! Не отрывая взгляда от экрана, на котором показывали ужастик, он сказал: - Ты же переключить хотел. - Но, хён, ведь ты не можешь смотреть ужастики, ты боишься, - удивленно констатировал я, поднимая на него взгляд. Парень уже держал подушку на уровне лица, чтобы спрятаться в любую минуту. «Да, я видимо был опять прав», - сказал я про себя и улыбнулся. Через минуту смеяться уже не хотелось. - Ты зачем здесь, Сынри? Или Джиён-хён кусается по ночам? - спросил он, выглядывая из-под своего защитного барьера, чтобы отвлечься от очередного страшного момента в фильме. Послышался судорожный вздох, и я перевел взгляд на Тэ. - Ах, Дэ, лучше тебе не знать, что он делает по ночам. Вместо ответа я улыбнулся. Улыбка. Это было моим секретным оружием, моим фирменным знаком. Улыбнуться собеседнику, чтобы перевести тему разговора. Тэян хотел что-то сказать, но передумал и протянул мне тарелку. Взяв в рот ломтик яблока, я посмотрел на него, но не было сил что-либо спрашивать. На меня навалилась такая усталость, и мне до посинения надоело изображать хорошее настроение, поэтому, прогнав хёна с дивана, я быстро побежал за пледом. Парни, пожелав мне спокойной ночи, пошли спать. Вернувшись в комнату, я улегся на диван и начал думать о Джи. Может, не стоило уходить и оставлять одного? Может, стоит вернуться? Нет во мне ни гордости, ни здравого ума! В соседней комнате прозвонил телефон, и я услышал голос Тэ. - Да, он здесь, Джи. Я подскочил на диване. Это он! Он позвонил и спрашивает обо мне. Стараясь скрыть тупую радость, я приподнялся и, ухватившись за изголовье дивана, прислушался к разговору. - Он в порядке. - После каждого слова шла небольшая пауза, а затем снова звучали слова. - Нет, он не вернётся, Джи, пусть останется у нас. Потом поговоришь с ним. - Пауза. Итак, главное - сохранять спокойствие. Сделать это было нелегко, но я старался, чтобы не вскочить с дивана и схватить трубку. Надо сделать как обычно - сосредоточиться на самом себе. Моё сердце разъедал страх, страх от того, что я захочу простить его. Я не хотел его прощать, точнее не должен был этого хотеть. - Джи, дай ему время! Это не так-то легко. Дать мне время? Так вот значит в чем дело. Тэян знает, что случилось. Боже, как стыдно! Я сжался и свесил ноги с дивана. Встав с кровати, я, изобразив оскорблённую невинность, прошёл около Тэ в ванную комнату. Что же делать? Скоро вся группа узнает, что лидер трахнул макнэ. Подойдя к душу, я открыл холодную воду и подставил голову под струю воды. Сжав губы, я терпел, как холодные капли попадают на шею и стекают под футболку. Потянув руки к краям одежды, я снял уже влажную футболку и бросил её на пол, затем встряхнул волосами, не выходя из холодного душа. Подействовало. Я успокоился и взял себя в руки. Не, ну думать, что после той ночи всё будет как обычно, глупо. Выключив воду, я снял с крючка полотенце и стал сушить волосы. Затем вернулся обратно в свою обитель и, плюхнувшись на диван, прикрыл глаза. Следующее утро началось с завтрака со всей командой. Настроение было паршивое, но я уже научился прятаться в свою спасательную капсулу, не выдавая настроения. Напротив сидел Джи и не сводил с меня глаз. Я чувствовал его всей своей сущностью. Чтобы как-то отвлечься и не поддаваться желанию посмотреть на него, я оглядел зал. Где-то неподалеку от нас, я заметил старого китайца, который вылавливал палочками лапшу из дна тарелки и улыбался. Звучала тихая музыка, которая уже стала действовать мне на нервы. Я взял в рот побольше воздуха и стал перекатывать его из одной полости в другую. Случайно посмотрев на Джи, я заметил, что он всё ещё смотрит на меня, еле заметно улыбаясь. Я смутился и демонстративно отвёл взгляд. Неужели он думает, что я легко его прощу? Хотя судя по мне, об этом можно подумать. Встав из-за стола и извинившись перед старшими, я прошёл в уборную. Посмотрев на своё отражение в зеркале, я постучал кулаком по мрамору. Дверь скрипнула, и я понял, что кто-то вошёл, но не обратил внимания. Прикрыв глаза, я неуверенно спросил себя: - Сынри, сможешь ли ты справиться? - Я более чем уверен в этом, - раздался сзади голос Джи. Я открыл глаза и в зеркале увидел, как он облокачивается спиной к стене. Я развернулся и посмотрел в его глаза. Не выдержав этой битвы, я попытался пройти мимо него, но он загородил мне дорогу собой. - Дай пройти, - прошипел я, смотря на его плечо. - Сынри, давай просто поговорим. - Нет, - сказал