Kindhearted.

— Что с тобой? Бэкхён отрывает взгляд от окна, за которым город тонет под толщей воды — дождь идёт вот уже третий час и, кажется, действительно намерен затопить всё вокруг. Бэкхён качает головой, 'со мной всё в порядке', что, конечно, ложь. Ему грустно, тоскливо и до слёз хочется домой — в свой уголок гостиной, в свою мягкую постель, чтобы лежать и впитывать в себя тишину, спокойствие и уют. Все эти номера отелей надоели уже до тупой головной боли и каждодневных приступов тоскливости. Но Бэкхён качает головой, 'со мной всё в порядке', и снова отворачивается к окну. Чанёль подходит ближе, останавливаясь за его спиной, и замирает. Бэкхён думает, что сейчас из Чанёля вырвется поток бессмысленных слов и будет литься рекой до тех пор, пока не сядет его внутренняя батарейка. У Чанёля так всегда, у Чанёля принцип по жизни 'мне плевать, хочешь ты того или нет, но ты должен меня выслушать', из-за чего все вокруг беспрестанно воют и лезут на стенку. Кроме Бэкхёна. У Бэкхёна принцип по жизни 'всем должно быть хорошо, а я уж как-нибудь сам, если что'. И каждый раз — действительно как-нибудь, действительно сам. И он уже готов выслушать Чанёля, и он уже цепляет одну их своих привычных, наскоро слепленных улыбок, когда чужие большие ладони ложатся на его плечи и мягко сжимают их. — Скоро всё закончится. Ты только не грусти, хорошо? — Это всё равно, что сказать тому, кто падает, чтобы он перестал падать. — Не падай?.. Бэкхён утыкается лицом в сложенные на подоконнике руки и молчит. Он чувствует тепло чанёлевых рук, слышит его вечно шумное дыхание, словно Чанёль бежал куда-то и остановился рядом с ним лишь на миг, чтобы в следующую секунду вновь умчаться в одному ему известном направлении. Бэкхён слышит его шумное дыхание — и тихонько смеётся. — Возьми меня с собой в следующий раз. — Домой? — И туда тоже. — Это всегда пожалуйста, это я всегда рад. Вес чужих больших рук исчезает с его плеч, но Чанёль не отходит ни на шаг. Он наклоняется к нему и обнимает со спины — обнимает его всего целиком, пряча от окружающего мира, дождя за окном, пряча Бэкхёна от его собственной тоски и делясь своим теплом. — Надо сказать Чунмёну, чтобы он сделал что-нибудь с этим дождём. — Да, пожалуй.