Доктор Пайнс

      В аптеке было на удивление немноголюдно. Четыре человека. Обычно приходилось выстаивать длиннющую очередь. Человек в пять. Но не сегодня. Сегодня удача на его стороне. Однозначно. Да. И пора бы успокоиться.       В аптеке тихо и прохладно. Пахнет привычными лекарствами и стерильной чистотой. Он спокоен. Сейчас - да. Сейчас его ничто не тревожит и не волнует. Первый покупатель — молодой мужчина в желтом свитере — произносит смешные, для незнающего, названия лекарств. Диппер по привычке прислушивается к знакомым словам: анаферон, декатилен, инсти… Никто из очереди не спорит, не переговаривается друг с другом, все молчат.       — Спасибо, — раздается наконец-то ожидаемое, и второй с начала подходит ближе.       — Пожалуйста, доброго дня, — щебечет кассирша, улыбаясь покупателю.       Парень ответно растягивает губы в приветливой улыбке и неторопливо отходит от окошка, покачивая пакетом на весу. «Вычурный, — отмечает Диппер, провожая удаляющуюся фигуру взглядом. — Бросается в глаза. Такая пестрая одежда - канареечного цвета - и повязка на глазу. Как он глаз-то умудрился повредить? Или она для красоты?..»       Незнакомец оборачивается в дверях, словно почувствовав, что на него обратили внимание, и улыбается, шуточно отдавая приветствие. Диппер тут же отворачивается от него, никак не реагируя в ответ, продолжив прислушиваться к разговору продавца и покупателя и краем уха услышав, как закрылась дверь. Девушка, отмечает Пайнс, выполняет свою работу быстро и максимально качественно, узнавая о болезни и умеючи находя нужное лекарство. Если б ты пожелал, она смогла бы внятно объяснить почему этот препарат лучше, назвать его более дорогие аналоги, посоветовать дополнительный комплекс процедур... Приятно иметь дело с такими людьми. Женщина ищет капли и лекарства от аллергии. А у ушедшего парня в желтом свитере, должно быть, болит горло. Мужчина впереди говорит о бессоннице и просит снотворное, протягивая небольшой листок с рецептом. Девушка мечется около шкафов с лекарствами и ловко преподносит каждому то, что ему требовалось.       Наконец подходит его очередь. Он встает у окошка, здоровается с рыжей Вэнди и просит ему Афобазол с парочкой других успокоительных. Она хихикает, спрашивая, не нужна ли валерьянка, и кладет перед ним лекарства. Затем немой вопрос фармацевта: "Ещё что-то?" Но Диппер отрицательно качает головой, переводя взгляд на часы.       «Не волнуйся. Ты не опаздываешь», — повторяет себе он, делая глубокий вдох.       Навык какого-никакого самоуспокоения пришел к нему не сразу, но принес с собой любовь к длинным и нудным монологам. Диппер вытаскивает из кармана бумажник и, расплатившись с карточки, убирает его обратно. Хватает пакет в руку, желает, как обычно, «хорошего рабочего дня» и уходит, стуча каблуками туфель по чистому полу.       Стоит только выйти из аптеки, как тишина и умиротворенная атмосфера сменяются кучей различных звуков: гулом машин, разговорами, мелодиями мобильников… Диппер недолго стоит на месте, привыкая к бурлящему потоку людей, и, делая глубокий вдох, присоединяется к нему. Первые пациенты, должно быть, уже дожидаются его возле кабинета, напряженно молча или недовольно переругиваясь. Он слабо морщится, вспоминая, что на сегодня были назначены приемы и у детей. Дети любят вырываться, кричать и плакать, не давая ему нормально обследовать их. Но страх перед странными и слишком холодными даже на вид предметами, незнакомым человеком в белом халате, светящим им фонариком в рот, безусловно понятен. Только вот вытерпеть их крики удается лишь пожертвовав кучей нервных клеток и отделавшись синяками на ногах. Налетает порыв ветра, и Диппер вздрагивает, посильнее запахиваясь в пальто. Он отрывается от мыслей о работе и обводит взглядом толпу, унылую в своем разнообразии цветов. Черный. Белый. Коричневый. Опять черный… Красная куртка ребенка ярко выделяется на фоне холодных цветов одежды взрослых. Как и желтый цвет. Такой же броский. Диппер поправляет растрепавшуюся челку, приглаживая ее. Толпа людей приводит его к пешеходному переходу, пока другая часть идет дальше, сворачивая за угол.       Почти однотонный поток несет его к больнице, заметной издалека благодаря своему необычному волнообразному дизайну. Пайнс отделяется от толпы и идет к главному входу, оставляя её в одиночестве дальше нестись по улицам города.       