я, вложив в свои слова всю ненависть, которую, по сути дела, должен был испытывать. - А теперь отойди. Я протянул руку и сжал плечо, пытаясь сдвинуть с пути. Уже дотронувшись до ручки двери, я услышал. - Мне тоже тяжело, - прошептал он. Я так и застыл не в силах двинуться. Меня начинало злить собственное бессилие и невозможность устоять перед парой слов, сказанных с нежностью. Пытаясь понять, когда я стал такой тряпкой и стану ли нормальным, я повернулся к нему и произнес: - Я не хочу с тобой говорить, я даже иногда… - я запнулся и поднял голову, чтобы видеть его глаза, - иногда я жалею, что познакомился с тобой. - После того, как я выговорил это, я отвернулся, чтобы не видеть его чувства, а затем вышел из комнаты. Заметив, что некоторые ребята ушли, я попрощался и вышел под палящее солнце. Пройдя несколько шагов, я остановился около магазина, чтобы купить сигареты. Я начал колебаться. А стоит ли? Курить я бросил давно, но ситуация просто требовала никотина. Я купил у милой продавщицы целую пачку, вынул одну и затянулся. Небольшое количество дыма обожгло горло и заполнило лёгкие, вызвав кашель. Снова затянулся и выдохнул, а затем продолжил свой путь. Уже сворачивал к лесу, не зная, куда и зачем я иду. Сейчас это было неважно. Не успел я сделать несколько шагов, как налетел на кого-то и уже в следующую минуту упал на землю. Охая от боли и причитая свою невнимательность, я посмотрел, с кем меня столкнула судьба во всех смыслах этого слова. Молодой человек, скорее всего турист, был в очках, так что разглядеть его я не мог. Козырёк кепки скрывал черты лица. Будто от полиции прячется. Вспомнив нас, как мы тоже скрывали, что мы знаменитости, я оглядел его с ног до головы, не поднимаясь с земли. Он был достаточно высок. Ну, по крайней мере, выше меня. Он протянул мне руку, и я, ухватившись за неё, поднялся на ноги. - Простите, - коротко ответил он, - вы не ушиблись? Голос показался смутно знакомым, но я не придал ему ни малейшего значения. Я не хотел ни о чём думать. Не сейчас. С трудом удалось взять себя в руки, и стоит хоть чуть дать слабину, как тысяча воспоминаний заплывает в голову. Чуть развернувшись, я начал отряхивать задницу от пыли и грязи, а затем повернулся к парню. - Всё в порядке, я просто задумался и не видел, куда иду. Парень рассеянно кивнул и посмотрел в сторону леса. Может, хочет уйти? Я уже хотел поклониться и пройти мимо, как вдруг он сказал: - Позвольте угостить вас чем-то. Я остаюсь неподалеку, - он показал в сторону леса, - в одном из тех коттеджей. - Спасибо, но, думаю, мне лучше уйти, надо чуть вздремнуть. Голова разболелась то ли от жары, то ли от тяжести давящей на сердце. Парень загородил мне дорогу. Что-то все мне сегодня заграждают путь. - Здесь неподалеку есть бар, выпьем по стаканчику и разойдемся. Меня зовут Чхве, - он откашлялся и продолжил, - Чхве Джинхо. - Он вновь протянул руку в знак приветствия. Ага, значит кореец! Я поколебался, называть ему своё имя или нет? Если б он узнал меня, он бы сказал это, ну или, по крайней мере, спросил, я ли это. Я всё равно решил не рисковать и назвал имя, которым пользуюсь при таких случаях. Я пожал его руку и вымолвил: - Ли Кунгсун. Парень посмотрел на меня, а затем улыбнулся и сказал: - Очень приятно. Да, он не узнал меня, а точнее, может, не знал и вовсе. Я облегчённо вздохнул и ответил: - Мне тоже. - Так что насчёт чего-нибудь крепкого? - То, что мне сейчас нужно. Что-нибудь покрепче, чтобы снять стресс. - Я улыбнулся и кивнул. - Дела в заднице? - рассмеялся он. Я посмотрел на него и опять кивнул. - То же самое, поэтому и пью так рано. Достав новую сигарету, я обхватил её губами, а затем зажёг её. - Пойдём? Мне доставляло удовольствие, что этот человек меня не знает, так было легко общаться. Мы, как никак, звёзды, подаём пример. Пока мы добирались до бара, у нас завязалась беседа. Он рассказал, что приехал несколько дней назад и что скоро уже уезжает. Поведав ему, что я здесь с друзьями и что тоже не останемся надолго, я вдруг подумал: «Интересно, что же будет в Сеуле? Ведь я не смогу избегать Джиёна всё время. Мы же всё-таки в одной группе». Стараясь не думать об этом, я стал оглядываться. Беседа возобновилась. Вскоре мы дошли до бара. Внутри было мрачновато, но самое главное здесь стояла адская жара. Ну, конечно, все окна закрыты нахрен! Бар был почти пуст. Официантка убрала со стола, затем вернулась за барную стойку и начала