Из тетради под мостом

Тэкун создавал свой мир с тщательностью, в лучших традициях перфекционизма. Он продуман в мельчайших подробностях, до последнего дерева в лесу, который, может, даже и не существует в реальности, но здесь необходим для полноты картины. Это место вымерено до каждого вдоха и выдоха. День всегда длиннее ночи ровно в два раза, транспорт ходит с точнейшими интервалами, а дома и улицы выстроены так, что нет никакого риска стать заложником лабиринта дворов уже из-за отсутствия оных. Всё вокруг подчинено какой-то нерушимой системе, не дающей сбоев. У всех своё дело, у каждой вещи своё предназначение, вроде дома через дорогу, где, он точно знает, происходят пожары загораются только потухнув, ведь в этом мире должно быть всё, в том числе и беды у кого-то. Его мир застыл в реальном времени, затерявшись словно в дне сурка, когда каждый день рядом один и тот же, неизменный человек, о котором в этом мире, где должно быть всё, надо думать, как о любимом. А где-то на улице уже привычный вой сирены от пожарной машины и далёкий сук колёс проезжающего поезда, двигающихся всегда в одном и том же направлении, ведь это смысл их существования. Тэкун создавал этот мир с упорством, которое может быть только у человека, стремящегося забыться в своём созидании, пусть даже созданный мир безжизнен и скучен. Создавал, чтобы однажды отказаться от него и спрятать подальше ото всех, как главное напоминание своих одиноких дней. Чтобы никогда не хотеть отвернуться от своего настоящего мира. Здесь ночь и день регулируются вращением планеты, а не настенными часами. К людям из дома через дорогу пожарные если и приезжают, то в гости, а не по работе. У водителей автобусов, как и у всех, есть свои удачные и неудачные дни, и на дорогах бывают и пробки, затрудняющие передвижение. Поезда могут и ломаться время от времени, совсем не согласуясь с чьими-то графиками. А рядом неизменно находится тот человек, о котором безумно тяжело думать, как о любимом, ведь он меняется вместе с тобой и жизнью вокруг.