Несколько минут — и Диппер идет по этажу к своему кабинету, вертя на пальце ключ. Внутри больницы тоже шумно: гремят носилки, подносы, звук приехавшего лифта, разговоры людей и пронзительные крики младенцев. Знакомые, почти родные звуки. И привычный стерильный запах.       Подходя к двери своего кабинета, он обводит взглядом ждущих его пациентов, замечая среди них ярко-желтый свитер.       — О, — поднимается со скамейки мужчина и расплывается в улыбке, — не думал, что снова увижу вас так скоро. Здрасте, мистер Пайнс.       — Доброе утро, — тянет он. — Так значит вы…       — Ваш пациент. Меня зовут Билл, но вы можете позвонить мне сегодня*.       Он морщится от насмешливо звучащей фразы и протягивает руку.       — Вы такой низкий, доктор, — молодой человек смеется, отвечая на рукопожатие. — Кажется, я первый.       Диппер едва удерживается от недовольного цоканья и пропускает в кабинет Билла, прежде чем зайти самому. Тот усаживается на кресло, вальяжно закинув ногу на ногу, и начинает рассматривать комнату, не обращая внимания на Диппера.       Оный же ловит себя на мысли, что тогда, в аптеке, Билл показался ему менее странным. Его фразы, может, и заставляют улыбаться, но не тогда, когда их адресуют тебе. И не Диппера.       — На что жалуетесь… — решает начать осмотр Пайнс, накидывая на себя халат, но вспоминает, что знает только имя пациента.       — Сайфер, — подсказывает блондин, улыбаясь, — Билл Сайфер, док.       Фамильярное «док» заставляет его вскинуть брови. Билл определенно ничего никогда не стеснялся.       — Спасибо. Так что вас беспокоит? Боли в ухе, горле? ..       — Горло. И сердце. Оно начало стучать как сумасшедшее, стоило мне увидеть вас.       Ну да, как же. Диппер делает глубокий вздох, бормоча, что все понятно с этим мужчиной, и поворачивается спиной к Биллу.       — Снимайте свитер.       — О, прям так сразу? Мне нравится ваш энтузиазм… — «которого нет», едва удерживается от комментария Диппер, — …док.       Билл стягивает с себя свитер и с той же легкой улыбкой смотрит на Пайнса, в данный момент желающего побыстрее перейти к другим пациентам. Да хоть к детям.        Диппер надевает стетоскоп и пододвигается ближе к Биллу.       — Без комментариев, пожалуйста. Мне нужно послушать ваше дыхание и только.       — Вы настолько холодны, док, — Диппер поднимает взгляд на лицо Билла и видит его довольную усмешку, — и этим остужаете мой болезненный жар.       Диппер закатывает глаза.       Невыносимый человек.       Билл надевает свитер, когда Диппер наконец-то снимает стетоскоп и откладывает его в сторону. Хочет что-то сказать, подколоть очередной фразочкой, но Пайнс не дает ему этого сделать.       — Теперь откройте рот пошире.       Сайфер только насмешливо улыбается, вызывая желание выгнать его из кабинета, однако молча выполняет его просьбу, наблюдая одним глазом за работой доктора.       Диппер включает фонарик и наклоняется. Хорошо, что некоторое время Билл молчит.       Наступает тишина. На несколько секунд, но и их хватает, чтобы немного успокоиться и прийти в норму Дипперу. И чтобы окончательно заскучать Биллу.       — Еще шире. И опустите язык, мне ничего не видно.       — Боже, это ужасно, — через несколько секунд отплевывается Билл, смотря на фонарик и копошащегося врача. — Никогда не думал, что могу так широко разева…       Диппер закатывает глаза и жестом показывает ему опять открыть рот.       — Мне облизать? — издевательски тянет мужчина, но Диппер, не слушая, пихает шпатель.       Билл замолкает, и Диппер, рассматривавший его глотку, морщится, а затем наступает на ногу пациенту, давая знать, чтобы тот прекратил облизывать инструмент. Билл поднимает брови вверх, но перестает. Диппер едва удерживается от желания запихнуть шпатель поглубже.       Через несколько секунд он выпрямляется и дает свободу Сайферу, не заставившему себя ждать.       — А вы любите вставлять в рот пациентам свою маленькую палочку. На всю длину, да, до… — Билл отворачивается от светящегося ему в глаз фонарика. — …-о-ок?       Диппер делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и одним движением пальца выключает свет.       — Вы могли бы лишить меня и второго глаза, док, — хмыкает Сайфер, нормально усаживаясь и часто моргая. — Хотите моей слепоты?       — Молчать надо было, а не нести дурь, — неуверенно парирует Диппер, всё же чувствуя себя виноватым. Немного.       — Все-таки вы сделали что-то с моим глазом, — принимает серьезный вид Билл, немигающе глядя прямо на Диппера, заставляя того побледнеть, — потому что я не могу отвести взгляда от вас.       — Идиот, — констатировал доктор, пытаясь унять волнение.       — Я пытался вам комплимент сделать, вообще-то.       Билл поправляет повязку и потуже завязывает ее. Замечает направленный на нее взгляд Диппера и указывает пальцем на левый глаз:       — Интересно, док?       Диппер, раздосадованный и одновременно обрадованный тем, что Сайфер всё понял, кивает, уже готовясь к отказу в виде слов «мне неприятно об этом говорить», но Билл только расплывается в довольной улыбке.       — Вам так хочется услышать мою историю? Она может оказаться достаточно скучной и неинтересной.       — Так значит люди лишаются глаза, вмешиваясь в скучные и неинтересные истории?       — Но если я скажу, что потерял глаз, заключив сделку с дьявольски прекрасным демоном, вряд ли вы поверите мне. Зато история, зачем именно и на каких условиях я заключил контракт — интересная и увлекающая.       — Вы опять несете ерунду, Сайфер.       — О, да ладно вам, док, не так официально. Ещё бы полным именем назвали, — отмахивается Билл. — Вы, наверное, помните недавний пожар в жилом доме? В нем жил мой друг, на тот момент отсутствовавший в городе, поэтому я приглядывал за его квартирой и вот так неудачно оказался там. Я решил прилечь и чуточку отдохнуть, а потом задремал…       Диппер по началу с иронией и недоверием относится к рассказу пациента, но прислушивается к его словам, представляя себе фотографии полыхающего здания из новостей. Если бы он оказался там вместо Билла, с ним, наверное, случился бы еще один приступ и он бы вряд ли выбрался. Билл продолжает говорить, увлеченно вспоминая минувшие события.       — Честно, проснувшись из-за жара и нехватки воздуха, сначала перепугался, увидев огонь совсем близко от себя. От штор, хорошо помню, совсем ничего не осталось: они были полностью в огне. И действительно жарко как в Аду. Я смотрел вокруг себя и видел объятые пламенем вещи. Спросонья даже подумал, что всё ещё сплю. Из-за треска не было слышно, что происходило в других квартирах. Я закрыл рот и нос ладонью, чтобы не задохнуться. А потом увидел возле себя котенка друга, наверное, пытавшегося меня разбудить. Я взял его в руку и хотел выбраться из горящей квартиры, но не повезло… — Билл разводит руками и вздыхает. — Одна из полок с сувенирами упала из-за огня прямо на меня, и я не успел отреагировать. Итог — покалеченная правая сторона лица и сотрясение. Но, как видите, доктор, со мной все обошлось. И с котенком тоже.       С минуту они молчат. Диппер смотрит на Билла, обдумывая его рассказ.       — Надуманно звучит, Билл. Знаешь, мне кажется, ты все-таки заключил контракт, чтобы выбраться из того места, — пытаясь скрыть мягкую улыбку, произносит доктор.       Он хотел хоть как-то поддержать его рассказ: внимание к беспомощному существу в такой критической ситуации заставили душу потеплеть.       — Возвращаясь к вопросу твоего здоровья, — решает начать Диппер, — горло розовое и зернистое. У тебя бывала температура?       — И без шуток, будь добр, — резко добавляет Диппер, прежде чем Билл открывает рот. Про его горячесть уже слыхали.       Сайфер на несколько секунд задумывается.       — Да. Но не слишком высокая. Не поднималась выше 99°F.       — Вижу, сейчас тоже ничего не болит, — поднимается Диппер и идет к двери; Билл следует за ним. — Ты, кажется, сам знал, что с тобой именно, раз набирал лекарства в аптеке. Тогда зачем пришел?       — Ради профилактики. И не зря же пришел. Вот с вами познакомился, мистер Пайнс. Знаете, если бы в моих силах было изменить алфавит, я бы…       — Очень мило, Билл, — перебивает Диппер. — Столько приятных слов меньше чем за полчаса я еще не слышал, но вернемся к твоему состоянию. Будь добр полоскать горло и не забивать на лекарства, купленные тобою в аптеке.       — Спасибо за заботу. Кстати, вы верите в любовь с первого взгляда, док? — напоследок спрашивает Билл, глядя сверху вниз на Пайнса.       Диппер, понимая, к чему он клонит, вздыхает и открывает дверь.       — Нет.       — Ну тогда вы увидите меня еще раз, — подмигивает Билл.       И уходит.       «Боже упаси».       Такое количество желтого с самого начала было точно лишним.