протирать стаканы. В глубине помещения сидела небольшая группа людей, которые громко разговаривали. Ну что за жара! Неужели никто её не чувствует? Подумав о печи для евреев, я движением руки подозвал официантку и попросил открыть все окна. После чего мы уселись за стойку и заказали абсент. Девушка, чуть повозившись, поставила перед нами два широких стакана, уже чуть наполненные спиртным, и положила на них ложки. Положив на каждую ложку сахар, она долила абсент и подожгла его. Мы стали ждать, пока сахар растворится. Вылив полученную карамель в бокал, я чуть покрутил его, чтобы размешать, а затем поднёс ко рту и залпом выпил. Адский напиток обжог горло, заставив меня зашипеть и передёрнуться. Мой новый знакомый повторил то же самое и поднял руку, чтобы повторить заказ. После нескольких стаканов, я почувствовал усталость и апатию и прикрыл глаза. Похоже, напиток начал действовать. Интересно, где сейчас Джи, что делает? Вспомнив слова, сказанные мной в сортире, я застонал. Как же я ненавижу собственное безволие, но так хотелось сейчас быть рядом с ним, простить и прижаться к нему. Похоже, я произнёс это вслух, так как Джин… Джин…. как же его там, посмотрел на меня, кивая головой, чтобы я рассказал ему, что меня тревожит. Собрав остатки здравого ума, я подумал, может, действительно рассказать ему? Ведь вижу его в первый и последний раз. - Девушка, - промямлил я, - повторите заказ. – Затем, повернувшись к Джинхо, я сказал: - Дело в том, что я боюсь простить одного человека, который сделал мне очень больно. - Я остановился и посмотрел на него, пытаясь уловить реакцию на мои слова. – Проблема в том, что я люблю его, не смотря на то, что он так поступил. Парень хмыкнул. - А наши истории не так уж отличаются. Выпив ещё одну порцию, я уронил голову на руки и замычал. - Сейчас, например, хочу быть рядом с ним. Я не понимаю, что чувствую: с одной стороны ненавижу, а с другой… - А ты причини ему такую же боль, - произнёс он спокойно. - Отомсти ему! Что-то щёлкнуло у меня в голове. - Отомстить? - сонно спросил я. Всё тело ломило, а голова раскалывалась от чудовищной мигрени, и я не понимал, что говорю. - Самый лучший способ - это с кем-то переспать, - объяснил мне мой "психолог". Я попытался подняться и схватился за деревянную стойку, чтобы не упасть. Вытащив из бумажника несколько купюр, я положил их на стол. Пора заканчивать. Надо тащиться домой, хотя я и не был в состоянии. Вдруг всё помещение охватила назойливая трель. Пытаясь выяснить, что это такое, и быстро раздавить, уничтожить, я огляделся. - Это твой телефон, - подсказал мне Джинхо, побрасывая в рот орешки. Вот странный тип, как будто и не пил. Пощупав себя в надежде выяснить, где телефон, я нашёл его в правом кармане брюк. - О? Топ-хён, это ты? - спросил я, ответив на звонок, и заметил, как парень возле меня, начал суетиться, а затем прикрыл глаза. - Сынри, ты где? - послышался строгий голос. - Топ-хён, - обрадовался я, - да это же реально ты. Минутное молчание и вердикт: - Ты пил. Кто рядом? - Не знаю. - Ты не знаешь, с кем ты? - Неа. Хён! Джиён-хён рядом? - спросил я, с трудом открывая рот. - Сейчас. Не успел я и глазом моргнуть, как в трубке послышался сердитый голос Джи: - Сынри! Живо домой! Я рассмеялся. А он, кажется, действительно тревожился за меня. - С кем ты сейчас? Кто он? Мать твою, Сынри, я узнаю, кто он и... Я прервал его и сказал. - Я сделаю тебе больно, слышишь?! Я причиню тебе такую же боль, какую ты причинил мне. - Сынри, - прошептал он. В голосе чувствовалась горечь. Улыбнувшись, я отключился, оставив его гадать о том, что я буду делать. Это приятней, чем я думал. Попрощавшись с Джинхо, я вышел на улицу. Если б я не был так пьян, если б у меня не разрывалась голова, если б я не был таким уставшим и отчаявшимся, я б, наверное, услышал, как Джинхо говорит: «Не разочаруй меня, Ли Сынхён». Как видите, сплошные "если". В воздухе пахло веселым легкомыслием, "something in the air". Или это было мне так весело. Впервые за эти дни, я почувствовал себя легко. Оказывается, надо было лишь напиться. Где-то час я бродил, не разбирая пути. Не зная, как я дошёл до своего коттеджа. За всё это время, я понял, что не смогу сделать ему больно. Я слишком сильно его любил. Я вздохнул и прикрыл глаза, а затем вошёл внутрь. Он был там, стоял у окна и смотрел на меня. - Ты пришёл, - сказал он с облегчением и с едва заметной грустью. - Да, - кивнул я и улыбнулся.