Из тетради под мостом

Ли Джехван не считал эту встречу судьбоносной, несмотря на то, что она могла бы стать началом вполне себе романтичного фильма. Это был просто очень симпатичный, ладно, красивый парень. Всего лишь один из этих уличных музыкантов, да и не лучший. Далеко не лучший, если уж совсем честно, хотя бесспорно один из самых эффектных. Особенно с этой гитарой, мгновенно приковавшей внимание к красивым рукам а следом за ними и к прорисовывавшимся сквозь ткань футболки рельефам мышц. Да и без гитары из толпы он явно выделялся, но издевательством над струнами привлекалось внимание даже столь незаинтересованных в окружающем, как Джехван. В первый раз он просто прошёл мимо, может, лишь на несколько мгновений задержав взгляд на столь любопытном объекте. Как прошёл он и во второй, и в третий раз, ведь дела до музыкантов, особенно таких, ему нет, и Ли вообще не из тех, кто теряет голову от первых встречных. Всего лишь красивое препятствие по пути домой из-за вечно толпящихся рядом зевак. Да, парень был не так уж плох. Игра его не мучила барабанные перепонки невольных слушателей, разбить инструмент желания тоже не возникало, а кому-то, судя по всему, даже нравилось такое пятно в совсем уж серой безликой толпе. Но и как дышать забыть не забывалось, в далёкие дали не уносилось. И точно не создавалось впечатления, что человек перед тобой полностью в том, что он делает. И всё же, в четвёртый раз застав его всё на том же месте, Джехван задержался на несколько минут поблизости. Не столько даже ради самого музыканта, сколько ради того, чтобы было хоть где задержаться и не идти пока в свою безликую, как всё вокруг, квартиру. Мелодии были узнаваемы, даже из под струн этой гитары, кажется, выходили далеко не в первый раз. Но всё равно исполнитель был более интересен, поэтому, играй он хоть простые гаммы, мало что бы поменялось. Потому что тут было на что посмотреть, даже за вычетом несомненно шикарного тела. Слишком бесхитростно, слишком явное осознание своего несовершенства, слишком открыто, что не могло не вызвать некоторой зависти у привыкшего прятать собственных тараканов за маской несерьёзного дурака Ли. Именно эта атмосфера искренности, неприкрытых недостатков в мире перфекционистов цепляет Джехвана. Он невольно останавливается здесь снова и снова, слушает песни, которые почему-то с каждым разом всё приятнее слуху, при нулевых сдвигах в плане мастерства гитариста. Он наблюдает и словно дышит этим свободным от самосовершенствований воздухом. Сам становится свободнее, проще. "Ты тут так часто ошиваешься, словно фанат", - Ли пропускает момент, когда песня заканчивается и музыкант обращает своё внимание на него. Голос парня оказывается под стать, красивый. Он улыбается, вроде как прозвучавшей шутке, но, на деле, кажется, впервые в жизни поддавшись чужому очарованию. И ямочкам на щекам, да. Парень, укладывая гитару в фуляр, представлется Хонбином. Ли Джехван не считал эту встречу судьбоносной. Наверное, поэтому она таковой и была.