Доктор Пайнс

      Билл откидывается на спинку кресла и прикладывает ладонь ко лбу. Работать над чертежами с больными головой и горлом кажется невозможным. Определенно, вчера стоило закрыть окно в кабинете и вообще не сидеть в легкой одежде. И заказчик бы обошелся без «лишнего ветерка». Переводит взгляд на одобренные эскизы и листы с планировкой, затем — на кружку с чаем и пачки лекарств рядом, задумывается неясно о чем и…       Заходится сильным кашлем, после которого неприятно болит горло. Возникает желание уснуть: надолго, можно навсегда, но Билл никогда не относил себя к тем, кто легко поддавался таким мыслям.       Окидывает свой кабинет взглядом: просторное светлое помещение, заставленное шкафами с папками, и с висящей на стене доской.       Ну что ж…       Он обещал дорогому мистеру Сосне скорую встречу. Хотя сам даже не предполагал, что настолько скорую.       Вечер. Относительно спокойный в сравнении с утром и днем вечер, потому что тогда к нему приходят обычно только взрослые. Дети с их воплями и болезнями, нервными родителями или нянечками в это время очень редки. Их опекунам предпочтительнее вымотать нервы врачам с утра пораньше, чем портить настроение ближе к концу рабочего дня, и Диппер был благодарен им за столь своеобразную логику в принципе.       За день он увидел много разных цветов. В основном — холодных. Черный, серый, коричневый. Нудные, монотонные, строгие, намекающие на нелюбовь выделяться. Или просто на неумение это делать.       Диппер поднимается с рабочего кресла, закончив работу с журналом пациентов. Разминает шею, думая, как добраться домой, оценивая мысленно в голове прошедший день, как вдруг…       — И здрасте снова, док, — неожиданно вваливается в кабинет Билл.       Бонусная порция желтого под конец дня — только ее не хватало. На сей раз, однако, с сумкой и огромной папкой, которые он оставляет у входа. Билл усаживается в кресло и закидывает ногу на ногу.       — Так быстро? — спрашивает доктор, силясь скрыть удивление.       — Мне стало еще хуже, — небрежно бросает мужчина. — Я весь день провел в работе.       — Ты пошел на работу, Билл? — удивляется Диппер. — Прекрасно осознавая, что болен?       Билл пожимает плечами, невозмутимо глядя на доктора.       — Почему болезнь должна останавливать меня?       — Но я надеюсь, ты добрался до больницы…       — Пешком, — все тот же спокойный вид.       Все понятно тогда. Страшно глупыми бывают взрослые люди в некоторых моментах. Особенно Билл.       Диппер возводит глаза к потолку и вздыхает. Что же, придется с ним помучиться.       — Удивительно, как ты до сих пор жив с твоим отношением к здоровью.       Биллу передают градусник, взятый со стола.       — Мне очень нравится ваше волнение обо мне, док, — улыбается мужчина и кладет его к себе в рот, никак не комментируя.       Билл не острит и не сыплет фразами как утром, и, наверное, стоит воспринять это как подтверждение того, что ему действительно плохо.       Некоторое время они молчат. Диппер собирает сумку, морщась от пристального взгляда в спину, а Билл спокойно разглядывает его.       — Я действительно так горяч, или моя температура поднялась из-за вас, док? — все-таки усмехается Билл, передавая Дипперу градусник.       — Ты просто идиот, в этом суть, — вздыхает Пайнс.       Тот хочет было возразить, но резко приподнимает ворот свитера и заходится кашлем, заставляя врача поморщиться.       — Я выпишу тебе новый рецепт.       — А насчет…       — Из дома тебе выходить точно не нужно. Даже не смей, — отрезает Диппер, склоняясь над столом и быстро строча. — Возьми больничный.       Принимая листок с подробным описанием действий, Билл недовольно хмурится, пробегая по нему взглядом, и тянется за сумкой. Диппер понимает, что не убедил его, но… предупредил ведь? Что есть риск заболеть сильнее, что не стоит выходить на улицу, а будет ли следовать больной советам — уже другое дело, не касающееся его…       — Иначе я стану твоей сиделкой, Билл, — выдыхает он, понимая, что пожалеет о словах. — Тебе не понравится это, уверяю.       Билл, уже перекинувший через плечо сумку, опирается о стену и ухмыляется. Вызов принят.       — Вы полюбите такого пациента, как я, доктор.       — А еще у вас слишком сладкий зад.